Деатрис нервно закусила губу, а ее серые глаза поблескивали из-под едва приоткрытых век. Люциус на мгновение взглянул на ее сжавшуюся фигуру, она выглядела так, словно попала в капкан собственных чувств.

Если присмотреться, то ее исхудавшие щеки, бледный цвет лица и поразительно тонкая шея говорили о глубоких страданиях, которые она переживала. Еще до встречи с Люциусом она была уверена, что не без труда, но скроет перед ним свои чувства и сможет хладнокровно перенести любые душевные испытания. Однако вскоре Деатрис поняла, как сильно ошибалась, так же легко, как на ее коже появлялись синяки, так и душа оказалась уязвимой перед ударами судьбы. Сейчас она была больше похожа на хрупкую фарфоровую куклу, которая готова сломаться от малейшего натиска.

Люциус, пытаясь сдержать нахлынувшие воспоминания их совместного прошлого, нервно усмехнулся.

— Вот почему я хотел, чтобы ты подготовилась. На следующем балу нам предстоит притворяться влюбленными… И было бы лучше, если ты будешь сотрудничать. Ведь если ты появишься такой же бледной и грустной, как сегодня, то кто поверит, что мы влюблены? А теперь давай как-нибудь исправим твое выражение лица. Потренируемся?

Склонив голову, он увидел руку, и его лицо на мгновение омрачилось печалью, после чего он продолжил уже с легким оттенком горечи в голосе.

— И обязательно сними это проклятое кольцо, хорошо?

Она посмотрела туда, куда устремился его взгляд, и, осознав свою оплошность, она растерянно спрятала руку за спину. Как она могла прийти к мужчине, с которым вот-вот должна вступить в брак, не сняв с пальца помолвочное кольцо Фредди. Это была большая ошибка с ее стороны, которая заставила ее чувствовать себя безнадежно виноватой.

Как будто мало было неудобных ситуаций в прошлом, так она предоставила ему еще один повод для будущих упреков. Люциус спокойно смотрел на нее, ожидая ответа, и как только она робко кивнула, он элегантно протянул ей руку.

Деатрис, закусив губу, нервно сжала спрятанную ладонь за спиной, даже в такой момент она не могла не восхищаться им, думая о том, что он и в этот раз поцелует ее руку на прощание.

Подать руку было не так уж сложно, но проблема была в том, что по этикету ей нужно было протянуть именно ту, на пальце которой было кольцо. Люциус, конечно же, знал об этом, но все равно просил ее, и, похоже, он не собирался уходить до тех пор пока не получит то, что хотел.

В конце концов, Деатрис глубоко вздохнув, осторожно подала свою руку.

С той же нежностью, как когда-то давно, он взял ее ладонь и мягко прикоснулся к ней своими губами. В момент поцелуя, она заметила, что на фоне кольца с синим сапфиром, его глаза будто горели насыщенно красным оттенком.

***

После того, как на непреложном соглашении о помолвке, появились подписи обеих сторон, Император, казалось, добился своей цели и полностью потерял интерес к герцогу.

Он больше не вызывал отца Деатрис на покаяние и не делал никаких заявлений в его отношении, что ставило герцогский дом в крайне неопределенное положение. Люди по-прежнему гадали, наложит ли Император наказание на герцога, или нет.

Поскольку Деатрис еще не восстановила свое положение в социальных кругах, она не могла посещать ни одно чаепитие, не говоря уже о других мероприятиях. Однако, нынешний бал был устроен в честь возвращения старшей сестры Императора, королевы Андреа и юного принца, что позволило Деатрис присутствовать. А кроме того, пропустить торжество в честь королевы, приехавшей навестить родные земли спустя много лет, считалось бы верхом невежества.

Решив не привлекать лишнего внимания, Деатрис тихо сидела в углу бального зала в темно-синем бархатном платье, ее черные волосы были распущены и волнистым каскадом ниспадали на плечи. Ее мрачный наряд уже успел удивить не менее трех человек, и, даже несмотря на то, что она украсила волосы броской золотой заколкой, люди вокруг шептались, а некоторые даже открыто говорили, что ей лучше отправиться на похороны Фредди.

Сказать подобное молодой даме во время большого торжества было неподобающе грубо, но Деатрис, услышав слово «похороны», испытала невероятное облегчение, так как это означало, что ей удалось выбрать наряд, точно соответствующий просьбам Люциуса.

За два дня до бала он отправил ей короткое сообщение. В послании на маленьком листочке, которое даже письмом назвать нельзя было, говорилось, что она должна одеться так, будто находится в глубоком трауре.

“Что он задумал, устанавливая подобный дресс-код?”, — размышляла она о заметке.

Как и сказал Люциус, на этом балу они должны выглядеть так, будто “снова” влюбились. Но судя по дресс-коду, который он для нее выбрал, в голове у него, должно быть, созрел какой-то более хитроумный сценарий.

Деатрис долго и упорно думала о том, что же могло прийти ему в голову, дабы вести себя так, чтобы случайно не испортить его планы, но потом поняла, что все тщетно.

В любом случае, люди все равно начнут распространять слухи, если увидят Люциуса и Деатрис где-то в одном месте. Ведь тот факт, что они раньше были любовниками, был настолько известен, что о нем знали не только те, кто недавно дебютировал в светском обществе, но и даже второй принц Галлабы, Фредди.

На одной из устроенных Императором церемоний, когда Люциус получал рыцарское звание, Фредди так и спросил: "Разве не этот человек ваш бывший жених?".

В тот момент у нее упало сердце. Но не дожидаясь ее ответа, он вскоре непринужденно сказал: «Неважно». А после добавил, говоря уже о себе: "Поверить не могу, я чуть не упустил тебя. Я должен быть очень благодарен своему законному происхождению".

В любом случае, это означало только одно, что ее отношения с Люциусом были настолько известны, что даже Фредди, увидев ее бывшего жениха сразу вспомнил об их романе.

И хотя их отношения давно закончились, в светском обществе все так же продолжали проявлять к ним неугасаемый интерес. Любопытство этих людей не ограничивалось простыми разговорами, и все же иногда Деатрис была им благодарна.

Например, когда Люциус и Деатрис входили в одну и ту же комнату, всегда находился кто-то, кто ненавязчиво уводил одного из них в сторону, предлагая интересную тему для беседы или совместную прогулку, чтобы они могли избежать случайной встречи друг с другом.

В светском обществе подобное поведение было проявлением внимания и беспокойства за них двоих, со временем став своего рода негласным правилом, но для Деатрис все это казалось странным.

В этот момент она услышала, как Люциус вошел в зал.