Деатрис стало интересно, о чем же разговаривал ее отец с Люциусом.

“Неужели мой честолюбивый отец извинялся перед Люциусом?”

В прошлом она бы даже не смогла себе это представить, но в последнее время герцог немного поумерил свою гордость, так что возможно, он действительно извинился.

“В то время я доставил вам массу неудобств, из-за того, что я публично раскрыл ваш статус. Прошу прощения, я очень сожалею, что тогда поставил вас в неловкое положение.”

Пытаясь представить, как ее отец мог бы извиниться перед Люциусом, Деатрис невольно усмехнулась. Ведь как бы ни был сейчас унижен ее отец, он никогда бы не стал извиняться.

В конце концов, Люциус действительно был внебрачным ребенком, и это не вымысел герцога, а уже известный факт.

Однако Деатрис больше всего смущало не то, что ее возлюбленный оказался незаконнорожденным, а глупый спектакль в их гостиной, который устроил ее отец в тот день. Несмотря на слухи, герцог действительно не подкупал родную мать Люциуса. Но все же было очевидно, что он все спланировал, когда привел эту женщину в поместье, собрав дворян в качестве свидетелей.

В тот день мать Люциуса сидя на шелковом диване, расшитом цветочными узорами, долго и красноречиво рассказывала свою историю. Однако это звучало так театрально, что Деатрис сразу поняла, что она притворяется.

— Это было в то время, когда я была юна, наивна и быстро влюблялась. Тот мужчина говорил, что скоро женится на мне, но в его обещаниях было больше меда, чем искренности. Как оказалось, что у него… у него уже была жена в Элоне. Но я поняла это слишком поздно. Беременность стала наказанием за мою легкомысленность… Смирившись со своей судьбой, я несколько лет воспитывала ребенка одна. Но после того, как меня выгнали из дома, я больше не могла справится с этим.

Дворяне молча слушали каждое ее слово.

— Несмотря на благородное происхождение, моя семья относится лишь к низшему дворянству. Когда я растила сына, мне пришлось отказаться от многих вещей и даже работать руками, хотя это не соответствовало моему дворянскому статусу. Но вдруг, спустя шесть лет, этот мужчина вернулся и потребовал отдать ему ребенка. Он говорил, что его жена не может иметь детей, и поэтому он хочет забрать моего. И если я откажусь от всех прав на сына, то в будущем этот ребенок унаследует его состояние. Тогда я подумала, что так будет лучше для ребенка. И знаете, я делала все, как он сказал.

Она плакала, продолжая свой рассказ.

— Иногда он присылал портреты моего ребенка, но со временем перестал это делать. Как будто меня забыли. Все эти годы я молчала ради ребенка, но сейчас я очень больна. Тяжелая работа и жгучая тоска по единственному сыну сильно сказались на моем здоровье. Поэтому перед смертью я хотела бы еще хоть раз увидеть свое дитя. Но когда я приехала сюда, мне сказали, что имя ребенка и даже личность того мужчины – все это было ложью. Я думаю, что, возможно, больше никогда не увижу его.

Вокруг несчастной дамы собрались все люди, находившиеся в гостиной, выражая сочувствие и искреннюю поддержку.

— Мы найдем этого мужчину!

— Вы говорите, что он в то время служил во флоте, верно?

— Может быть, у вас все еще есть портрет ребенка, который вам тогда прислали?

В этом хаосе, посреди бесконечного потока слов, молчали только герцог и его дочь. Деатрис почувствовала отвращение, не понимая, почему люди слепо верят в фальшивую историю и сочувствуют этой женщине. Она думала, что герцог чувствовал то же самое, но, глядя на его довольное лицо, стало понятно, что все произошло именно так, как он и планировал.

В тот день, когда он привез Беллу Анис, герцог не стал много рассказывать о своей гостье.

— Эта дама чуть не попала под колеса нашей кареты. Я слышал, что она приехала из Хасто. Она себя плохо чувствует, и в суматохе даже потеряла все вещи, которые у нее были. Мы должны позаботиться о ней некоторое время.

Стало ясно, что он предвидел такой исход с самого начала.

Как только Белла Анис пошла за портретом, гости, не скрывая своего любопытства, стали шептаться, перебирая имена морских офицеров.

— Может быть, это Джонни Браун? Говорят, он такой распутный.

— А если это, Матуччи? Я слышала, что у них не может быть детей.

— Или, может быть...

Разговор оборвался, когда Белла Анис вернулась. Она осторожно передала маленький портрет. Первой его получила баронесса Кармен Уайлс, известная в светском обществе своим вздорным и свободолюбивым нравом. Она утверждала, что благодаря своему широкому кругу общения, сразу же узнает ребенка, изображенного на портрете.

Однако вскоре она вскрикнула от ужаса и отбросила портрет.

Деатрис увидела на портрете красивого улыбающегося мальчика с ослепительно светлыми волосами и алыми глазами.

— Иден? — раздался голос Беллы Анис, называя второе имя ее возлюбленного.

Люциус, вернувшийся в этот момент с верховой езды вместе с друзьями, немного оторопел от недоумения, увидев на себе взгляды окружающих.

— Не может такого быть! Эта женщина, должно быть, все выдумала! — кто-то высказался саркастическим тоном.

— Но ее история была весьма убедительной.

Разве это возможно? Фенри никак не может быть ее сыном!

Мнения разделились, одни поддерживали Люциуса, а другие защищали Беллу Анис.

Именно в этот момент Белла, упала на колени и залилась слезами, она безостановочно звала Люциуса по его второму имени:

— О, Иден! Иден!

Возможно, если бы она не плакала, то честь благородного юноши защищало бы гораздо больше людей. Ведь Люциус успел покорить сердца многих аристократов своей красивой внешностью, галантностью и живым характером.

Однако, увидев слезы Беллы Анис, многие стали сомневаться. В конце концов, она была больной женщиной, которая скоро умрет, и нее не было причин лгать.

— Правда ли, что госпожа Белла Анис ваша родная мать?" — с презрением закричала женщина, глядя на Люциуса.

Рядом стоящий мужчина попытался успокоить агрессивно настроенную даму.

— Успокойтесь, госпожа Маккензи. Фенри, вероятно, ничего не знает. Лучше спросите это у графа…

Однако упоминание графа только подлило масла в огонь. Все заговорили еще громче.

— Кстати, до получения титула граф служил во флоте, не так ли?

— Очевидно, что он проходил службу недалеко от родины миссис Анис, в Хасто.

— Но граф ведь сейчас болен и не может говорить!

— Может быть, графиня могла бы рассказать нам об этом?

— Знала ли обо всем этом графиня? О, бедняжка!

Гости взволнованно спорили, будто у них была личная причина знать всю правду.

Посреди хаоса и всех этих бурных обсуждений Люциус посмотрел на Деатрис. Когда их глаза встретились, она увидела его спокойный взгляд, который заставил ее сердце замереть от холода.

“Я не участвовала в этом. У меня не было выбора.” — подумала она, словно пытаясь оправдаться.

Она была так же сбита с толку, как и Люциус, поэтому ей ничего не оставалось, как молчать.