Она хотела спросить “почему”, но в конце концов передумала. Вместо этого её взгляд невольно скользнул по обнажённому из-под рукавов предплечью и задержался на его лице. Небольшой шрам над бровью, будто вдавленный в кожу, и длинный рубец на руке — их точно не было шесть лет назад.

— Ты стал грубее… — тихо заметила Деатрис.

Люциус расхохотался, словно услышал нечто совершенно неожиданное. Не понимая, что стало причиной такой реакции, девушка замерла в молчании и ждала. Даже когда смех утих, его лицо оставалось удивительно светлым и почти беззаботным.

— Ну да, пожалуй. Я всё-таки больше пяти лет провёл на поле боя. А ты… ты похоже, совсем не изменилась…

Он окинул её косым оценивающим взглядом сверху вниз, пытаясь уловить хоть какие-то перемены. Деатрис прежде никогда прямо не сталкивалась с подобным бесцеремонным вниманием, поэтому, почувствовав укол раздражения, она с трудом заставила себя сохранить внешнее спокойствие. Пройдясь взором до самых кончиков её туфель и обратно, он остановился на глазах и, поймав её взгляд, насмешливо улыбнулся.

— Хотя, пожалуй, ты стала скучнее. Впрочем, ничего удивительного. Думаю, такой исход был предсказуем, ведь человек невольно перенимает повадки того, с кем он обручен, особенно, если его избранник до безобразия эгоистичен и при этом смертельно зануден.

— Фредди… — голос Деатрис дрогнул. — Не унижай Фредди. Он погиб из-за моего отца. И я не желаю слышать от тебя насмешки в его адрес.

Она возразила спокойно, но в глубине души была уверена, что Люциус сейчас либо рассмеётся, либо вспыхнет от злости. И помолвочное кольцо, которое он обозвал проклятым, язвительный тон и нынешние слова ясно говорили о том, как сильно его задела их помолвка с Фредди. Однако после затянувшегося молчания, вопреки её ожиданиям, он просто извинился.

— Ты права. Я сказал лишнее. Прости.

Хотя из-за его манер и привычной сдержанности это мало походило на извинение, и скорее напоминало попытку не испортить настроение, закрыв неприятную тему. Однако Деатрис всё же приняла слова раскаяния.

— Ничего.

И вновь между ними повисла тишина, прерываемая лишь приглушенной музыкой, доносившейся из бального зала. Люциус, услышав мелодию, прикрыл глаза и задумчиво замер, пока лунный свет мягко скользил по его утончённым чертам, отражаясь в светлых прядях иссиня-холодным отблеском. Долгое время он словно наслаждался ночью, а затем тихо спросил.

— Интересно… а было ли в твоём сердце нечто похожее по отношению ко мне?

Сочувствовала ли она, корила ли себя за случившееся или встала на его защиту так же рьяно, как сейчас отстаивала честь покойного жениха?

Но чем дольше Деатрис молчала, тем яснее становилось, насколько глупо и бессмысленно это прозвучало.

— Неважно. Можешь не отвечать, — добавил он, резко поднимаясь со стула.

Затем с непринуждённой улыбкой, видимо желая разрядить обстановку, он задал ещё один вопрос:

— Ты хотя бы немного готовилась? Тренировалась перед зеркалом?

Она долго молчала и лишь несколько секунд спустя таки ответила надломленным голосом:

— …Нет.

— Вот и хорошо. Я тут подумал и решил, что будет даже лучше, если ты просто расплачешься, — ответил он, шутливо подмигнув, — и выбежишь с террасы в бальный зал вся в слезах. Вот только стоит кое-что поправить…

Люциус сделал шаг к ней и осторожным жестом вынул заколку из её волос.

С того самого момента, как он подошел вплотную, Деатрис будто застыла, покорно позволяя ему делать все что угодно. По правде сказать, она хотела бы отстраниться, но тело её совершенно не слушалось. Тепло, ощущаемое так близко, и его пальцы, что нежно скользили по волосам и едва задевали край уха, пробудили воспоминания из слишком далекого прошлого.

Пылающий взгляд, обращённый к ней, его мягкая улыбка и то, как он слегка пригибался, чтобы ей было удобнее опереться на его плечо. Все эти мелкие детали, эмоции и ощущения внезапно ожили в ней и стали столь яркими, как если бы это случилось только вчера.

Не в силах вынести нахлынувшие чувства, Деатрис отступила назад, и в тот же миг порыв ветра, налетевший из ниоткуда, растрепал её длинные вьющиеся волосы. Люциус, глядя на неё, все так же стоял и безмятежно улыбался, делая вид, что ничего не случилось.

— Отлично. Как раз то, что нужно. Теперь ступай. Как выйдешь с террасы, утирая слезы, беги к экипажу, чтобы у всех сложилось впечатление, что ты здесь только что рыдала. Справишься?

Её поражало, как он умудрялся оставаться настолько спокойным, в то время как она стоит, едва ли не разбитая, утопая в собственной памяти. Ветер пробудил давние воспоминания, и те, налетев все разом, захлестнули её волной прежних чувств.

Она с трудом подняла на него взгляд и, словно спасаясь бегством от всего этого, поспешно распахнула дверь террасы и выскочила наружу.

В зале взгляды всех присутствующих в ту же секунду обратились к ней. На мгновение Деатрис показалось, будто её застали за чем-то постыдным. Но она, как и велел Люциус, помчалась прочь, опустив голову и вытирая щеки от мнимых слёз. Впрочем, на самом деле это скорее был случайный жест, чем хитро продуманная игра.

— Что это сейчас было?

Едва за девушкой захлопнулась дверь, как люди начали шептаться один за другим.

— Она ведь точно вышла с террасы, где был Эллиот, верно? Мне же не показалось?

— Они оба оказались в одном и том же месте? О господи…

— Ах, я сама видела. Госпожа первая вошла на террасу, а потом следом за ней и сэр Эллиот.

— И она выбежала вся в слезах?

— Боже. Что же там произошло?

Вопросы звучали не ради ответа. Каждый лишь ждал, что кто-то другой подтвердит его собственные догадки.

Неужели между ними вновь вспыхнули чувства?