— Позвольте пригласить вас на танец?

Деатрис была несколько удивлена. Разве не странно, что в нынешней ситуации он решил спросить именно ее?

Она осторожно вложила руку в его протянутую ладонь.

— Не возражаю, но из-за меня о вас могут пойти нелестные слухи.

— Слухи? Пусть даже так, но это все равно лучше, чем ослушаться приказа.

— О чем вы?

— Да. Посмотрите туда.

И он кивнул в сторону, где стоял Люциус, который, казалось, увлеченно общался с другими офицерами.

— Так это Люциус послал вас? — на всякий случай уточнила Деатрис.

— Да, он велел пригласить вас на танец.

Размышляя над его словами, Деатрис слегка расслабилась и проследовала с мужчиной в центр зала.

Ей внезапно вспомнился тот день, когда Элвуд умоляюще просил Люциуса позаботиться о его сестре, хотя бы немного потанцевав с той.

"Спаси мою сестру, пожалуйста. Чарли уже в четвертый раз танцует с Уиком. Кажется, она окончательно решила испортить себе репутацию," — говорил Элвуд.

Возможно, Люциус сказал своему подчиненному почти то же самое, что и ее кузен тогда: "Пожалуйста, позаботься о моей невесте, а то она стоит как статуя. Видимо, решила окончательно погубить мою репутацию."

Она ощущала стыд и неловкость, но все эти чувства тут же испарились, когда мужчина вручил ей маленькую записку. Нахмурившись, Деатрис с недоумением посмотрела на бумажку, и уже готова была ее выбросить, но остановилась, услышав, что это послание от Люциуса.

Офицер тут же начал оправдываться, что пригласил ее на танец только для того, чтобы передать записку, он ни в коем случае не хотел ее обидеть или проявить неуважение.

"Раз так, то зачем было устраивать весь этот спектакль? Что за странный способ доставки?"

Деатрис с недоумением развернула записку, в которой Люциус настоятельно просил ее прийти на третью восточную террасу.

— Этот негодяй, похоже, наслаждается происходящим, — внезапно пробормотала Деатрис.

От дресс-кода до секретной записки, которую он тайно передал, через своего подчиненного — ему, должно быть, очень весело играть с ней сегодня.

Деатрис иронично усмехнулась, но понимала, что не может поступить иначе, и ей придется действовать согласно замыслу Люциуса. И не только из-за чувства долга перед ним, но и потому что сама не хотела быть той, кто сегодня испортит его планы.

***

Следуя указаниям, она нехотя отправилась на третью террасу в восточном крыле, но, придя туда обнаружила, что там не было ни души. Деатрис прислонилась к перилам, думая, что она просто пришла первой, да и, по правде говоря, ей было намного спокойнее находиться здесь без Люциуса, поэтому его отсутствие никак ее не смутило.

Стоя на открытой террасе, ей казалось, будто прохладный ночной ветерок уносит прочь все ее переживания и грусть, даруя душевное спокойствие. Но даже в одиночестве девушка не могла полностью расслабиться, скрывая за маской безмятежности, тяжесть прожитого дня.

Еще недавно светская жизнь была для Деатрис всем. Яркие огни, бесконечная череда новых знакомств, интригующие истории – все это завораживало ее, а элегантность и роскошь нарядов гостей порой поражала воображение, поэтому она так скрупулезно продумывала свой образ для каждого случая.

Но встреча с Люциусом полностью перевернула ее представление о мире, он невольно стал тем, кто обнажил всю фальшь и лицемерие, пронизывающие светское общество.

Всего несколько лет назад Деатрис искренне наслаждалась своим положением и завидным статусом юной красавицы в высшем свете. Она охотно следовала всем его строгим правилам и устоям, стремясь сохранить свою безупречную репутацию.

И хотя подсознательно девушка уже догадывалась, что высшее общество уже давно от нее отвернулось, но лишь сегодня это стало неоспоримым фактом. Вместе с этим пришло горькое понимание того, что привычный мир рухнул, и все, что было дорого, теперь утрачено навсегда.

— Я заставил тебя долго ждать?

Неожиданно знакомый, мягкий голос, прозвучавший из-за спины, прервал ее раздумья. Это был Люциус, тихо и незаметно, вошедший на террасу, где одиноко стояла Деатрис. Она сразу же узнала его, но не стала оборачиваться, продолжив все так же смотреть куда-то в ночную даль, слегка облокотившись на перила.

— Нет, нисколько. Мне даже немного нравится быть здесь одной.

Люциус усмехнулся, услышав ее несколько меланхоличный ответ:

— Рад слышать, что ты не скучала. Хотя, знаешь…

Повернувшись к нему, девушка заметила, как он снял пиджак и, небрежно перекинув его через спинку кресла, принялся расстегивать манжеты рубашки.

— … говорить, что тебе нравится быть одной... как по мне, это не слишком уместные слова для будущей невесты, — продолжил он игривое замечание.

Притворившись, что ничего не слышала, Деатрис убрала выбившуюся прядь за ухо и задала давно интересующий ее вопрос:

— Итак, что теперь будем делать?

— Хм? Что?

— Ну, ты же сказал прийти одетой как на траур. Неужели у тебя нет какого-то грандиозного плана?

— Какой план?

— Ну… как убедить всех, будто между нами вновь вспыхнули чувства?

И когда Деатрис объяснила, что имела ввиду под "планом", она, увидев ехидную улыбку Люциуса, сразу поняла, что тот специально переспрашивал ее и делал вид, словно ничего не понимает.

— А нужно ли что-то придумывать?! Для начала достаточно и того, что мы просто вышли на одну террасу. Слухи и так разлетятся сами собой.

Столь беспечный ответ заставил девушку нахмуриться. Она и сама считала так же, но тогда какой был смысл одевать столь мрачный наряд? Теперь ей казалось, будто Люциус просто хотел подразнить ее. Однако увидев выражение лица, с которым она на него посмотрела, он решил немного успокоить.

— Но не пойми неправильно, я попросил тебя одеться так, только ради твоего же блага. Ведь если бы ты пришла в чем-то более ярком и нарядном, то наверняка бы поползли слухи, что ты здесь только для того, чтобы соблазнить меня.

— Что?

Деатрис скептически прищурилась, глядя на Люциуса, который лишь спокойно пожал плечами.

— Именно так. А разве ты не знала? Ведь о тебе говорят на каждом углу, и осуждают за все, что бы ты ни сделала. Уж лучше пусть думают, что между нами вновь вспыхнули чувства, чем судачат о том, что мы встретились здесь только ради выгоды. Да и это единственный способ избежать ненужных подозрений и критики, когда Император решит пожаловать мне титул.

Закончив свою речь, он мельком взглянул на ее безымянный палец, где раньше было помолвочное кольцо с сапфиром.

— Конечно, самый верный способ доказать всем, что у тебя нет намерений кого-либо соблазнить, так это прийти с тем колечком от своего бывшего женишка... но, боюсь, я бы просто не вынес такого унижения.