Эта фраза плотно засела в мыслях каждого, кто находился в зале, заставляя гостей обмениваться красноречивыми взглядами. Предстоящий вечер обещал быть по-настоящему бурным для всех сплетниц королевства.

Стоя на террасе, Люциус ловил обрывки разговоров и лишь усмехался. В его руке была та самая золотая заколка, что прежде украшала волосы Деатрис. Он знал, что стоит хоть кому-нибудь увидеть эту вещицу и поползшие слухи уже никто не сможет опровергнуть.

Безразлично глядя на украшение, Люциус вспомнил, как Деатрис, едва ощутив его прикосновение, с брезгливостью отпрянула в сторону. В прошлом такая реакция могла ранить его, но не сегодня. Последние шесть лет он представлял её именно такой. В памяти ясно сохранился момент, как она с отвращением отбросила его руку, словно боялась прикоснуться к чему-то столь грязному.

— Держись от меня подальше, и не смей прикасаться, жалкий бастард! — кричала она тогда.

Именно эти слова навсегда застряли где-то в глубине его сердца. Если задуматься, то ситуация покажется странной, ведь то был всего лишь миг из их общего прошлого, тогда как большую его часть она была исключительно ласковой и милой.

Но сколько бы лет ни прошло, стоило ему подумать о Деатрис, как в памяти первым делом всплывала именно эта сцена. И дело вовсе не в том, что Люциус до сих пор таил обиду за те слова. Хоть она всего лишь на два года младше его, он прекрасно помнил, насколько незрелой и неуверенной девушкой она была в то время.

Наверное, в тот раз всё слилось воедино. Свою роль сыграло давление на неё со стороны отца, да и он сам, движимый чувством предательства и нетерпением, загнал Деатрис в угол, не оставив иного выхода кроме тех резких слов.

Он не мог её винить, потому что всё понимал.

Однако разрушить их счастье оказалось слишком просто, а та фраза разбила в его душе нечто поистине ценное. Потому Люциус запомнил её навсегда.

— Вот уж правда смешно, — сказал он, глядя на броскую заколку в своей ладони.

Помедлив ещё несколько секунд, он равнодушно швырнул украшение куда-то вдаль. Золотой блеск лишь на мгновение прорезал ночную тьму и исчез в глубине сада, а Люциус, даже не обернувшись, подхватил пиджак и вышел с террасы.