Вил вырос во время, которое прозвали эпохой развития и стагнации. Каждый день мир мог измениться до неузнаваемости, появлялись все новые и новые технологии, открывались новые данные, проводились многочисленные исследования, население стабильно росло и приумножалось, а страны восходили в период постиндустриализации. Но люди не могли поспевать за столь стремительными изменениями, оставаясь теми, кто не готов к новому миру. Потому ту эпоху так и прозвали, время развития и стагнации. Но тот период времени породил особое поколение людей, а именно мечтателей. Таковым был и Вил. Конечно, его так не зовут, Вил — лишь обидное прозвище. Настоящее имя, разумеется другое. Но все-таки Вил вырос мечтателем. Он мечтал о многом. О мире, о новом, о геройстве, признании. Но мечтателям суждено пасть в бездну, более глубокую, чем отчаяние. Ведь мечтатели всегда надеялись на что-то, но мир был не готов для них. В итоге надежда становилась ядом, а мечтатели мучительно умирали. Но Вил боролся. Он видел весь этот мир, как он несправедлив к мечтам. Простые человеческие желания пытались подмять, забыть, опорочить. Но таковым мир был не всегда. Когда-то человек мечтал взлететь в небо, у него получилось. Когда-то человек хотел коснуться Луны, у него получилось. Когда-то человек хотел перейти океан, у него получилось. А раз это было когда-то, то может наступить и после. И так Вил начал свою борьбу, борьбу за мечты.

Однажды Вил мечтал о том, чтобы найти и спасти девушку в беде. Простая и наивная мечта, столь обыденная для многих, но столь нереализуемая в жизни. Оставалось только читать истории и корить себя, ведь, имея возможность помочь, Вил бы просто обошел все стороной. Риск здоровья, да и помощь незнакомцу были слишком рискованными, столько случаев было, когда спаситель становился жертвой, и его даже не благодарили. Потому Вил тоже обходил подобное.

Но не теперь.

“Что ж, маленький я, пожалуй, сегодня я исполню одну из твоих мечт, хах”.

Светило постепенно садилось за горизонт, погружая красивые улочки во тьму. Стоило первым лучам зайти, как все люди, словно волшебным образом, исчезли с улиц. Ночь не время для людей, редко кого можно встретить на прогулке.

Но Вил гулял, ему было все равно, в конце-концов он дошел до края дороги, за которой располагался парк. Но парк был не облагороженным, да и не должен быть, просто кусок дикой и невинной природы. Иногда здешние любят зайти в него, подумать о всяком, а после выйти. Ну и, разумеется, те, кто не чисты на руку, тоже любят это место.

Для этого Вил и пришел сюда.

Зайдя в чащу, где даже тропинок не было, он услышал разговор. Его не интересовала тема разговора, ведь она была о табаке, одной из интереснейших вещей, принесенных земными людьми в этот мир. Разумеется богатеи подсели на этот наркотик.

Но Вилу было неинтересно ввязываться во все это, его интересовало лишь удовлетворение собственной потребности побыть маленьким героем. В первой группе странных людей не было женщины и проблем, потому Вил прошел бродить дальше. К счастью, этой ночью было шумно в лесу, потому рано или поздно он наткнется на проблему и решит ее.

Или не решит.

“Черт… я не встретил ни одной девушке в беде… прости меня, малой, я не смог исполнить твою мечту”.

В итоге Вил решил попробовать в следующий раз, пока занявшись иными важными делами.

“Обстановка, изучение и остальное”.

Следующий день Вил провел нормально, к сожалению ему негде было ночевать, но проблем с этим не возникало. Для такого Вил носил два комплекта одежды, чтобы не выглядеть грязным.

Оказалось, что люди Централа называют себя небесными, что довольно иронично, учитывая, что Вил был землянином.

“Может они… Небляне? Хотя звучит так себе… Неблуны? А вот так уже неплохо, буду так их и звать”.

Однако даже подобное сходство в названии рас было чем-то интересным, указывающим на очередную взаимосвязь культур. Но в то же время, чем больше Вил бродил по централу, тем больше он понимал и их отличие. Дело было не только в культуре и манере речи, было еще нечто иное, что невозможно понять.

"Я не вижу стариков".

Обычно, при прогулке, то там то тут, то в парке, то по улице новой, зачастую можно встретить разный люд любого возраста, от детей, совсем маленький, до стариков, которым уже тяжко двигаться. Но здесь Вил не мог зацепить взглядом хоть одного человека, который был на вид старше двадцати пяти лет. Детей тоже не было, но здесь Вил мог предположить существование подобия школ и детских садов, хотя даже это не объясняло отсутствие грудничков и так далее.

"Неужели здесь все люди возрастом примерно от 15 до 25 лет?"

Это было крайне странно, но объясняло замкнутость централа, а также то, почему центральцы могли легко вычислить не подобных себе. Ранее Вил предполагал, что центр был просто местом, для аристократов, с более удобным климатом и плодородными землями, но, видимо, есть и иные причины замкнутости центральных.

"Возможно ли... что они либо живут до 25 лет, либо... не умирают".

В голову Вилу пришла картина с тысячами гигантов, стоящих на границе мира. Каждый гигант был похож на человека, две руки, ноги и два глаза. Но каждое существо, проживающее за пределами жилой зоны, имело три глаза. Трехокий тому пример. А раз гиганты не были порождением могилы человечества, то вполне могли быть...

"Слишком много тайн".

Встряхнув головой, Вил вновь ушел к своим более близким мыслям. Такие тайны его интересовали, но, порой, некоторые вещи лучше не знать, ведь знание может быть слишком опасным.

"Это место начинает меня напрягать, нужно не задерживаться".

Ранее молодой Вил хотел приключений, но даже он имел голову и понимал, когда надо сваливать. Централ оказался более интересным и загадочным, нужна подготовка и информация. Вил все-таки решил уходить через могилу человечества.

"Но... здесь слишком многолюдно становится".

Светило начало всходить, Вил медленно брел, когда на улицы, словно потоком, начали выходить люди в белых одеяниях. Белые плащи, широкие шляпы, чистые ботинки, понурив взгляд, они шли куда-то друг за другом, женщины и мужчины. Хоть Вил и выглядел иначе, он не решился убегать, продолжая идти со всеми. И в полной тишине они шли так очень долго, ботинки не скрипели, каблуки не стучали по плитам, даже никто не дышал, казалось. И так они шли, пока Светило не взошло повыше. Тогда, словно по мановению руки, все разошлись по своим делам. Начались разговоры, шепот, шум, кто-то ушел на завтрак, у другие просто возвращались обратно спать.

"Я... так мало знаю о них. Слишком был самонадеян, что смогу скрываться в столь незнакомом месте".

Получив ценный урок, Вил собрался уходить. Централ состоял из множества городов, соединенных дорогами. Если же за пределами центра жители придумывали пути и узлы, и иные способы передвижения и выживания, здесь же такой необходимости нет.

"Что ж, пора идти".

***

Год шестьдесят шестой со дня первого исчезновения человека с земли и его появлением в новом мире. Никто ранее не знал, когда именно пропал первый человек, но не так давно одни исследователи обнаружили интересный момент, а именно массовое вымирание людей этого мира. Оно произошло ровно шестьдесят шесть лет назад.

— Тогда мне показалось это странным, а еще и ненависть здешних жителей к людям. Но потом я просто вспомнил историю открытия Америки. Знаешь ли, как погибли тамошние империи? Вовсе не из-за войны или превосходства европейцев. Их убила невидимая сила, которая начала свое пиршество еще задолго до того, как первые колониалисты смогли встретить человека. Болезнь. Чума. Называй как хочешь. Но это действительно четвертый всадник апокалипсиса.

Один человек несет в себе вирус, столь безобидный для того, кто с ним жил всю жизнь, кого с рождения пичкали таблетками и вакцинами, но столь опасный для тех, кто его не видел.

— Должно быть это был самый настоящий ад. Представляю, как жители умирали, словно мошки от раптора. Куда ни сунься — везде тела. Так и появился страх и ненависть. Думаю, того бедолагу сожгли, принесли в жертву или еще множество иных способов, чтобы закончить ад. А затем, когда ад только затих, пришли еще двое людей с земли.

Волна за волной, скорее всего для жителей этого мира то был ад. Словно наказание за их гордыню и неповиновение, пришествие тьмы. Но и пришедшие были просто людьми, нежелавшими ничего такого.

— И все же настал конец всем волнам, настала последняя из них и больше таковых не будет.

— Вы уверены?

— Конечно. Всего волн оказалось двадцать, столько существует и ковчегов, что разбросаны по этому миру.

— Значит, нам больше не стоит выжидать?

— Да, так и есть. К тому же... как не больно это говорить, но это значит, что и наш дом уже мертв.

— Вот как...

Знамение или нет, но все знали к чему это идет. Земля умирала. Человек вымирал, медленно, но верно. На Земле давно минуло шестое массовое вымирание, но виной тому не Солнце, не метеорит, а простые насекомые. Люди и раньше видели их постепенное вымирание, но когда дело достигло критической точки, все перевернулось вверх дном. За насекомыми последовали растения и мелкие животные, леса вымирали, земля становилась пустыней, а люди бежали, не в силах изменить что-то. Тогда и пропал первый человек. Затем второй и третий. Начались волны. Люди эвакуировались. А те, кто остался, стали все чаще молиться богу. Но бог не отвечал.

— Сколько в этот раз прибыло человек?

Вопрос был задан мужчине в длинной мантии, в руке он держал прибор, сильно напоминающий смартфон, но более измененный. Тонкий, словно зеркало, со множеством золотых проводов, подключенных ко множеству механизмов.

— Примерно триста тысяч, а если точнее триста тысяч сорок один...

— Неплохо, если поделить на количество ковчегов, то погибнет лишь треть, а остальная часть может стать нашей силой.

— Но... — вновь заговорил человек в мантии. — Есть ошибка. Я ее проверяю. Но ошибка продолжает показываться. Я не знаю, что происходит.

— Вы можете объяснить?

— Конечно, я всегда точен в количестве людей, прибывших в этот мир. Но на этот раз прибор показывает, что на одного человека стало больше.

— Вы уверены, что это не погрешность?

— Я был уверен, что это погрешность. Но, проверяя раз за разом, погрешность не уходила. А значит это уже закономерность.

— И что же это может значить?

— Либо что-то великое, либо ничего... Но это значит, что в этот мир пришел кто-то еще. Кто-то, кого здесь не должно быть. И это странно.

— Вот как... это действительно странно, можете ли вы узнать больше данных об этом?

— Стараюсь, но "ошибка" появилась в централе, оттого проверить не смогу. Централ блокируется для такого, оттого внешность нам будет неизвестна.

— Это будет проблемой?

— Знать не могу, вряд ли одно существо может что-то изменить, но и списывать это со счетов не горю желанием.

— Вот оно как. Тогда действуем, как и планировали. Подкрепление хотя бы в десять тысяч боеспособных человек уже будет кстати. Захватить восток и север проблем не составит, но вот централ... наша главная цель и место наших ответов.

— Хм... конечно, но не стоит нам спешить, централ не будет действовать никак, сколь не будем тут мы бушевать. Но стоит нам вступить на их территорию, как те придут в ярость.

— Но они не должны быть идиотами, которые будут лишь ждать нашего вторжения.

— Конечно, недооценивать их будет глупо, но и наши люди готовились столько времени.

— Точно... с Королем Человечества у нас не будет проблем.

***

Дорога из асфальта. Пустая тропа, ведущая прямо к солнцу. Это было странным местом, явно не для этого мира. Но оно было. Словно трасса, которую просто вырезали и вставили в этот мир. Вокруг не росли деревья или трава, только пустошь, а точнее земля, что скоро станет пустыней.

Вил не задумывался о многом, просто шагал. У него не было оружия или еды, для него это не имело значения, ведь все равно не смог бы безопасно достать всего. Оставалось только идти и надеяться на свои силы.

"Но ты ведь не просто так решился бежать, я прав?"

И снова заговорил старый Вил. Возможно старый Вил понимал молодого больше, чем кто-либо еще. Ведь молодой он тоже был ранен.

"Бросить все, скрыться и забиться от эмоций, чтобы просто дать себе покоя... я всегда же был таким".

Старый Вил продолжал говорить.

"К сожалению это лишь временно".

И все равно боль возвращается.

— Эх, — вздохнул Вил и остановился. Присев на корточки, он посмотрел вдаль и снова вздохнул. — Поэтому я и стал таким унылым, что вечно задумываюсь о таком, так ведь, старик? Не получилось, боль, тлен и каждый раз все возвращается к этому, аж бесит. Да, моя жизнь не сказка, но надоело слушать это нытье. У меня есть план, и я его придерживаюсь. Тогда тоже был план и цель. И, несмотря на все, пока мне есть куда идти, я буду идти. Даже через ад. Хах... для начала бы Джексона проверить, не спился ли он? Может потом и про ребят узнаю. Да и много знакомых же у меня было, интересно они живые?

Некоторое время Вил вспоминал хорошие времена, даже заглянув в моменты жизни на Земле. Даже тогда был кто-то, кто желал бы его увидеть. Вот только вряд ли те уже вспомнят его.

И так Вил шел по дороге, а вскоре она закончилась и пред ним оказалась высокая стена, закрывая даже облака. А перед стеной стояло двое.

— Что ж, это происходит во второй раз, Вил, — произнес один из них.

Вил не знал этого человека, но чувствовал, что тот знает его.

— В прошлый раз ты пришел с обратной стороны стены, — заговорил второй.

— Вот как... — кивнул Вил.

Он и правда был за этой стеной.

На деле место за концом этого мира простиралось во все известные стороны, кроме запада, ведь там никто не бывал. Пустота была и на юге, и на севере, даже на границе с централом. И Вил был в пустоте. Он проходил мимо трупов древних гигантов. И однажды он оказался здесь.

— Значит я снова вас забуду, так ведь? — спросил он.

Он не знал кто это, даже не понимал, как те выглядят, ни лиц, ни формы одежды, они просто существовали и охраняли ворота.

Но Вил все же хотел задать вопрос.

— Почему я возродился?

— Кто знает, — только и ответил один из них.

Затем врата открылись и Вил вошел в пустоту, совершенно не помня недавний разговор.

***

Казалось, за пустотой нет ничего. Граница, за которой нет мира. Но было ли это так? Ранее люди представляли край мира, как огромную черепаху, на которой стояло три слона. На деле довольно интересная задумка, но ничем не обоснованная. Кто-то считает, что мир держится на гигантах и много еще чего подобного. Вил читал много историй и мифов. Во многих мир был создан из крови древних гигантов, из самого настоящего хаоса или по воле высших богов. На деле мир располагается в кромешной холодной пустоте в царстве ледяной королевы. Маленький кусочек безопасного тепла. И, шагнув за границу, Вил почувствовал холод. Но этот холод нельзя обуздать одеждой или огнем. Такой холод существовал до того, пока от пламени жизни не оставалось ничего, словно сильный ураган, старающийся сдуть маленький огонек свечи. И то, насколько сильно человек может защитить этот огонек, было показателем его жизненной силы.

Однажды Вил совсем отчаялся, он был изгнан из двух миров и не смог обрести покоя. Даже смерть его не принимала, а самое опасное место на двух планетах казалось домом для него. Тогда Вил шагнул дальше в объятия пустоты. Он надеялся доказать самому себе, что слаб и безволен, что заслуживает смерти. Но, когда первый шквал накрыл его, Вил защитил свое пламя. Неосознанно, но уверенно. Он шагал все дальше, защищая свою жизнь, понимая одно: он не сломлен.

Вил был мечтателем, желавшим изменить мир, чтобы тот был пригоднее для таких, как он. Он не мечтал о полете в космос или на другие планеты, он не мечтал первым спуститься на дно марианской впадины в водолазном костюме, он не мечтал первым телепортировать вещь. Этим занимались другие. Но Вилу нравилось смотреть, как мечтают другие, как их мечты взрослели и укреплялись. И как же он горевал, когда мечты разрушались.

Они были такими хрупкими. Взрослея, люди перестают мечтать. У них появляется работа, семья, обязанности. На мечты нет времени. Да и глупо это, мечтать. Они что дети? Что о них подумают другие?

"Почему... почему они так думают?"

Тогда Вил этого не понимал, но, повзрослев, и он столкнулся с этой проблемой. Мир подавлял мечты. Он должен был быть системой неисправного механизма, а мечты были дефектом. И тогда он спросил себя:

"Плохо ли иметь дефект?"

Он мог быть непохож на других, одиноким, отличимым, но мечтателем. И Вил не понимал, почему мечты, даже самые глупые и маленькие, выбрасывают.

— Однажды, в детстве, мой друг хотел покататься на настоящих американских горках. Увы, мы росли в небольшом городе, где из парка аттракционов были лишь большие качели, да карусель. Но это были не американские горки. Тогда мой друг постоянно просил его маму съездить в другой город и покататься. Но та отказывала ему. Мой друг сердился и плакал. Его ругали за это. Тогда я не понимал, но сейчас понимаю. У его мамы просто не было денег. Но и не только. Она не понимала его мечту и желание, считая его глупым. "Детские шалости быстро пройдут" — так она говорила. Мой друг вырос. Он любил смотреть видео про американские горки. Но сам так и не катался. Хотя мог. Однажды я уговорил его прокатиться. Он сопротивлялся и смущался. Тогда он был взрослым мужиком двадцати пяти лет. У него была работа и сын. А также пузо с бородой. Вовсе не ребенок. Но когда он сел за горки, я увидел, как руки моего друга подрагивают, как его глаза стали счастливыми и яркими. Я увидел, как он улыбался, хоть и старался это скрыть. А после всего у него так поднялось настроение, что мы с ним хорошо поболтали. Тогда я понял, как важны мечты, даже забытые. Разве мир, который это подавляет, нормальный? Почему взрослому нельзя покачаться на качели и громко посмеяться? Да, он уже не молод, но все еще ребенок. Они тоже хотят смеяться и веселиться.

Пустота старалась затушить его огонек, слабенькое пламя на тонкой масляной веревочке. Но Вил закрыл его своими ладонями, чтобы ветер не смог пройти. Жар опалял его руки, вызывая волдыри и ожоги, но его это не беспокоило.

— Тогда я попытался спасти этот мир и изменить его, но провалился. Сломанный, я попал сюда. А после со мной произошло вот это. Старый Вил, ты был храбр, и ты устал. Отдохни, мой друг, я займусь всем остальным. Хоть здесь я смогу построить такой мир, где люди смогут вдоволь покататься на американских горках.

Так Вил и преодолел пустоту, оказавшись далеко на юге.