Все люди привыкли приветствовать другого человека, желать ему доброго дня, здравия, благодарить за поступки и так далее. Но как сильно эти слова уместны для другой культуры? Задумывался ли кто-нибудь о значении некоторых слов? То же "спасибо" можно расшифровать, как "спаси тебя бог". Но будет ли уместно говорить подобное жителю нового мира?

За долгое время пребывания, люди смогли установить и создать практически новый язык, основанный на некоторых новых понятиях этого мира, однако многие слова из этого языка все еще не имеют аналогов для здешних. Вил прибыл далеко не первой волной, потому не мог знать, кто и когда смог создать такой язык, уникальный, сочетающий и земной язык, и язык местных.

"Как же трудно это обмозговать".

Но вся суть состоит в том, что человек с земли и люди "небесные" все равно используют разные выражения, как бы не старались изменить язык.

Благодарю.

Добрый день.

Привет.

До свидания.

Пока.

Как дела?

Простые слова, привычные для любого из людей являются странными для этих жителей. У них другие формы приветствия, благодарности и прощания. Разумеется, Вил уже изучил все это, но даже спустя столько лет он любил говорить эту фразу одному человеку.

— Добрый день, — произнес Вил в затхлом помещении.

Здание, похожее на гнилой ресторан, большое помещение со столами и стульями, все из дерева, давно прогнившее и вонявшее. Запах сырости ударил в нос зашедшему человеку. Тусклый свет освещал лишь центр и стойку в дальней части зала. За стойкой сидел человек давно ожиревший не по возрасту. Его нос был сизым, а глаза заспанными и опустевшими. Человек пил. Казалось бы, он не обращал внимание на гостя, но все же не смог проигнорировать такое обращение.

— Добрый день... добрый день... — передразнивал он гостя. — Никак вы блять не научитесь, что у нас так не говорят!

— Ох, пусть солнце сотрет мою ошибку, могу пожелать вам прекрасного завтра, чтобы вы проснулись в здравии под теплыми лучами.

— Ох... а вот такое я слышал редко, чего ты тут забыл, а? — грубо спросил Джексон. — Здесь обычно побираются отребья с "землеми", а ты местный, вижу... ну и иди нахуй отсюда, должен я менять манеру ради сосунков...

— Господин Джексон, вы меня прогоняете? А как же мой долг? Я думал вы считаете каждую каплю, которую я выпил, пока вы не видели.

— ...Погоди.

Джексон впервые с начала разговора серьезно посмотрел на вошедшего гостя. Это был молодой парнишка, совсем сосунок, таких называют еще "синими" из-за цвета кожи их трупов. Но этот юноша смотрел совсем иначе, его спина была прямой, а тело не слабым.

— Что б тебя дери...

Джексон долго смотрел на лицо парня, множество эмоций проскользнуло у него на лице, после чего он сжал губы и развернулся.

— Да... говорил ты мне о "белочке". Вот и докатился... а я все ждал шоу, когда она тебя накроет. Твои долги, разумеется, я не забыл. Только вот времени прошло... слишком много.

— Сколько я отсутствовал?

— Лет как десять...

— Ого.

Дальше они оба замолчали. Вил подошел к стойке и взял старую кружку, из которой обычно и пил. Джексон все еще с небольшим недоверием смотрел на все это, но, заметив привычки старого друга, отбросил все сомнения.

— Пива?

— Не пью я эту дрянь!

— Мух-хух-хух! Все таки ты, тварина этакая! Хх-хх-хх-хх!!! — засмеялся он со странным шипением. А после он заплакал. Редко, когда увидишь плачущего старика. Но Джексон плакал. Плакал недолго. Быстро смог взять себя в руки. Протерев глаза тряпкой, он вновь посмотрел на Вила. Но вопросов он не задавал. Он просто налил тому его любимое пойло. Это было нечто, похожее на вино, оно изготавливалось из местных ягод и настаивалось. Но, помимо всего, в этот напиток вводили особых жуков, которые выделяли кислоту, способную изменить вкус напитка и сделать его более долгоживущим. Разумеется, жуки в конце-концов погибали, их извлекали, напиток процеживали до приятного лазурного цвета.

Вил взял кружку и сделал глоток. На сей раз он пил не из-за боли, а из-за воспоминаний и дружбы. Напиток был насыщенного вкуса, сладкий и кислый одновременно, освежающий и манящий.

Вил сделал всего один глоток, после чего отложил кружку. Больше он не смог. Напиток был слишком дорогим для него.

— Джексон... расскажи мне все.

— История долгой будет... надо горло чем-то увлажнять, хох... — вздохнул он, после чего достал закупоренную бутыль какого-то напитка. — Я вижу, что алкоголь ты перестал пить... а мне надо. На трезвую голову я такое не смогу.

А открыл Джексон вино. Земное вино. По запаху Вил быстро определил, что это красное-сухое.

"Удивительно, этот скряга имеет дорогие вещи..."

Джексон сделал глубокий глоток и откашлялся, после чего заговорил.

— В тот день... они даже не пришли ко мне. Никто мне не сказал. Те ребята просто растворились, словно призраки... Только со временем я все понял. Увы, отыскать их не получилось...

Вил слушал это молча.

— Тогда... я думал, что будет все хорошо, но... подобралась старость. Я стал скучать. А потом пить. И пить. И снова. Вот и все... вроде целых десять лет, а я не припомню ничего особенного! Хох... даже грустно.

Джексон сделал второй глоток, обдумывая свои слова и свою жизнь. Вил тоже думал.

"Я был не против умереть... но по какой причине меня убили? Явно посчитали опасным, но для чего? У Аркадия были амбиции, думаю это он меня убил, и я был для него опасен, но в какой стезе?"

— Джексон, а что творили земные люди в это время?

— Хо... херню... разбушевались сказал бы я... Весь юг и почти весь восток теперь под их контролем. Они теперь важная сила, для них остался лишь север, да этот ебучий централ.

— Знаешь кого-нибудь?

— Хох... из них? Ну слышал... Много кто. Имена не помню... Или ты про тех ублюдков, что тебя убили? Мда... Не могу сказать тебе точно.

— Вот как, — кивнул Вил.

"Значит Аркадий меня опасался, люди земли начали объединяться и стабилизировать свое положение. За десять лет их численность преумножилась, что дало им право требовать власть. А я был всегда где-то между, неопределившийся стороной с опасными знаниями и умениями... Потому и пришил, чтобы потом не мешал".

— Хах! — усмехнулся Вил.

"Вот ему будет сюрприз!"

Некоторое время Джексон и Вил просто молчали. Наконец, заговорил Джексон.

— Как мало тем для разговора...

— Да... старый друг, мы редко болтали.

— И то верно... я хотел... говорить с тобой часами. Но у нас закончились темы за пару минут... Целых десять лет и столько... — печально произнес Джексон, будучи уже красным от алкоголя. — Я... умираю.

— ...Сколько тебе осталось?

— Не знаю... год или два. Но не больше.

— Тогда я рад, что успел тебя увидеть, мой друг.

— Друг... я был одним. Всегда. А единственным собеседником были отбросы, вроде тебя. Хотя отбросу отброс не враг...

— И то верно.

— И это... странно. Я всегда хотел иного... Моя мать и отец были с далекого юга. Они растили ягоды и фрукты. Я там всех знал. Обычно мы не делаем вино и алкоголь, это пришло от вас. Но... я хотел чего-то такого. Я был мелким и услышал байки о трактирах и пабах. Мне понравилась идея того, куда можно девать кислые ягоды и фрукты. Но новое у нас не в почете, особенно от земных... И я стал жить здесь. Я стал делать алкоголь. Но ничего не пошло. Меня не понимали. Не принимали. И только жалкие отбросы с земли, самые синеносые, любили погостить здесь... Хотя те даже за живого человека меня не считали, называя куклой или написем... Жалко, не правда ли?

— ...Но ты встретил меня.

— Да... до сих пор помню тот день... я не мог открыть дверь. Долго не мог. Не понимал что и как. А оказывается ты перед ней уснул, сукин сын! Ха-ха-ха!

— Хах... да, тогда была тяжелая ночка.

— А я стою и думаю, какого лютера!? Мне аж пришлось через окно вылазить! Я даже ногу повредил!

— Помню как ты еще орал на меня...

— Да... но тебе было все равно? Тогда я видел мертвеца, но живого.

— И все же... почему ты решил меня взять тогда? Ты занес в трактир, дал одежду...

— ...Как бы сказать... — сделал он последний глоток вина, — Изгоям тоже нужны собеседники. Я хотел... просто говорить с кем-то. Не со стеной. Не с животным. Не с тем, кто не считает меня человеком. А с... равным.

— Мда... — вздохнул Вил, — даже сейчас мы равны. Что тогда, что сейчас.

— Неее... — кивнул он головой, — тебя избрал сам Свет. Ты жив. И здесь. Но мне не равен, сколь лестны твои слова не были бы.

— ...хорошо.

Некоторое время они молчали. У каждого было что сказать, но никто не мог решиться начать. И все же Джексон вновь первым нарушил тишину.

— Отведи меня заграницу, Вил.

— Джексон...

— Я стар и скоро помру. Рано или поздно, вот именно здесь. Мое тело найдут только тогда, когда оно начнет гнить и вонять. Меня даже не сожгут, как и мой трактир. И поминать меня некому. Вил, я вижу, что у тебя есть дела. Предназначение света... Ты недолго сможешь со мной быть. Потому... пока ты здесь, дай увидеть то, чего страшится каждый человек... Там я и умру. На своих условиях. А потом сожги мое тело и... дом.

— ...Хорошо, Джексон.

***

Путешествие было долгим, Джексон плохо переносил подобное. Оно заняло целый месяц до ближайшей границы.

Вил наблюдал за тяготами своего друга. Путь дался ему тяжело. С каждым днем его состояние ухудшалось. Джексон сильно исхудал, сбросив около пятнадцати килограмм только в пути. А еще он постарел. Но все еще улыбался.

— Удивительно... я думал это будет проще, хах... — произнес он, после чего начал тяжело дышать. — И правда, это лучше, чем сидеть там и медленно умирать...

Вил ничего не ответил ему.

Наконец, они добрались за границу. Джексон впервые увидел могилу человечества. И больше всего его поразило небо и светила.

— Боже мой... — произнес он.

Религия местных очень сильно направлено на "Светило". Никак не Солнце, у него тут другие имена, зачастую начинающиеся на Лю, что с древнего языка означало "свет", "путь" и "истину". Религия была плотно введена в их культуру, и Джексон не был исключением. Светило было для них богом.

И что же почувствовал Джексон, когда увидел несколько светил? Разных. Иного цвета. Иной формы.

— Прекрасно.

Джексон проронил слезы и сел на землю. Ветер поднял его волосы и обдул лицо. Вил не видел его выражения, стоя за спиной. Да и не хотел видеть. Он отвернулся.

"И ты меня бросил... я снова буду один".

Вскоре Джексон умер. Без лишних слов. Он ничего не произнес. В один момент душа просто покинула тело, и то обмякло. Вил же не сразу это заметил. Он не мог заставить себя повернуться и посмотреть на мертвого друга. Так и просидел он до наступление темноты. Только тогда Вил осмелился взглянуть на своего старого друга и похоронить его, как следует. Не было речей. Только слезы.

После всего Вил вернулся в таверну. Здание было слишком пустым на этот раз. Внутри никого не было. Никто не узнает о смерти старика, а если и узнают, то им будет все равно. Благо Джексон умер, как захотел.

— Прощай.

Это были последние слова, перед тем, как Вил поджег таверну. Здание всполыхнуло, озарив ночь своим сиянием. На одно мгновение пламя сумело стать светилом, а после начало угасать.

"Твоя жизнь имела смысл. Я буду тебя помнить, даже если все забудут. Никто не будет забыт".

Вил смотрел на огонь до самого конца, только когда горячие угли потушили капли дождя, только тогда Вил решил отвернуться и уйти.

Теперь у него и дома не было.

Но кое-кто заметил пожар. Вил был удивлен. Даже слишком. Это была группа из пяти человек. Каждый носил темный плащ. Как раз для дождя. Вил же был одет легко, рубаха да штаны, которые уже промокли. Холод делал его живым ненадолго.

— Вы за Джексоном? — спросил Вил.

Из толпы вышел один человек, он был самым низкорослым, но, видимо, главным. Он и ответил.

— Да. Почему его дом сгорел? — спросил знакомый голос. Вил слегка ухмыльнулся.

— Он умер. И это была его просьба.

— Вот как... Жаль, что я не успел увидеть его. Не знал, что у него есть такой молодой друг, — продолжал говорить незнакомец.

— А я не знал, что ты с ним подружился... мне же в радость. Еще одна душа о нем будет помнить.

— Хм? Мы с вами знакомы?

— Да. Артем. Можешь передать Аркадию, чтобы в следующий раз не втыкал мне ножи в спину. Я предпочитаю умирать, смотря в глаза смерти, — улыбнулся Вил, проходя мимо группы этих людей, посмотрев в глаза своему старому приятелю.

"А ты возмужал".

— Что ж... увидимся когда-нибудь, — попрощался Вил, после чего быстро удалился от людей.

Артем же стоял в полном шоке. Ему трудно было закрыть свой рот и произнести что-то. И все же ему удалось. Но он не кричал, не возмущался, не просил прощения, не злился, не молил. Он улыбался.

— Так значит судьба не так уж несправедлива, хех.