Тьма. Такая непроглядная и бездонная. Но вместе с тем приятно тёплая и какая-то убаюкивающая. Подобно ветерку в месяц жары, она ласкала мою оголённую кожу, пока тело с раскинутыми в стороны руками и ногами плыло, словно по озеру, куда-то в неизвестность. Не слышно завываний ветра. Не слышно городской суеты. Даже мысли в коем-то веке затихли, оставляя меня в оглушительной тишине. Ни забот. Ни тревог. Только безмятежный покой.

— Иви…

Но вот застоялую тишину внезапно нарушил чей-то шёпот. Юношеский, только начавший приобретать грубые нотки мужественности голос. Кажущийся далёким, будто продирающийся сквозь подушку, и вместе с тем близким, дыхание от коего сумело достичь моего уха, на удивление обдав его лёгким морозцем. Однако забившееся быстрее сердце наполнили не страх и смятение. Напротив — безграничные радость и счастье. Чувства, с коими я всегда встречала его обладателя. И кого, казалось, мне уже было не суждено увидеть вновь.

— Трой…

Сорвавшееся было с моих губ имя тотчас заглушило нежное касание губ чужих. Жаркий, влажный, малость неуклюжий… но такой знакомый поцелуй. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки, но каждый из них всегда заставлял моё тело таять, а разум плыть.

Я ничего не видела, однако, сумев поднять едва послушные руки, вскоре нащупала что-то округлое и упругое. Его плечо. И скользнув выше, пальцы ласково касались мягкой, хоть и малость обветренной кожи щеки, а вскоре зарылись в беспорядочные жирноватые волосы. Неприглядно грубый и неотёсанный образ. Однако невообразимо родной и любимый моему сердцу. И мне не нужны глаза, чтобы признать в нём свою дражайшую половинку.

— Как же я скучал по тебе, моя принцесса, — с трудом расцепив наши губы, томно прошептал он.

Взамен его пальцы мягко погладили мою щеку, даруя этим не меньшее наслаждения.

— Не передать словами, как я счастлива нашему воссоединению, — содрогаясь от нахлынувших эмоций, улыбнулась я.

Навернувшиеся было слёзы покатились по щекам, но юношеские пальцы заботливо утёрли их, а голос с усмешкой прокомментировал:

— Никогда не видел, чтобы ты плакала. Не знал, что ты умеешь.

— Иди ты в бездну, — беззлобно, даже потешно выпалила я, возложив свои ладони поверх его.

— Я так-то уже в ней, если ты забыла.

— Ой, п-прости, я не подумала…

— Всё путём. Честно говоря, здесь не так уж и плохо. По крайней мере не нужно беспокоиться о голоде и крыше над головой.

С хохотом он уткнулся в мой лоб своим, судя по характерной твёрдости. Такой странный крестьянский жест, выражающий близость и доверие. А ещё им, если верно помню, успокаивали ревущих детишек… и в таком ключе мне это не особо прельщало.

— Так… это и есть бездна? — немного уняв бушующие в груди эмоции, наконец задумалась я вслух.

— Что? А, нет, это… даже и не знаю, как назвать это местечко… — потупился Трой и невольно отпрянул от моего лица.

Теперь я могла лишь слышать его голос.

— Но раз ты здесь, со мной, значит я?..

Он подозрительно молчал, и такой «ответ», к моему ужасу, оказался красноречивее всего.

— Ох… боги… нет…

Былая радость вмиг рассеялась, оставив меня лишь с чувствами скорби и отчаянья. Невзирая на долгожданную встречу с любимым, я не хотела умирать. Только не так рано. Моя жизнь… Я ещё многое не успела сделать, попробовать, почувствовать… Нет, более того — я оставила стольких нуждающихся во мне людей. Как минимум Нина — кто позаботится о ней, если я… Н-нет… Что… Что я наделала?!

— Любимая…

— Нет!

Попытавшаяся коснуться меня рука была гневно отбита прочь. Я тотчас пожалела о содеянном, однако потворствовавшие тому чувства едва ли можно охарактеризовать низменными или эгоистичными. Скорей напротив. Я…

— Прости меня, Трой. Я правда очень рада встретить тебя, почувствовать твои нежные касания, разделить с тобой нашу любовь… Но я не могу. Мой долг перед семьёй… перед людьми, которые возложили на меня свои надежды и мечты… Я ещё не заслужила права упокоиться с миром. Я не могу сейчас умереть!

— Иви…

Но я его уже не слушала. Зажмурив глаза… сама не знаю зачем… я сцепила пальцы на животе, как обычно делала при медитации, и попыталась сконцентрироваться. Последние воспоминания перед угождением в это место проносились в сознании крайне обрывисто, не позволяя сложить цельную картину. Я не могла понять, каким образом умерла… и умерла ли в самом деле? Во мне теплилась крохотная надежда, что моё сознание ещё не до конца покинуло тело, находясь где-то на границе миров, раз уж это не бездна, место для неприкаянных душ. И если так — нужно попытаться восстановить духовную связь с физическим телом. Даже окажись я на пороге смерти — мне нужно просто прийти в сознание, хотя бы ненадолго, и тогда действовать по обстоятельствам. Благо лечебным техникам Моро обучил меня сносно.

Однако внезапно разразившийся под самое ухо булькающий утробный хохот вынудил меня в ужасе распахнуть глаза…

— Какая же ты упёртая, хозяйка.

И недавно всасывающая всё и вся непроницаемая тьма уже успела отступить, явив мне перед самым носом безобразное со зловещей улыбкой во все зубы лицо Герга. Обветренные тонкие губы ещё сохранили блеск слюны… не иначе как моей… отчего меня едва не вывернуло. Но грубо обхватившие меня за щёки мужские пальцы вынудили поднять голову и взглянуть прямо в его округлённые, преисполненные садистской жаждой, налитые кровью глаза.

— А ведь он просил поглотить тебя нежно, чтобы ты растворилась в нас без боли и сожалений, отдавшись последним счастливым мгновениям своей никчёмной жизни. Вы оба такие проблемные ребятишки.

По телу разлилась ноющая боль. Кончики беспомощно повисших в воздухе пальцев начали неметь. Из меня будто высасывали всё содержимое: ману, кровь… и все прочие жидкости, какие только имелись в организме. Не пошевелиться. Не закричать… Даже не вздохнуть. Я могла лишь неотрывно взирать на довольно скалящегося демона, медленно пожинающего мою истерзанную и скорбящую душу.

— …ин…

И когда мне уже виделся неумолимо близящийся конец, на краю сознания возник какой-то звук. Далёкий, неразборчивый… в нём с трудом угадывалась человеческая речь. Но меня взяла стойкая уверенность, что кто-то взывал ко мне, силясь пробиться сквозь этот… демонический барьер.

Я беззвучно, оставшись без сил, одними губами прошептала «помогите» в угасающей надежде, что меня как-то услышат. И…

— Эвелин!

И тут мои горящие лёгкие судорожно вобрали добрый фунт кислорода. Я вновь могла дышать. И видеть. И слышать…

— Ха-а-а?..

В мгновение ока чёрное пустое пространство бесследно испарилось, явив мне скромное, слабо подсвеченное масляным пламенем убранство какой-то комнатушки. Нет, не какой-то — это комната Агнес: глаз тотчас выцепил знакомый рабочий стол поодаль, уставленный причудливыми стеклянными сосудами и книгами. Помнится, я ещё удивилась — зачем слепой женщине вообще сдались книги?..

Так… значит я…

— Жива?.. — вырвалось у меня, едва судорожное дыхание замедлилось, а язык обрёл способность шевелиться.

— Это ещё надо выяснить, — донёсся строгий голос Агнес, а затем в поле зрения возникла и сама его обладательница, подсевшая рядом на край кровати, где сейчас сидела я.

— Что?.. О чём ты? — непонимающе уставилась на неё.

— Твоя естественная жизненная энергия опустела к тому времени, как тебя принесли ко мне. С научной точки зрения можно сказать, что твоё тело было мертво.

— Ч-что?!

Я судорожным взглядом окинула собственные руки — на удивление те имели слабый, но заметный живой розоватый оттенок. И с дрожью взялась ощупывать торс под рубахой — тепло… И сердце бешено выстукивало в груди. Н-но…

— К-как?

— Это я и хочу понять. Каким-то образом твоя психическая… духовная, если можно так выразиться… энергия, возбудив ману, питала мозг вопреки отсутствию кровообращения. Мне ещё не приходилось с таким сталкиваться. Уж всяко не без постороннего вмешательства. Занимательный феномен…

— Оставь пока свои заумные штучки при себе, колдунья. Лучше скажи, всё ли в порядке с леди Эвелин? — вмешалась в наш разговор подошедшая ближе Мэл.

Я её даже не заметила. Так это она меня сюда принесла? Но это значит, что…

— Вы спасли меня? — тут же полюбопытствовала я, решив пока оставить волнения о собственной… ух… смерти.

— Если это можно назвать «спасением»… Но да, Руперт, ваш напарник, тут же сообщил мне о вашем необдуманном побеге и мы снарядили отряд. Нам крупно повезло, что вы не ушли достаточно далеко, мы едва не потеряли след…

— А что Герг? Вы его взяли? — перебила я в нетерпении.

— Этого монстра? Будьте благоразумны. Мы и так сильно рисковали вами, когда пытались подстрелить его издали. У нас не было времени выбирать меры — вы уже безвольно висели в его объятиях, мы думали, что опоздали и не стали сдерживаться.

— Так… вы его?..

— Ранили. Он скрылся. Живучий, гад, даже с тремя болтами в спине дал такой прыти, что мы не осмелились пуститься в погоню. Да и ваша жизнь у нас была в приоритете.

Я уже не знала, радоваться ли за сохранность его жизни или плакать, что едва не рассталась с собственной. Смешанные противоречивые чувства с болью осели в груди, а спину пробрал мороз, невзирая на разведённый огонь в очаге чуть поодаль.

— Так что же это такое было, колдунья? С виду леди Эвелин в полном порядке. И не скажешь, что она была мертва, — Мэл повторно обратилась к Агнес.

— Не того спрашиваешь, отступница. Ответ может дать лишь она.

Агнес прямо уставилась на меня, невзирая на слепоту.

— Я?.. Но что я?..

— Тебя учил маг из Цитадели. Я вполне допускаю мысль, что он при должных знаниях и опыте мог наложить на тебя неизвестную мне защитную технику… хотя мне и тяжело представить, как она может работать так долго, да ещё буквально с таким немыслимым результатом. Но я ничего такого в твоих воспоминаниях не обнаружила. Подумай, он ничего об этом не говорил? Или, может, делал с тобой что-то необычное?

— Н-нет, ничего такого… только обучил меня некоторым стихийным да целительным техникам… — задумчиво покачала головой.

— Если твой компаньон решил напасть на тебя, то ему и подавно не было резона сохранять тебе жизнь. Я так и не поняла, что он намеревался с тобой сделать, твои последние воспоминания очень… смазаны и хаотичны, ничего не разобрать.

— Он собирался поглотить мою душу, — мрачно пробормотала я, припомнив наш последний разговор в… даже не знаю где.

— Да что он вообще такое?.. — тревожно зашептала Мэл.

Но «колдунья» тут же прервала её жестом поднятой руки.

— Что именно он сделал? — настойчиво спросила Агнес.

— Когда он схватил меня… Я оказалась где-то во тьме, не знаю, что это было. И мне привиделся Трой…

— Трой? — не поняла Мэл.

— Мой любимый… уже почивший. Я была так рада… Но когда осознала, что мертва, и попыталась вернуться — Трой обратился в Герга и… Из меня словно высасывали жизнь… Я не могла и пошевелиться… Только ждать конца.

— Связь пустого со своим хозяином и впрямь сильная, но чтобы поглотить вместе с энергией и душу… — в сомнениях проговорила Агнес, деловито скрестив руки на груди.

— Я не могу ручаться за увиденное, так как расстояние было дальним, но, кажется, этот ублюдок припал своим лицом к её… будто в поцелуе. Аж думать мерзко… — поморщилась Мэл.

— П-поцелуй?

В моей голове тотчас всплыл тот самый образ, как Трой впился своими губами в мои. И к горлу быстро подкатил очередной рвотный ком.

— Говорят, глаза — это зеркало души. А что есть дыхание?.. Любопытно… — призадумалась Агнес.

— Что ты этим хочешь сказать? — насторожилась я, борясь с тошнотой.

— Вот, значит, как… Он возвёл «мост» между вами.

— Мост?

Наставница ещё некоторое время что-то бормотала под нос. И только когда я одёрнула её грубым, пусть и слабым тычком в плечо — она возвратила утраченное внимание на присутствующих.

— Связь от ваших печатей позволяет беспрепятственно обмениваться энергией, но целиком проникнуть в чужой разум и уж тем паче завладеть им — для этого требуется непосредственный тактильный контакт. Предположу, пустая использовала циркулирующее между вами дыхание для перемещения, так скажем. Но всё ещё остаётся неясным, как возможно поглощение целой души. В моей практике с таким ещё не доводилось сталкиваться.

— Это за гранью понимания даже для магов-фанатиков? Час от часу не легче, — невесело ухмыльнулась Мэл, строго вперившись руками в пояс.

— Эта пустая не так проста, как все прочие. Видимо, сказалось развитие в тесной близости с человеческим сознанием. Уж не знаю, как тебе удалось провернуть тот ритуал, но ты создала поистине нечто из ряда вон, — проигнорировав ту, Агнес неопределённым тоном обратилась ко мне.

Неопределённым из-за странной помеси тревожности и… вожделения? Готова поклясться, что её такое «открытие» больше воодушевляло, нежели пугало. Хотя и не без последнего, это точно.

— Я не знаю, что теперь из себя представляет Герг… Но, кажется, я могу понять, благодаря чему осталась жива, — неуверенно протянула я, припомнив один омрачающий факт из своей недолгой жизни.

— Сейчас любая информация будет полезной. Выкладывай, — требовательно произнесла наставница, поудобнее расположившись на краю кровати.

Мэл последовала её примеру, пододвинув поближе свободный стул.

Ничего не поделаешь. Ежели вопрос встал таким ребром…

И я, собравшись с мыслями, звучно вздохнула, совсем не готовая, но вынужденная погрузиться в пучину ушедших времён и связанных с ними не самых радужных эмоций.