Мысли в голове кружили бурным вихрем, сплетались в гигантский невыносимых клубок, развязывались и опаляли сознание своими ниточками. Тревожные думы, подобно смертельной лавине, с головой накрыли парня, заводя всё глубже в пучины его опасений. Максим безучастно вглядывался в грязный чугун радиатора. В таком положении парень провел больше часа, и казалось, будто не собирался останавливаться: Руки медленно обволакивали овал головы, вплетаясь в засаленные чёрные волосы, помогали грязноватого вида ногтям чертить мелкие неровные линии по коже. Мышцы единовременно сжимались и растягивались, не давая и шанса на расслабление, на то чтобы хоть чуть-чуть привести в порядок голову, скомпилировать мысли по полочкам и разобраться в происходящем. Поперёк горла стоял гигантский ком, одним своим присутствием, заставлявший Макса периодически сглатывать слюну и щупать тёплую, покрытую холодным потом, шею. Что касается представителей исполнительной власти — до сих пор они не отвечали ни на один его звонок, оставив происходящие зверства на произвол судьбы, обрекая парня на извечные скитания в поисках ответов и решений. Он не выдержал — табурет звучно, со скрипом упал на, охлаждённый осенними заморозками, ламинат, ноги непроизвольно твёрдо понесли его по гостиной. Меряя шагами залу, парень снова задумался, а взгляд начал беспорядочно скитаться по комнате, в поисках выхода, решения, которое сможет успокоить его заблудший разум. И решение такое в скором времени нашлось, оказалось на полочке комода, прямо перед ним — лишь стоило протянуть руку. Картонный блок давно знакомой марки манил, и в тоже время отторгал парня — он уже около месяца был чист от побочек сего — далеко не самого полезного мероприятия: скверный запах изо рта и от кончиков пальцев, идея поскорее выйти и насладится прелестью подзывающей из небольшого бумажного свертка субстанцией, глухой утробный кашель, который мог настигнуть в самый неподходящий момент. Однако не от всех побочных эффектов ему удалось избавится — заходя в магазин, банально за хлебом, он не раздумывая брал сигареты любимой марки, в будущем удивляясь — когда же успел скопить такое количество отравы. Несколько дней назад все, купленные по ошибке, блоки были выкинуты, однако, видимо, один из них Макс просто проглядел, а может и решил припасти на будущее — подобный нервозный случай.

Прикусив губу, парень на секунду задумался, но решительно расталкивая мысли о сроке своего воздержания от сигарет, пригубил одну из них и начал поиски инструмента их зажигания. Около пяти долгих мучительных минут, проведших в ожидании, он наконец ощутил горький привкус во рту, нежно вкусил каждый грамм дрянного успокоительного, потом глубоко затянулся, ощутив уже забытое чувство лёгкого веса в голове, немного уходя от произошедшего перед домом. Присев на кожаный диван, уставился в потолок — на изредка помигивающую лампочку накаливания. Его отпустило, ощущение себя человеком возвратилось на своё законное место, освободив голову от навязчивых и давящих идей. Свобода заполонила разум своим великолепием, растекаясь от головы до пальцев ног, силы вернулись в его уставшее тело, странные жуткие обстоятельства за окном уже перестали волновать парня, но на смену им пришел другой, не менее серьезный противник — адский голод, сопровождавший его еще с начала всей этой неразберихи. Забывшись раздумьями, он совсем забросил идею ужина, не смея взять в рот даже небольшого куска и вдоволь насладиться пищей.

Старый выключатель звучно щёлкнул в немой тьме кухни, тормоша и пробуждая, задремавший свет. Успевшая давно остынуть кастрюля отправилась на электрическую плиту, а взор молодого человека непроизвольно тянулся в сторону, зашторенного чёрной тканью, окна. К нему опять возвратились раздумья о произошедшем, уже с меньшим темпом настигая, недавно сбросивший давящие оковы, разум. Однако Макс уже понял, как бороться с этим - уставившись на слегка подогретую посудину, достал из блока новую, очередную порцию успокоительного: Слегка дотронулся ртом сигареты, образовал руками небольшое подобие сферы и подкурил несчастного донора комфорта. В этот раз эффект оказался не слишком силён – скверные терзающие его думы остались, однако расслабление физического толка перекрыло досадную оплошность с разумом. Тем временем, пельмени в тесном металлическом гробу давали понять, что пора бы уже ими заняться — недолго думая, парень ухватил целую кастрюлю, предварительно обезопасив кухонный стол, добавил на его поверхность небольшую подставку под горячее. Жадно, будто голодный зверь накинулся на вожделенную добычу — Максим вцепился в мясо с тестом, не зная меры, употребляя каждую новую ложку так, будто она была последней порцией питательного вещества в этом мире. Закончив трапезу, он загнал кастрюлю вместе с приборами на дно железной раковины, и, позабыв о всех проблемах, завалился под тёплое пушистое покрывало мягкой постели.

Как ни странно, но сон был весьма продолжителен и покоен, лишь будильник смог прервать сладкое состояния мирного забытья. Парень проснулся, как ни в чём ни бывало, словно позабыв тот кошмар, что ему пришлось лицезреть накануне вечером, мысли уже не били в голову грузными каплями, оставив это бремя на трезвонящий вой прикроватных часов. Казалось, будто парень позабыл о произошедшем, смог опомниться и даже прибывал в хорошем расположении духа, лишь только чёрные занавешенные шторы были способны отправить полёт мыслей туда — в холодный сумасшедший вечерок. Максим глубоко вздохнул — затхлый тяжёлый комнатный воздух мешал в полной мере ощутить свободу и влажность увядающей осенней поры. Молодой человек слегка нахмурил брови и расплостал отдохнувшие руки поперёк тёплого одеяла: “Неужели всё таки придётся открыть окно?” — одна идея страшила его, одновременно с этим побуждая заглянуть в замочную скважину запретной двери. Легко скинул одеяло, ощутил приятное покалывание нежного холодка на домашнем ламинате и тремя шагами преодолел расстояние до “двери”. Встав один-на-один со скребущей душу тайной, он наконец пересилил сомнения и распахнул злосчастные шторы, чуть повернул пластиковую ручку оконной рамы, ощущая полную палитру свежести холодной осени.

На улице, как и всегда царствовала прохлада, свежий промозглый ветер несильно покачивал древесные ветви, пробирался в дома и квартиры сквозь незакрытые окна и форточки, напоняя их незабываемым запахом смеси опавшей листвы и дождя. Небо заволокли густые серые тучи, готовые разразится страшным ливнем, доказывая верховенство небес, при первом же удобном случае. Пташки уже давно перестали щебетать, покинув эти края и уступая место другим — печальным песням, что несли вестники постепенно надвигающихся снега и холодов, коеми являлись крылатый ветер и неперестающие дожди. Максим пробежался взглядом по окрестным пейзажам — от вечерней кутерьмы здесь не осталось и следа, ему представилась одна только немая тишина, нарушавшаяся, пожалуй, одним лишь ветром. На улицах не было ни души, окна в домах не могли похвастать светом, а обыденный гул машин с дороги сменился постукиванием редких дождевых капель. Всё вышеперечисленное указывало на странность сегодняшнего утра, однако парень ни на секунду не смутился данным обстоятельствам, грела мысль о том, что действо прекратилось и больше ничего не станет докучать его отдохнувшему разуму. Теперь утро тянулось как обычно: приятное умывание сонного лица прохладной водой, потом обязательная чистка зубов, водные процедуры перед быстрым завтраком — кружка крепкого чёрного чая и апетитный бутерброд. Во время сей незамысловатой трапезы молодой человек неосознано нажал на красную кнопку телевизионного пульта, сел за деревянный обеденный стол, прихватив горячий напиток в правую руку, и устримил взгляд на экран старого пузатого телевизора — как раз шла передача будничных утрених новостей: Обыденные автомобильные аварии, новые политические разборки и надоевшие обещания высших чиновников. Однако не всё было также гладко, как и всегда. В один момент лицо диктора, до этого безучастно зачитывающего сводки надоевших новостей, слегка исказилось, можно даже сказать, что на нём промелькнула небольшая толика паники, которую среднестатистический человек верно бы не заметил, однако Максим слегка напрягся — поднял голову от кружки горячего чая и, выйдя из-за стола, прибавил громкости на телевизоре. Немного погодя и обретя прежние уверенность и тембр диктор начал зачитывать текст экстренного сообщения: «Уважаемые сограждане, сейчас вы прослушаете экстренное сообщение от министерства здравоохранения. Убедительная просьба слушать внимательно и выполнять советы, которые мы обозначим далее.

Сейчас область нашего города захлестнула эпидемия неизвестной болезни. Симптомы схожи с болезнью бешенства у животных: агрессивное поведение и смена характера. Выяснить пути заражения пока не удалось, однако заверяем вас, что работа в этом направлении активно ведется прямо сейчас.

В данный момент в городе объявлен карантин, и в связи со сложившейся эпидемиологической обстановкой убедительная просьба — по возможности не покидать своё жилище, не вступать в прямой контакт с заражёнными людьми, носить одноразовые маски и перчатки, а также не пренебрегать личной гигиеной — по приходу с улицы обязательно тщательно промыть руки и лицо с мылом. При возникновении симптомов у ваших родственников и близких немедленно звоните по телефонам: 112 или 003.»

Лицо Макса выражало полное недоумение вышеописанному, — «Бешенство?! Эпидемия!? Когда эта хрень вообще успела появиться? Ещё буквально вчера я ни о чём подобном не слы..» — парень осёкся, прокручивая в голове вчерашние события, вечернюю потасовку совершенно разных людей под окнами его парадной. Догадки складывались в более менее цельную картину происходящего, однако мыслить столь категорично он не хотел, но мозг работал сам-собой, не подчиняясь установленным Максимом рамкам и желаниям, соединил кусочки лёгонького пазла воедино, устрашая и приводя в ступор парня. Идея появилась незамедлительно быстро, подобно удару молнии разрядила тонну энергии ему в голову, — «Надо позвонить родителям и Лёхе, узнать как они и слышали ли про эпидемию… чёрт.. а что если? — Нет! Этого даже в мыслях допускать нельзя! У них точно всё хорошо!»

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — равнодушно известил женский машинный голос — уже который раз парень безуспешно пытался достучаться до родных, но всегда его встречал холодный, полный безразличия тон автоответчика. Паниковать было ещё слишком рано, однако мысли, уже переполнявшие разум парня долгое время, стали давить на его сознание с неимоверной мощью, беспокойство разрасталось внутри с новой силой, не давая успокоиться и мыслить критически. Пожалуй, самым странным обстоятельством казалось то, что телефон не брал даже лучший друг-Алексей, почти никогда за ним не замечалась подобная тенденция, и он всегда старался оставаться на телефоне в любое время дня и ночи. Лишь пару раз за их длительное знакомство случались сбои в системе Лёши, однако это происходило настолько редко, что уже почти и неправда. А вот касаемо родителей Максима — дела обстояли проще, и причин могло найтись уйма: Ушли прогуляться в парк, оставив мобильные устройства где-нибудь на пыльных полочках старого комода, на вычурном письменном столике, стоявшим рядом с окном, на прикроватной тумбе из лакированной древесины или даже у ключницы в прихожей; случайно или по ошибке выключили сотовый аппарат, а может и звук на нём; однако, скорее всего имело место быть банальная забывчивость и рассеянность далеко немолодых людей — заряд аккумулятора легко мог незаметно сползти до нуля, пока старички не обращали на это внимания.

Мысли о небольшой неуклюжести в обращении с мобильными, которое практиковали родители, слегка подзадорили парня, лицо смогло породить некое подобие улыбки, которое тем-не-менее выражало искренность и доброту. Он усмехнулся ещё сильнее, — «Хах.. нет, с ними точно всё в порядке…»