Микк был не в духе, тело всё ещё болело после драки. Он шёл по мокрой улице размышляя о смерти, чего он не делал почти никогда. Кузнец прижимал к груди лоснящийся лаком короб с инструментами, местами заляпанный кровью. Короб пришлось возвращать у покойника. Подающий надежды сын Берони сдался. Микк вошёл в его дом ровно тогда, когда парня снимали с петли; стервятники-соседи, бывшие собутыльники, разворовывали дом парня без лишних раздумий и сожалений. Сгребали все, что не прибито к полу. Всё, что можно было продать или обменять на бутылку горячительного напитка.

Право на собственные инструменты пришлось отвоёвывать в буквальном смысле. Потом прибыла стража и балаган прекратился, но последствия потасовки осели в виде синяков и ссадин. В дом молодого кузнеца заглянули даже несколько сероотрядников, но, безуспешно проверив округу рубинами, они живо утратили интерес и пропали, будто и не приходили вовсе.

В голове Микка вертелась лишь одна мысль: «кругом паскуды». Его брал легкий озноб, одет он был плохо, а дождь и не собирался прекращаться. Кузнец обошёл главную площадь, несколько раз столкнулся с бывшими клиентами и парочкой знакомых, пришлось завязать диалог, хотя говорить ему не хотелось. Хотелось лишь вернуться в тёплый дом к жене и её излишне острой готовке. Проходя по смеющемуся мосту рядом с Микком остановилась карета с эмблемой семейства Азари на двери.

- Микк, - лицо Талисы показалось у оконца, - мне нужна твоя помощь, Даркусу очень плохо.

И Микк сел в лоснящийся лаком деревянный короб...

Речь Тали была сбитой, она прыгала с темы на тему, пытаясь объяснить, что ей требовалось, но это лишь сильнее путало кузнеца. Зато Микк приметил её бледность, дрожь в руках и метание глаз, он ничего не понимал, но прекрасно всё чувствовал.

- Хорошо, Тали, рискнём ради твоего брата, - кузнец крепко ухватил Талису за кисть и прижал к груди. Девушка впервые за долгое время почувствовала облегчение. В гнилом мире все ещё остались те, на кого можно было положиться и кому можно было довериться.

…

Они без труда вошли в церковь, быстрым шагом преодолевая один коридор за другим. Поднявшись на третий этаж, они упёрлись в дверь аккулатории. Талиса постучала, дверь отворилась, и они тут же вошли внутрь. Узкоплечий аккулат возникал, грозился и что-то тараторил про запрет примора второго отряда, но будущий Эпик не желала ничего слушать. В конце концов узкоплечий оказался по ту сторону двери, а саму дверь, тут же заперли.

- С чего начать, - Микк заворожённо осматривал куполообразную крышу.

Изнутри крыша была испещрена выгравированными технически значимыми надписями, линиями и засечками. В центре возвышалась подвижная металлическая конструкция, напоминающая массивный обруч, словно штатив, удерживающий десятки разно размерных линз, каждая из которых была закреплена на множестве шарниров. Внешним видом механизм чем-то напоминал Мику искусственное дерево.

- Спустись ниже, там есть печь и необходимые инструменты, - Тали передала кузнецу украшения и бумажку с эскизом амулета, выполненного в форме рогатого месяца.

- А ты?

- А я займусь линзами.

В дверь громко застучали, с обратной стороны слышался гомон.

- Талиса Азари, именем Святого отца тебе запрещено пользоваться Аккулаторией без личного разрешения Эпиков, открой дверь! – кричал кто-то из церковнослужащих.

Работать пришлось в спешке. Металл истошно скрипел, меха шипели, словно змеи, Талиса исчерчивала одну бумагу за другой, нервы не давали холодно всё обдумать. Раз за разом на неё накатывало отчаяние: «дура, как я могу повторить работу гения, если я даже не могу вспомнить какой сейчас месяц, как я буду искать звезду»? Но всякий раз, когда её руки опускались, она видела, как в самом низу работает Микк, его упрямая сосредоточенность на деле помогала ей собраться с мыслями и отвлечься от криков и гомона, прорывающихся из-за двери. Всё было готово за рекордные десять минут, Талиса понимала, что ей нечем гордится - подобные «ритуалы» должны требовать куда больше времени и подготовки, одни лишь расчёты требовали от аккулатов недели кропотливых дотошных вычислений, но этих недель у неё не было. Приходилось довольствоваться приблизительными набросками и довериться навыкам, полученным более пяти лет назад.

Куполообразная крыша раскрылась и звёздное небо обнажило себя. Лазурные лучи запрыгали по Аккулатории. Талиса встала у пьедестала, предназначенного для создания кристаллов, он нависал над всеми прочими платформами, почти у самого потолка.

- Помочь? – Микк уже поднимался наверх, его работа была сделана.

- Да, нужно закрепить кристалл, это может быть опасно, поэтому лучше сразу же отойди, - Тали надела фасеточные очки, они распределяли сфокусированный свет святой звезды и позволяли аккулатам работать чуть ли не вплотную к лучу.

-  Для чего всё это? – Микк тоже надел очки и подошёл ближе.

- Мне нужен порошок из светлячка.

- У меня есть молоток, - кузнец указал на свой набор инструментов.

- Нельзя, не иначе он взорвётся, и ты сильно пострадаешь.

- Уж прости Тали, но я в этом деле дуб дубом, что нам делать-то?

- Если предыдущий Эпик был прав, то светлячок можно пресытить светом звезды и тогда он осыплется сам. Это очень опасно и, если не поддерживать кристалл особым заклинанием в процессе всего насыщения, он взорвётся в десятки раз сильнее.

- Нас что, на куски разорвёт? – голос Микка прозвучал настолько же нервно, насколько и шутливо.

- Нас сотрёт и о нас все забудут, навсегда.

Лазурный свет коснулся кристалла, и Талиса зачитала необычную молитву, звучащую совсем не так, как было принято церковным каноном, от того эта молитва казалась довольно жуткой, почти еретической. Дверь захрустела, её словно бы сносили тараном. Микк бросился ко входу, он опрокидывал мебель и уставлял ею продавленную дверь.

Удерживать светляк в стабильном состоянии оказалось не так сложно, как думалось Талисе с самого начала. Возможно, после случая с якорем, её навыки заметно возросли или, что более вероятно, руки вспомнили былое. Но Тали считала, что весь секрет был сокрыт в причудливой молитве.

Спустя минуту вместо кристалла на алтарном столе лежала горсть лазурного порошка, колко поблёскивающего даже через фасеточные очки. Не веря своим глазам, она завороженно протянула к порошку свои руки. Увидеть растолчённый светляк для любого аккулата было равносильно тому, что лицезреть жидкий воздух или горящий снег – событие, достойное упоминания в какой-нибудь сказке или легенде.

Оставалось лишь смешать порошок и серебро, собрать украшение, даже самое простое, лишь бы оно висело у Даркуса на шее и дело с концом. Но внутренний голос в последний момент остановил Талису.

«Я просто отложу его страдания. Нет, даже хуже, я лишь продолжу его муки. Нужно найти какой-то другой способ. Думай!» - терзала она себя.

Дверь окончательно рухнула под напором толпы аккулатов и сероотрядников. Серая масса ворвалась в аккулаторию. Раздался выстрел, за ним последовал болезненный крик Микка, он упал и его тут же придавили в окровавленный пол. Толпа продвигалась к алтарю.

В этот миг Талису посетила странная мысль, граничащая между безумием и гениальностью, она погрузила руку во внутренний карман мундира и достала из него необычный рубин, подаренный Даркусу загадочным «помощником» из тени.

- Леди Талиса, игры окончены, ныне вы не претендуете на роль Эпика и не являетесь примором, - загорланил Картер, первый примор второго отряда, - спускайтесь вниз, пока мы не открыли по вам огонь.

Повисла тишина, оборвавшаяся лишь спустя целую минуту, показавшуюся вечностью.

- Сэр Баро, кажется вы ничего не понимаете, - наконец отозвалась Талиса, её голос звучал крайне уверенно. – Сейчас не вы диктуете мне условия, а я вам. Бросьте оружие, отпустите Микка, покиньте аккулаторию и тогда вы останетесь живыми.

- Дура, ты совсем рехнулась! Скиньте эту курицу с насеста, живо! – Баро гневливо задрал указательный палец прямо к куполообразной крыше и остолбенел.

С платформы, на которой стояла Талиса, посыпалась поблескивающая лазурью пыль. Не успела она осесть на землю, как сверху донеслась молитва, активирующая боевое заклинание. Еле заметная пыль засияла чистым белым светом…