Миэлла Безродная сильно изменилась, хотя Даркус этого и не помнил. Её безмятежное лицо, часто украшаемое едва заметной улыбкой, ныне казалось другим. Не то чтобы она утратила былую красу, скорее теперь её внешность не перетягивала на себя всё внимание, а лишь подчёркивало обворожительность своей хозяйки.

Изумрудные глаза Миэллы, искрящиеся на свету, помутнели, но словно бы приобрели новую глубину, бархатная кожа покрылась порами и легкими морщинками, движения стали плавными и по-аристократически расчётливыми. Суетливый мрачный город и новые трудности не только быстро состарили гениального врачевателя, но и даровали ей нечто куда более тонкое, едва ощутимое.

Даркус пил горький мутный отвар, но вкус почти не чувствовался. Ватное тело всё ещё отзывалось с небольшой задержкой. Он смотрел на Миэллу не отводя глаз, инквизитор понимал, что когда-то уже виделся с этой женщиной, но детали этой встречи скрывались за непреодолимой стеной тумана.

- Почему вы меня так странно назвали? - спросил он у врачевателя. – Почему бычок?

Миэлла заинтересованно наклонила голову и тихо, словно призрак, приблизилась к изголовью кровати.

- А ты не помнишь? - её вопрос прозвучал не столько удивлённо, сколько жалостливо.

Даркус покачал головой.

- Ваша магия вас до добра не доведёт, - вздохнула Миэлла. – Знаешь, я уже не впервые вижу такое выражение лица, как у тебя сейчас. Кто знает скольких таких как ты я уже спасала, но позабыла.

- Вы что-то помните обо мне? – Не без надежды спросил Дарк.

- Помню, но не уверена, что помню всё, - Миэлла забрала бутылёк с отваром и села рядом. – Чем ближе ты к инквизиции, тем сильнее страдает твой разум… Поэтому, будем честны, многие врачеватели не воспринимают вас как людей… Скорее как кукол, тренировочные манекены, с которыми только безумцы будут разговаривать и уж тем более знакомиться. Так безопаснее.

- Такова наша доля, наверное, - Даркус пожал плечами. - Иначе с богами не справиться.

- Это ничего не умаляет, бычок. Инквизиторов все боятся не потому, что вы способны посадить или убить кого угодно, а потому, что вы готовы пожертвовать своей и чужой памятью, а это страшнее всего. Так и выходит, что для храмовников чистая смерть – лучшая из возможных наград, а для мирян – худшее из существующих наказаний.

- Разве это страшнее, чем лишиться жизни?

- Если ты умрёшь, не помня о себе ничего, то ты и не жил вовсе. Запомни, память – самое ценное, что у тебя есть. И эта единственная ценность используется Святой Лазурью как разменная монета.

Даркус задумался, и их настигла тишина. За то время Миэлла с удивлением убедилась, что жар Азари спал столь быстро, словно бы его и не было. А потом она начала рассказ. Врачеватель поведала инквизитору всё, о чем она сама помнила. Даркус слушал, но удерживать внимание было тяжко, словно бы в его голове копошился ещё один поток мыслей, уводящий мышление куда-то в сторону и совладать с этим потоком было не просто. Инквизитор приметил, что и сама Миэлла помнила не всё, она опасалась, что чья-та чистая смерть задела и её воспоминания тоже. А потом в палату вбежали двое мужчин в масках, и врачеватель, откланившись, быстро ушла вместе с ними. Но на её место пришла Амели.

- Ты меня узнаешь? – безынтересно обратился к ней Даркус.

От неожиданного вопроса Амели немного потупилась, Азари всё понял и махнул рукой. Вопрос снят.

- Прости меня, - всё так же холодно говорил инквизитор.

- Простить за что? – по виду Амели стало неловко, возможно даже немного боязно, она ужалась.

- За то, что передумал… За то, что перехотел. Вернее даже и не хотел вовсе и только сейчас всё понял.

- Я вас не понимаю.

Даркус закрыл глаза, мысли вели себя странно: одни проворачивались с трудом, а другие сами лезли в голову. А потом что-то словно щёлкнуло, дыхание переменилось, и даже сам воздух стал свежее. Машинальным движением он ухватился за огрызок серебряного амулета и словно бы чужой рукой сорвал его с себя. Инквизитор медленно, пошатываясь, встал и начал одеваться.

- Ты знаешь что-нибудь о Б.Х?

- Нет, не знаю, - Амели покачала головой.

Дарк улыбнулся, непонятным для себя образом он всё понял. Азари приблизился к Амели и вдохнул глубокой грудью. Он почувствовал, как она занервничала сильнее обычного. Он слышал даже биение её сердца.

- Я чую, как ты мне врёшь. Зачем ты так поступаешь?

Девушка засеменила к двери, но рука инквизитора ухватила её плечо и крепко сжала. Все происходило по наитию, нужные мысли, слова и действия сами выстраивались в разуме Даркуса, сами произносились и сами свершались. Он словно бы оседлал лошадь, которая двигалась вперёд по собственной воле и лишь изредка ему приходилось корректировать её движение.

- А сейчас ты почему-то испугалась, - шептал инквизитор, - хотя я тебе ещё даже не угрожал.

Вмиг Азари оттолкнул Амели от двери и прижал её спиной к стене. Лёгкий испуг сменился почти паникой.

- Скажи мне всё что знаешь, Амели, убивать я тебя не стану.

Амели хотела закричать, но вторая рука Даркуса очень не вовремя обхватила её тонкую шею. Инквизитор лишь слегка её ухватил, но инстинкты девушки подсказывали ей, что ему ничего нее стоит вмиг сжать руку до первого хруста.

- Я… Я не знаю. Неделю назад я помогала Кедару в архиве. Он приказал мне никому ничего не рассказывать, даже инквизиторам.

- Что за Кедар?

- Он правая рука Дона Мебъери. Занимается бумажной работой.

Даркус кивнул, говоря, мол, «продолжай».

- Кедар искал трёх врачевателей, - продолжила Амели, - и у одного из них были инициалы Б.Х.

- Что это за врач?

- Я не знаю, ни разу его не видела, и никто про него никогда не упоминал. Наверное, он уже давно уволился.

- А остальные?

- Тоже, - кротко кивнула девушка.

- Где эти записи? – Даркус немного сжал горло, ибо почувствовал, что сердце Амели замедлилось.

- Их… Их сожгли. За ненадобностью.

Даркус отпустил руку и принялся поправлять рукава. Девушка осела, её дрожь не унималась. Тогда инквизитор присел на корточки рядом с ней.

- Амели, слушай меня внимательно, - его голос разгладился, стал менее угрожающим. – На днях к вам поступит группа людей… Не знаю кто они, но это неважно. Их ошибочно определят, как зараженных мором, перепроверь диагноз. Хорошо?

- Да, - Амели через чур усердно закивала головой, - Да, я поняла.

Краем глаза Азари заметил, как у порога замельтешило что-то серое. Он встал и обернулся. У двери стоял Гельта. Они уставились друг на друга. Брови отца слегка приподнялись, его глаза пробежались по помещению. Неожиданно выздоровевший сын и его ни с того, ни с сего дрогнувший взгляд, запуганная медсестра: происходящая в палате сцена его явно заинтересовала.

- Нам нужен Мебъери, он знает про Б.Х всё, - слегка неуверенно произнес Дарк, он помог Амели привстать, и та пулей покинула палату.

- Не нужен, я уже сам всё узнал, - Гельта прошёл вперёд и указал сыну на дверь.

- И как мы теперь будем искать зараженного? – Даркус говорил настороженно.

- Мы не будем, пускай другие с ним возятся. Выходи, Даркус.

- Разве успешное дело не поможет вернуть отряду власть.

- В гробу я видал эту власть, - Гельта злобно нахмурился. - Уходим, Даркус.

Даркус вышел в коридор и в его голове промелькнула мысль, от которой он не смог отмахнуться: «Не волнуйся, до гроба осталось недалеко».