Том 9. Глава 8. «Вот тебе твое любимое заклинание полёта!» (Швыряя в окно)

После спектакля Феликс отправился за кулисы и с мрачным видом пошёл разговаривать с организаторами. Вероятно, он расспрашивал о происшествии на сцене. Что до Моники, она так и не поняла, почему Элиан напала на Гленна, но пришла к выводу, что она не связана с наёмниками, что охотятся на Феликса, и решила пока отбросить эти мысли.

С неба спустилась маленькая жёлтая птичка и уселась Монике на плечо. Это была Рин, наблюдавшая за всем с верхушки дерева.

— Вы отлично справились с тушением пожара.

— А, вы заметили?..

— Да. Я думала, не вмешаться ли, но тихо улаживать проблемы — явно не мой конёк.

Учитывая всё, что Рин натворила до этого, включая её посадку с помощью магии полёта, Моника поступила правильно, не попросив её о помощи. К тому же, рядом сидел Феликс, так что Моника не могла отдать Рин никаких устных указаний.

Без согласованных действий работать в одиночку было куда проще и тише.

— Пока мисс Безмолвная Ведьма занималась тушением пожара, я наблюдала, не попытается ли кто-нибудь воспользоваться суматохой и навредить Второму Принцу, но ничего подозрительного не произошло.

— Вот как… Хорошо.

И всё же, расслабляться было нельзя. Фестиваль ещё не закончился.

Стоило Монике об этом подумать, как она услышала торопливые, шумные шаги. Обернувшись, она увидела, что к ней в отчаянии несётся Гленн.

Куда подевались работники сцены, которые только что окружали его и хвалили за блестящее выступление?

— ...Что случилось, Гленн?

— Моника! Укрой меня, пожалуйста!

— У-укрыть?!

Моника вздрогнула от этого совсем не мирного слова.

Гленн был необычайно бледен и дрожал. Что стряслось с парнем, которому только что рукоплескали на сцене?

— Эм... от кого ты убегаешь?

— Н-ну, на самом деле, я увидел, что за спектаклем наблюдает мой учитель...

Услышав про наставника, Моника вспомнила слова Феликса. По его словам, Гленн был учеником известного мага.

— Он узнал, что я нарушил правило «не использовать магию полёта без присмотра». На этот раз мне точно крышка, он наверняка в ярости...

— Твой наставник... такой страшный?

— Он просто ужасен! Да он, недолго думая, схватит меня за голову и вышвырнет в окно!

— Н-но твой наставник... он ведь маг, верно?

Среди своих сверстников Гленн был очень высоким юношей. Что за маг способен схватить его и так швырнуть?

Пока Моника представляла себе его огромного и мускулистого наставника, Гленн заглянул ей за спину и до предела расширил глаза.

— А-а-а-а! На-на-на...

А затем раздался глухой удар — сгусток сжатого воздуха врезался Гленну в голову.

Он издал сдавленный вопль и повалился на землю, а из-за спины Моники донёсся знакомый голос.

— Ну-ну-ну, Гленн. Как ты смеешь убегать, завидев лицо своего учителя?

Неужели, неужели, да быть не может... — подумала Моника, поворачивая голову, и, как и ожидалось, увидела одного из Семи Мудрецов, Луиса Миллера, Мага Барьеров.

Элегантно улыбаясь, Луис одной рукой схватил распластавшегося на земле Гленна за голову и рывком поднял на ноги. Его действия едва ли не в точности повторяли повадки какого-нибудь головореза.

Контраст между его прекрасной внешностью и поведением был весьма разительным.

Неудивительно, что Гленн так его боялся. Луис уж точно обладал достаточной силой, чтобы схватить и швырнуть его одной рукой, и, более того, он бы ни секунды не колебался. Моника, на себе испытавшая силу его хватки и беспощадность, невольно содрогнулась, прекрасно понимая парня.

Схваченный за голову Гленн со слезами на глазах сыпал оправданиями:

— У меня не было выбора! Если бы я не взлетел, у меня были бы серьёзные неприятности...

— Конечно, конечно. Я не виню тебя за произошедшее на сцене, — ответил Луис своим элегантным тоном, кардинально отличавшимся от криков и слёз Гленна. От того он казался лишь холоднее. — Гленн, до меня дошли слухи, что ты... часто используешь магию полёта, добираясь из дома в академию.

— О-откуда вы?! — вздрогнул Гленн.

— Мне поведали об этом, когда я посещал твоих родителей. Что ж, полагаю, твои магические навыки значительно выросли. В отличие от твоего пустого котелка.

— А-а-а-а-а! Ай-ай-ай-ай!

— Ты что, забыл, что ты каждый божий день вытворял со стеной моего дома своей магией полёта? А?

Последнее «а?» прозвучало низким тоном и оттого особенно пугающе.

Моника попятилась, наблюдая за этой далеко не трогательной сценой между наставником и учеником.

Затем она прошептала маленькой птичке, сидевшей у неё на плече.

— Я-я и не знала, что Гленн — ученик Луиса...

— Вы не знали, что господин Луис — наставник Гленна?

Кивнув в ответ на слова Рин, Моника вдруг кое-что поняла.

— Эм, а Гленн знает... кто я?

Моника и Гленн перевелись в Академию Серендиа примерно в одно и то же время. Следовательно, можно было предположить, что в академию Гленна отправил именно Луис.

— Он заслал Гленна в Академию, чтобы тот помогал мне?..

— Если позволите. Вы правда думаете, что господин Гленн способен оказывать вам тайную поддержку или выполнять секретные задания?

— Не думаю...

К худу ли, к добру ли, но Гленн Дадли — сама прямолинейность и жизнерадостность.

— По словам господина Луиса, он заставил господина Гленна поступить в эту академию, чтобы замаскировать вас.

Тогда Феликс насторожился, ведь он решил, что Луис Миллер подослал к нему шпиона. Если бы Моника поступила одна, он мог бы заподозрить в шпионаже именно её.

Поэтому Луис и отправил Гленна в Академию одновременно с Моникой. Естественно, если в академию поступает его ученик, Гленн, Феликс обратит на него больше внимания, и поступление Моники вызовет меньше подозрений.

— Об этом деле господин Гленн ничего не знает.

— ...

Другими словами, Луис Миллер использовал своего ученика в качестве приманки для сверхсекретной миссии. Какое бессердечие.

— Сомневаюсь, что господин Гленн смог бы сохранить в тайне вашу личность и миссию, если бы знал о них. Так что безопаснее было оставить его в неведении.

— Я, пожалуй, так и поступлю.

Краем глаза Моника видела, как истерзанный Луисом Гленн взывал о помощи к его жене: «Госпожа Розали!», за что вот-вот должен был получить от Луиса очередную взбучку.

Если Моника останется здесь, люди могут подумать, что они с Луисом знакомы. Поэтому она про себя извинилась перед Гленном, решила притвориться, что никого не знает, и уйти.

Во всяком случае, она надеялась, что Гленна накажут не слишком сурово.

Тот факт, что Луис и Гленн были наставником и учеником, удивил её, но в глубине души Моника испытала огромное облегчение, узнав, что Гленн не знает, кто она на самом деле.

Он так дружелюбно с ней общался не из-за её миссии, а потому, что он просто добрый человек — с лёгкостью болтал с ней, даже не зная, кто она.

«Мы друзья!»

Моника всё это время гадала, не были ли его слова ложью, и с облегчением поняла, что нет.

Если возможно, она хотела бы и дальше оставаться его другом.

...Лучше и дальше скрывать от него, кто я.

К своему удивлению, Моника поняла, как ей тяжело отказаться от своей нынешней жизни.

———