Том 9. Глава 3: Вечный соперник

У вечно занятого Сириела, похоже, нашлись и другие дела, так что он вскоре удалился. Ничего необычного, он всегда сопровождает Феликса, и сегодняшний день не был исключением. Но неужели случилось что-то непредвиденное, потребовавшее личное участие вице-президента?

Ей стало немного совестно, что она не смогла помочь Сириелу, но Моника быстро перевела всё внимание на Феликса. Она увидела, как тот в сопровождении нескольких дворян вышел из выставочного класса. По-видимому, он собирался провести им экскурсию по другим залам.

— Мисс Безмолвная Ведьма. Прошу, не подходите слишком близко ко Второму Принцу, — прямо в ушах раздался голос Рин.

Она, вероятно, как и в квартале развлечений, заставляла звук вибрировать прямо в барабанных перепонках Моники.

— Я усвоила урок той ночи. У Второго Принца невероятно острое чутьё на преследователей. К счастью, в комнате, в которую он направляется, есть окно, так что я смогу наблюдать за ним с верхушки дерева. Если замечу кого-то подозрительного, я сообщу вам, а вы, пожалуйста, держитесь на достаточном расстоянии.

Моника никогда не умела следить за людьми, поэтому лучше было послушаться Рин. Иначе повторится тот провал, случившийся в квартале развлечений.

После происшествия на шахматном турнире охрану в академии усилили, повсюду расставили стражу. Безопасность обеспечивали так тщательно, что Моника даже сомневалась, стоит ли ей вообще проявлять бдительность.

Если я подойду к Его Высочеству слишком близко, и он сочтёт меня подозрительной, толку не будет… Да, пожалуй, стоит держаться поодаль.

Убедившись, что Феликс вошёл в класс, Моника ушла немного в сторону. В этот самый миг она заметила Лану, которая как раз заворачивала за угол коридора и шла ей навстречу.

Заметив Монику, Лана подбежала к ней, помахав рукой. Приблизившись, она обратила внимание на украшение в виде белой розы на груди Моники и многозначительно улыбнулась.

— Ох… Понятно, понятно…

— Хм? Что-то не так?

— Угу-м, на бал я принаряжу тебя ещё сильнее!

Лана, казалось, была в прекрасном настроении. Моника, не понимая причин её радости, неопределённо кивнула и спросила то, что интересовало её саму:

— Лана, ты закончила с последней примеркой костюма?

— Да, всё идеально. Кстати, с минуты на минуту должна прибыть карета моего отца, я как раз шла его встречать. Пойдёшь со мной? Мне хочется познакомить вас.

Отец Ланы, барон Колетт, по слухам, был проницательным купцом, сколотившим огромное состояние. Однако он не из тех, кто любит часто бывать во дворце, а значит, вряд ли знает Монику в лицо.

Пока она размышляла, безопасно ли ей встречаться с ним, лицо Ланы внезапно напряглось. Её глаза резко сузились, а на переносице залегла морщинка. Моника проследила за её взглядом, гадая, в чём дело, и тихо ахнула.

Там, куда смотрела Лана, стоял студент из Минервы, некогда друг Моники. Барни Джонс.

Барни поочерёдно взглянул на Лану и Монику, затем поправил очки кончиками пальцев и заговорил:

— О, ты сегодня без макияжа? Что ж, так ты больше на себя похожа.

Несмотря на язвительность, в его тоне чувствовалась какая-то неловкость.

Лана крепче сжала руку Моники, злостно глядя на Барни.

— Моника, пойдём.

— Л-Лана, подожди…

Моника была благодарна Лане за заботу, но ей было очень нужно поговорить с Барни.

В конце концов, она не сказала ему ни слова после той стычки с убийцей.

— Мне… нужно… поговорить с Барни… — запинаясь, произнесла Моника.

От этих слов Лана с беспокойством заглянула ей в лицо.

Не желая волновать подругу, Моника неловко улыбнулась:

— Всё в порядке.

— …Если он тебе что-нибудь сделает, кричи что есть мочи: «Этот очкарик-зануда залез мне под юбку!». Так ты сможешь уничтожить всю его репутацию без капли насилия!

Щёки Барни дёрнулись, когда он услышал, как серьёзно Лана произносит столь тревожные вещи. Но Моника лишь криво улыбнулась, пытаясь её успокоить.

— Не волнуйся… всё уже хорошо.

Она, правда, ещё нервничала, но сейчас мысль о встрече с Барни больше не вселяла в неё ужас. Вероятно, это Лана наделила Монику смелостью лично поговорить с ним.

— Лана, тебе нужно встретить своего отца.

— …Ну, раз ты так говоришь.

Лана неохотно кивнула, показала Барни язык и ушла.

Проводив взглядом её героическую фигуру, Барни сморщил нос и пробормотал:

— …Надёжная подружка у тебя появилась, да?

В ответ на сарказм Барни Моника кивнула с немного застенчивой улыбкой.

— Да, моя подруга весьма гордая.

Поняв, что его колкость проигнорировали, Барни шумно вздохнул и пожал плечами.

— Давай сначала сменим место. Мне не хочется разговаривать здесь, у всех на виду.

— Д-да. Я… покажу, куда идти…

Моника пошла вперёд, а Барни молча последовал за ней. Никто не проронил ни единого слова.

В школьные годы они ходили бок о бок по коридорам Минервы, болтая о занятиях и всяких пустяках… но теперь, всё что осталось от их отношений — это непреодолимое расстояние и непересекающиеся взгляды.

Такие перемены вызывали лёгкую грусть, но её сердцу больше не было больно.

⚚⚚⚚

Моника привела Барни на задний двор, где раньше обедала в одиночестве.

— Сюда редко кто приходит…

— Полагаю, это место как раз в твоём вкусе. Держу пари, ты всё это время ела здесь в одиночестве, не так ли?

— Н-нет, уже давно нет…

Теперь всё иначе. Она ела в столовой вместе с Ланой, Клаудией, а иногда и с Нилом и Гленном.

Моника теребила пальцы, искоса поглядывая на Барни, прежде чем начать разговор.

— Барни, ты пришёл сюда как сопровождающий своего учителя?

Она подумала, что он, как и Роберто, сопровождает своего наставника, но Барни покачал головой.

— Нет, после того, что случилось, никто из учителей Минервы не захотел приезжать на фестиваль в этом году.

Несколько дней назад в результате инцидента погиб один из учителей Минервы, что вызвало там настоящий переполох.

Конечно, в таких обстоятельствах было вполне естественно, что учителя Минервы не захотели участвовать. И хотя это было некрасиво, но Моника испытала некоторое облегчение. Потому что больше всего она боялась столкнуться со знакомым преподавателем из Минервы.

— …Погоди. Тогда как тебе удалось сюда попасть?..

— За кого ты меня принимаешь? Я член дома графа Амбарда. Я запросил приглашение у академии, у них не было причин отказывать мне.

— В-верно…

Моника мало что знала об этом, но семья Барни, дом графа Амбарда, была одной из самых знатных в Королевстве Ридилл. Барни очень гордился этим и часто говаривал: «Наш графский дом Амбард…» или что-то вроде того.

Пока она предавалась воспоминаниям, Барни прервал её несколько безразличным тоном:

— Ты сказала, что хочешь поговорить о чём-то со мной, я прав? Ты, вероятно, собираешься спросить: «Почему ты тогда не раскрыл мою истинную личность?»

— …Угу.

После того как Моника отбилась от убийцы, выдававшего себя за Юджина Питтмана, Барни спрятал Рин, дал ложные сведения и сказал всем, что это он сражался с убийцей, чтобы скрыть настоящую личность Моники. Благодаря его лжи её прикрытие не было раскрыто, и она смогла остаться в академии.

И всё же, у Барни не должно было быть причин прикрывать Монику.

Но Барни ответил на её вопрос так гладко, словно давно заготовил эту речь.

— Я размышлял, зачем ты поступила в Академию Серендиа. Сначала я думал, что ты просто развлекаешься, полагая, что теперь ты одна из Семи Мудрецов. Но, вспомнив о зачислении в эту академию Второго Принца и об инциденте с незваным гостем на шахматном турнире, логичнее заключить, что тебя направили сюда для охраны Второго Принца.

Моника прикусила губу и кивнула, когда Барни посмотрел на неё в ожидании подтверждения.

Она обязана была хранить этот секрет, но сейчас пытаться обмануть Барни было бы бесполезно.

— Ты прибыла в эту академию, чтобы охранять Второго Принца, исполняя свой долг одной из Семи Мудрецов, поэтому для меня — дворянина Королевства Ридилл — было естественно помочь тебе. И по этой причине я прикрыл твою личность, леди Эверетт.

Барни особенно подчеркнул, что помог ей не потому, что Моника была его подругой, а потому, что его долг как дворянина — помогать Семи Мудрецам. Затем он посмотрел на замолчавшую Монику и саркастически улыбнулся.

— Довольна, леди Эверетт?

Конечно, Барни никогда не считал Монику своей подругой. Он настойчиво, снова и снова, доказывал ей этот факт. Словно пытался заставить её так думать. Наверное, её слова как друга больше не дойдут до Барни. И всё же оставалось одно, что она очень хотела у него спросить.

— …У меня есть ещё один вопрос, но ты можешь не отвечать, если не хочешь.

— О, что же? Как член дома графа Амбарда, я сделаю всё возможное, чтобы ответить на любой вопрос Семи Мудрецов.

Моника лишь раз прикрыла глаза в ответ на саркастическое замечание Барни, но потом открыла их и, глядя ему прямо в лицо, спросила:

— …Барни, почему ты участвовал в шахматном турнире?

Выражение лица Барни померкло, когда он услышал такой внезапный вопрос. Моника задавалась этим вопросом с тех пор, как снова встретилась с Барни. Вспоминая времена, когда она ещё была студенткой Минервы, она припоминала, что Барни всегда высмеивал шахматы как «игру для бездельников, у которых куча лишнего времени». И настаивал, что те, кто поступает в институт подготовки магов Минерва, должны использовать своё время для совершенствования заклинаний. Поэтому, когда она встретила Барни и увидела, что он участвует в шахматном турнире, Моника очень сильно удивилась.

Словно его задели за живое, Барни скривился от вопроса Моники.

Глядя на его реакцию, Моника подумала, не сказала ли она что-то ужасное или не обидела ли его снова.

— Эм, если не хочешь отвечать. Прости, если я спросила что-то странное…

— Видишь ли… я скоро брошу Минерву…

— …А?

Неожиданные слова ошеломили Монику, её губы приоткрылись.

Удивительно, но Барни ответил ей усталой улыбкой… улыбкой, в которой сквозило смирение.

— В прошлом месяце мой брат погиб в результате несчастного случая. И это не заговор, не убийство, ничего такого. Он просто отправился на дальнюю прогулку, чтобы покрасоваться, но, поскольку в верховой езде он был не силён, упал с лошади и сломал себе шею… глупая смерть, как раз в его духе.

Моника не знала о семейных обстоятельствах Барни. Но она слышала, что он второй сын графа Амбарда, и его брат должен был унаследовать титул. Поэтому Барни, который не мог стать наследником, усердно учился в Минерве, чтобы стать одним из Семи Мудрецов и получить ранг графа колдовства, равный обычному графу.

Теперь, когда его брат умер… как следующий в очереди наследник, он займёт место брата, чтобы унаследовать род.

— …Барни, ты правда отказался от мечты стать одним из Семи Мудрецов?

— Да, предстоящей зимой я вернусь в родные края, чтобы сосредоточиться на учёбе и стать следующим графом. По этой же причине я и поучаствовал немного в шахматном турнире.

Только потому, что он родился вторым сыном, его достижения не признавали, что порождало в нём гнев и жажду признания. Он подавлял своё недовольство и до изнеможения трудился, чтобы накопить как можно больше достижений и добиться признания других. Но каково ему будет, когда все эти усилия в одночасье рухнут? И то, что он так желал с самого детства, — стать главой дома — пришло столь неожиданным образом, что он, конечно, не мог этому радоваться, или так ей казалось.

— Честно говоря, мне стало легче. Правда.

— …Что?

— Так я смог отказаться от мечты стать одним из Семи Мудрецов.

Моника замолчала, а Барни с глубоко усталым лицом пробормотал себе под нос:

— На самом деле… может быть, уже давно, где-то в глубине души, я сдался и перестал верить, что стану одним из Семи Мудрецов.

Слова Барни казались Монике невероятными. Ведь она видела его старания ближе, чем кто-либо другой. Насколько он был трудолюбив и талантлив. Многие даже верили, что в будущем он станет первоклассным магом.

— …Это из-за меня? — спросила Моника тихим голосом, и Барни презрительно усмехнулся. То ли он смеялся над глупостью Моники, то ли над собой… а может, и над обоими.

— Верно. Это всё твоя вина. Всё сложилось так из-за того, что ты овладела бессловесными заклинаниями и показала всем свой талант. «Возможно, ей захотелось показать, насколько велика разница в наших талантах. Талант, которого я не мог достичь и о котором не мог даже мечтать», — так я думал.

Барни сухо рассмеялся и из-за стёкол очков взглянул на Монику.

— И всё же ты так невинно улыбалась мне, надеясь на похвалу. Я не мог не думать, что ты просто издеваешься надо мной.

Сколько бы злобы и ненависти он ни выплёскивал, в голосе Барни больше не было прежней силы. В конце концов, он уже сдался. Он отказался от будущего, которое представлял себе в качестве одного из Семи Мудрецов.

— Ты всё время говорила, что я твой друг. А я никогда так не считал…

Моника уже оставила надежду оправдать ожидания Барни.

Но ей всё ещё было больно, когда воспоминания о том, как он протягивал ей руку помощи или как они учились вместе, были так решительно отвергнуты. И всё же Барни заговорил с понурившей голову Моникой.

— …Я хотел стать тебе равным соперником.

Моника моргнула и медленно подняла опущенную голову, чтобы посмотреть на Барни.

Когда Барни увидел её растерянное лицо, он фыркнул и саркастически рассмеялся, как и всегда.

— Я человек способны, так что рано или поздно прославлюсь как величайший граф Амбард всех времён. Да, полагаю, наши ранги теперь равны, не так ли, граф колдовства Эверетт?

— …А? Э-э, м-м… да? — растерянно кивнула Моника, заметив перемену в его поведении.

Барни скрестил руки на груди и надменно улыбнулся.

— Однажды я стану таким великим графом, что ты захочешь на меня положиться. И когда это произойдёт, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне за помощью, — как бы вскользь произнёс Барни, словно больше ему нечего было сказать.

С этими словами он повернулся к ней спиной.

Моника и Барни, вероятно, никогда больше не будут друзьями.

Но это не значило конец их отношений. Даже после разрушенной дружбы всегда может зародиться нечто новое.

Моника поклонилась в спину уходящему Барни.

— …Я глубоко благодарю вас за содействие в этой миссии. Сэр Барни Джонс рода Амбардов.

Барни остановился, повернул голову к Монике и улыбнулся. Ностальгической улыбкой, словно говоря: «Ты без меня совсем безнадёжная», как он когда-то говорил Монике, когда она плакала: «Помоги мне, Барни».

— Вот именно. Будешь благодарна мне всю свою жизнь.

———