Том 9 Глава 4: Скучная пьеса

Попрощавшись с Барни, Моника направилась к школьным воротам. Она практически сразу нашла Лану, стоявшую в компании хорошо одетого мужчины средних лет. Должно быть, это её отец, барон Колетт.

— Моника! Иди к нам!

Моника подбежала к ней, и та с радостью представила её отцу.

— Папа, это Моника. Та самая девушка, про которую я часть писала в письмах.

— Ах, та самая Моника. Приятно познакомиться. Я барон Колетт, отец Ланы.

Барон Колетт дружелюбно улыбнулся Монике, покручивая ус.

Он был хорошо сложенным мужчиной средних лет с такими же, как у дочери, льняными волосами. Одет он был роскошно, но на удивление не вычурно. Судя по всему, он не был обделён чувством стиля. Со вкусом у него было в порядке, собственно, как и у Ланы.

Моника разнервничалась, но изо всех сил старалась не показаться грубой:

— Эм, Лана всегда так добра ко мне…

— Что вы, не стоит. Мне очень приятно, что у моей дочери есть такая подруга… хм.

Барон Колетт погладил подбородок и, прищурившись, оглядел Монику. Выражение его лица очень напоминало Лану, когда та оценивала одежду и причёску Моники.

— Понятно… вы именно такая, какой я вас представлял, читая письма… да, я прямо вижу, как на вас будет смотреться то ярко-зелёное платье, что Лана носила в двенадцать лет. Ах да, Лана, я уже доставил перешитое платье в твою комнату. Можешь потом посмотреть.

Видимо, Лана попросила отца перешить для Моники платье к сегодняшнему балу.

Барон Колетт взглянул на дочь с нескрываемой гордостью.

— Оборки на плечах того платья были слишком детскими для девушки её возраста, не так ли? Поэтому я велел швее убрать рукава, чтобы сделать верх более изящным. Зато добавил на талию большой бант, от которого по диагонали струятся складки и драпировка, чтобы придать платью объём.

— Точно-точно! Сейчас в моде платья со сложной драпировкой…

— Да, знаю. Постарался я на славу, думаю вышло просто великолепно.

— Меньшего от отца я и не ждала!

— Кстати, я велел сделать из оставшейся ткани ленту. Мне кажется, будет прелестно, если вплести её в волосы.

— Замечательная идея! Обязательно так и сделаю!

Моника едва понимала разговор Ланы и барона Колетт, но, похоже, барон внёс разные изменения в старое платье Ланы.

Тем не менее, то, с каким воодушевлением они обсуждали подобные темы, ясно показывало — они и впрямь отец и дочь.

Барон Колетт нежно смотрел на свою дочурку. Просто находясь рядом, Моника чувствовала, как сильно он любит свою единственную дочь.

…Отец.

Отец Моники, далёкий от моды и нелюдимый, совсем не походил на папу Ланы. Но их нежный взгляд, которым они смотрели на своих детей, был одинаков.

Наблюдая за этой семейной идиллией, Моника ощутила одновременно и тёплую ностальгию, и лёгкую грусть.

⚚⚚⚚

Моника решила посмотреть пьесу под открытым небом вместе с бароном Колетт и его дочерью. Поскольку спектакль был главным событием фестиваля, почти все места были заняты, хотя до поднятия занавеса ещё оставалось время. Некоторые даже смотрели с балконов и из окон учебного корпуса.

Как только Моника села на свободное место, она услышала голос Рин, которая, обернувшись пташкой, в этот момент следила за обстановкой.

— Второй Принц занял своё место. Он сидит по диагонали впереди вас.

Моника, стараясь не привлекать внимания, одним взглядом нашла Феликса. Он сидел в отдельной ложе впереди, вместе с группой дворян, по-видимому, почётных гостей.

Но на этом Рин не закончила.

— Кроме того, господин Луис, который, как и планировалось, смешался с толпой…

—Что там с Луисом?

— Он сидит прямо за вашей спиной, госпожа Безмолвная Ведьма.

— Что?!

Стоило ей издать этот странный писк, как кто-то пнул её стул сзади. Моника сглотнула и в ужасе обернулась. Как и сказала Рин, прямо за ней, закинув ногу на ногу, сидел Луис Миллер, Маг Барьеров. Рядом с ним была его жена, мисс Розали.

Когда их взгляды встретились, Луис одарил её ослепительной улыбкой.

— Прошу прощения. Кажется, я задел ваш стул.

— Н-нет, ничего страшного… — неловко отвернулась Моника.

Лана тут же ткнула её в бок и прошептала на ухо:

— Эй! За нами ведь сидит сам Луис Миллер, Маг Барьеров?!

— …Э-э, ну…

— Он же известный истребитель драконов! Боже мой, боже мой. Никогда не думала, что увижу его вживую… — её голос дрожал от восторга.

Луис был выдающимся магом королевства ещё до того, как стал одним из Семи Мудрецов, благодаря своим невероятным успехам в победе над драконами.

Внимание множества женщин привлекали его способности и обворожительная внешность.

Если попросить кого-нибудь назвать всех Семь Мудрецов, первым прозвучит имя Луиса Миллера. К слову, Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма, была настолько незаметной среди Семи Мудрецов, что её имя вспоминали с вопросом: «А кто там седьмой-то был?».

Лана, восторженно повторявшая «боже мой», и не подозревала, что сидящая рядом с ней девушка — коллега Луиса и тоже одна из Семи Мудрецов.

Ох, ну почему Луис сел прямо за мной…

Пока Моника держалась за сведённый от нервов живот, она услышала голос Рин.

— Кстати, господин Луис пришёл первым.

Ох!..

Другими словами, пинок по стулу был посланием от Луиса: «Какого чёрта ты уселась прямо передо мной, дурёха?».

Простите, простите. Я случайно, просто не заметила-а-а-а…

Моника гладила ноющий живот и ждала начала представления.

Наконец, занавес на сцене поднялся.

Пьеса рассказывала историю о том, как Ральф, первый король Королевства Ридилл, основал своё государство. Историю, которую каждый житель этой страны слышал хотя бы раз.

Когда эта земля ещё не была «королевством» и семь племён враждовали друг с другом, Ральф, юноша из Племени Земли, получил приказ от Арклейда, Короля Духов Земли, объединить семь племён, что он и совершил после долгого приключения. В конце истории он победил Чёрного дракона в землях, принадлежащих драконам, и основал там Королевство Ридилл.

История была довольно длинной, поэтому пьесу разделили на две части: приключения, ведущие к объединению семи племён, и финальная битва против дракона.

Главного героя, Ральфа, играл высокий светловолосый студент. Вообще-то, эту роль должен был исполнять Феликс, но он отказался из-за сильной загруженности на посту президента студенческого совета.

— О, господин Ральф, прошу, возьмите меня с собой. И пусть это будет против законов моего Племени Воды, я всё же верю в яркий свет, что вижу в вас.

Так обращалась к главному герою Ральфу героиня Амелия, которая позже станет его женой. Её роль исполняла несколько хрупкая и изящная юная леди. Её кожа была мягка подобно фарфору, волосы — мягки и пшеничны, а глаза — бледно-голубы. Как шепнула Монике Рин, это была Элиан Хайатт, одна из трёх красивейших девушек академии, наряду с Бриджит и Клаудией.

Её миниатюрная и изящная фигурка создавала несколько мимолётное впечатление, отличавшееся от грациозной Бриджит и загадочной Клаудии.

Постепенно действие развивалось, и главный герой, Ральф, объединил семь племён и получил благословение Семи Королей Духов.

Однако, чем дольше шла пьеса, тем более вялой становилась реакция зрителей, что со временем становилось всё очевиднее. Немало зрителей увлеклись болтовнёй и смехом, а некоторые и вовсе покинули свои места.

Хотя пьеса была длинной, сам сценарий был вовсе не плох. Длинную оригинальную историю удалось очень хорошо сжать, а сцены были понятными.

Декорации на сцене были проработаны как следует, и фейерверки не отставали. Даже старинные костюмы были прекрасно стилизованы под современность.

Однако самим персонажам не хватает яркости.

Студент, игравший главного героя, Ральфа, двигался довольно хорошо, но речь его была пресной. Говорил он невнятно — его голосу не хватало силы. В результате он не дотягивал до общепринятого образа героического короля.

То же самое можно было сказать и об Элиан, игравшей Амелию.

Амелия была сильной, благородной и красивой женщиной. Однако Элиан, исполнявшая её роль, была хрупкой и нежной, хорошо воспитанной юной леди, которую так и хотелось защитить.

Не то чтобы игра Элиан была плохой, но она не соответствовала образу сильной и благородной Амелии. Другими словами, со стороны подбора актёров был полный провал.

Вскоре первая половина пьесы подошла к концу, и зрители зааплодировали. Люди не ленились хлопать, но не из-за восторга от представления.

Аплодировали потому, что сын и дочь известных дворянских семей разыграли историю, которую все знали наизусть.

— Я так и знала, Его Высочество должен был играть Ральфа.

— Роль королевы Амелии следовало отдать леди Бриджит.

— Мне кажется, леди Элиан больше подошла бы роль жрицы.

— Ах, как бы я хотела увидеть Ральфа в исполнении Его Высочества!

Такие голоса доносились отовсюду.

И всё-таки Его Высочество и леди Бриджит — идеальная пара…

Феликс и Бриджит, с их великолепной внешностью, даже просто сидя рядом, выглядели словно на картине.

Прежде всего, властная поза Феликса и исполненная достоинства Бриджит идеально соответствовали образам Ральфа и Амелии. Если бы эти двое были на сцене, аплодисменты были бы совершенно другими.

— Моника, до второй части пьесы есть немного времени, может, пойдём перекусим?

— А, хорошо.

Моника поднялась на предложение Ланы и повернула голову в поисках Феликса, но он окончательно растворился в толпе.

⚚⚚⚚

— Юная леди Элиан, это было прекрасное выступление, — заговорили слуги, когда та ушла за кулисы.

Элиан коротко ответила «угу» с несколько незаинтересованным видом и отдала слуге вуаль.

Со сцены ей было хорошо видно зрителей. Тот, на ком она была больше всего сосредоточена — Феликс Арк Ридилл — разумеется, был в поле её зрения.

Во время выступления Элиан постоянно следила за Феликсом. Даже когда она играла сцену, где признаётся в своих чувствах Ральфу, она, игнорируя указания режиссёра, повернула голову в его сторону.

Феликс, конечно, тоже смотрел на Элиан… но его глаза видели в ней лишь актрису на сцене. Таким же взглядом он смотрел на Ральфа и остальных актёров. Он не уделял всё своё внимание только ей.

Это неправильно. Ведь в конце концов он станет моим мужем.

Элиан печально вздохнула с каким-то мечтательным выражением на лице.

Я не могу допустить, чтобы всё так закончилось. Господин Феликс должен смотреть только на меня… он должен любить меня всё больше и больше.

Элиан хотела играть в пьесе вместе с Феликсом, поэтому неоднократно просила режиссёра сделать его главным героем, но, к сожалению, её желание не было исполнено. Ей ответили короткой фразой, что он занят делами студенческого совета.

Двоюродный дедушка говорил, что я любима больше. Значит, и господин Феликс должен любить меня. Так и должно быть.

Элиан отослала слуг и в одиночестве подошла к краю сцены. Там находилась декорация, изображавшая балкон. В конце сцены, невидимая для зрителей, стояла лестница, по которой на него можно было забраться.

Элиан положила руку на лестницу и произнесла короткое заклинание. Ничего сложного. Лишь небольшое заклинание ветра, чтобы сделать несколько трещин в деревянных досках.

Вскоре Элиан убрала руку с лестницы, вынула из своих пшеничных волос заколку и бросила её на балкон над сценой.

Затем, когда мимо проходил студент, игравший Ральфа, она вскрикнула:

— Кья!

Студент, услышав крик Элианы, тут же подбежал и спросил:

— Что случилось?

Элиан, с глазами, полными слёз, указала на балкон:

— Птица… схватила мою заколку… и унесла на балкон.

— Ах… Уверен, эта птица просто решила подшутить, чтобы привлечь ваше внимание, мисс Элиана.

Юноша весело улыбнулся и начал взбираться по лестнице, ведущей на балкон. Вероятно, он пытался показать себя с лучшей стороны перед Элиан.

Однако, когда он уже почти добрался до балкона, в лестнице, на которую он наступил, появилась трещина.

— А-а-а-ах!

Юноша протянул руку в воздух, словно прося о помощи. Но никто не схватил его — он рухнул на пол.

Элиан прижала руки к щекам и вскрикнула:

— Кья-я-я-я! Кто-нибудь, скорее, сюда!

———