Том 8. Глава 8: Ценность книги

Моника осматривала лавку, пока Феликс с довольным видом копался в старых выпусках «Весны Минервы». От его шокирующего заявления у неё немного свело желудок, но сам магазин заставил её сердце биться чаще.

Здесь было всё: и так называемые подержанные книги, изданные сравнительно недавно, и действительно древние фолианты, выпущенные в те времена, когда технологии печати и переплётного дела ещё только зарождались. Беглый осмотр показал, что примерно половина книг на полках — это развлекательные романы для массового читателя, а вторая половина — практические и академические издания. Встречались и редкие экземпляры, вышедшие из печати. Хотелось почитать что-нибудь о магии, но, конечно, тогда он бы понял, что Моника умеет колдовать.

Она неспешно шла вдоль полок в поисках книги по математике, пока не остановилась перед учебниками по медицине и биологии. Моника обратила внимание на знакомое имя, которое отдалось в её сердце. Успокоившись, она медленно провела пальцем по корешкам книг.

— …Ах.

Взгляд Моники зацепился за одну из обложек. Книга была издана пять лет назад, а потом запрещена, все её копии отозвали и сожгли.

[Свойства магии в наследственных чертах. Бенедикт Рейн.]

Моника потянулась к книге, будто её манило к ней, потом взяла её и дрожащими пальцами открыла обложку.

Начало было ровно таким, каким она слышала его множество раз.

«Человеческое тело состоит из огромного количества чисел».

Содержание было трудно понять без глубоких знаний как в биологии, так и в магии. Моника, не изучавшая биологию, смогла осилить лишь половину.

Но цифры в таблицах и на графиках она запомнила.

— 18473726, 385, 20985.726, 29405.84739, 235, 2108877, 25…

Эта книга, каждая страница которой была сожжена дотла, была доказательством жизни её отца после того, как его казнили как еретика. И теперь она могла прочесть те числа, которые углядела тогда, в идеальном виде.

Моника прижала её к груди и бросилась к Портеру.

— П-простите… я бы хотела… купить… эту книгу… пожалуйста!

Мужчина поднял голову от своей рукописи и посмотрел на Монику. Затем его взгляд упал на название книги, и глаза за очками слегка расширились.

— Эту книгу мне доверил мой друг. И я не собираюсь продавать её за дёшево.

Моника удивилась, узнав, что этот человек, Портер, был другом её покойного отца. Но поскольку она не могла говорить о нём в присутствии Феликса, ей пришлось взять себя в руки.

— С-сколько?

Портер поднял два пальца и показал ей. Обычно подобная специализированная книга стоила около одной серебряной монеты. Но он просил две, что вдвое дороже.

— Два золотых.

Моника невольно сглотнула. Два золотых хватит простолюдину на то, чтобы прожить долгое время, совсем не работая. Она, как одна из Семи Мудрецов, накопила достаточно, чтобы приобрести себе дом в столице, но поскольку редко что-то покупала, то никогда не носила с собой много денег, тем более два золотых.

— Э-э-э, вы могли бы придержать эту книгу? Я обязательно вернусь и заплачу…

— Сколько лет потребуется такой девочке, чтобы заработать два золотых?

— Ох…

Она могла бы заплатить два золотых, если бы захотела. Но тогда её личность может быть раскрыта.

Пока Моника отчаянно пыталась придумать, как попросить отложить покупку, Феликс, стоявший рядом, положил на прилавок деньги.

— Этого хватит?

Моника посмотрела на него ошарашенными глазами:

— Я… я не могу их принять… Я не могу позволить, чтобы ты заплатил за меня… тем более, так много…

— Считай, что я заплатил за то, чтобы ты не проболталась о моих ночных прогулках. — затем Феликс немного нагнулся и заглянул Монике в лицо. — Я знаю, что ты не обрадуешься, если я подарю тебе украшения, но… ты ведь хочешь эту книгу, верно?

— Ну, да… но два золотых…

— Не знаю, сколько стоит эта книга, но тебе она очень дорога, я ведь прав?

На этих словах из её глаз хлынули слёзы.

Все насмехались над исследованиями её отца, над книгами, которые сжигали, называя их никчёмными. Их топтали, рвали на куски и бросали в огонь. Сколько бы Моника ни твердила об их ценности, никто её не слушал… Более того, ей было даже не позволено что-либо говорить, за любую попытку её избивал дядя. Он бил её снова и снова, приказывая молчать, пока она не теряла дар речи.

Феликс не знал истинной ценности этой книги. Тем не менее, он признал и позволил Монике дорожить ею. Подумав обо всём этом, Моника ощутила прилив счастья. Она всё кивала и кивала, а слёзы продолжали течь по её лицу.

Эта книга действительно была ей очень дорога. Она служила доказательством жизни её отца.

Феликс наклонился и кончиком пальцев смахнул её слезы.

— Ну, я не хотел доводить тебя до слёз… Может, улыбнёшься мне?

Феликс нежно прищурил глаза, когда Моника сквозь слёзы натянуто улыбнулась.

Портер со угрюмым видом взял деньги.

— Два золотых, оплачено.

Он спрятал монеты в небольшой сейф, а затем передал книгу Монике.

Книга её отца стоила два золотых.

— Теперь она ваша.

Моника вытерла слёзы рукавом и дрожащими руками взяла книгу. Прижав её к груди, она глубоко поклонилась Портеру и Феликсу.

— Большое вам спасибо за то, что вы… так высоко оценили эту книгу!

— …Разве человек, с которого содрали такие деньги, не должен злиться на обман?

К удивлению Портера, Моника отчаянно замотала головой.

Её отца вряд ли волновала бы репутация или ценность, которую другие придавали его трудам, но Моника всё равно была намного счастливее, понимая, что работа отца была продана не за бесценок.

Феликс ласково посмотрел на Монику. Та с красным носом плакала и прижимала к груди книгу, но даже так счастливо улыбалась.

Казалось, будто ему вспомнилось нечто давно позабытое.

⚚⚚⚚

В Доме госпожи Кассандры был большой банкет. Причиной стало щедрое пожертвование, которое сделал один богатый гость. Этот же постоялец остановился с некой девушкой в самой великолепной комнате. Хотя он и сказал, что не нуждается в девушке из заведения, это было бы неуважительно по отношению к Дому госпожи Кассандры, если бы она не предоставила никаких услуг.

Дорис, самая популярная женщина в этом заведении, покинула вечеринку и постучала в дверь гостевого номера, неся поднос с лёгкими закусками, фруктами и бутылкой лучшего ликёра, что ей удалось найти.

Вдруг у них там уже бурная ночь, так я смогу к ним присоединиться. Но если эта девчонка ещё не разобралась в тонкостях, то старшая сестрёнка Дорис её научит.

С такими мыслями она открыла дверь и невольно моргнула.

Её гости сидели на диване в самой роскошной комнате и тихонько читали.

— Постойте, эй-эй! Как пара молодых мужчины и женщины могут сидеть так поздно и вместе читать?! Здоровый мужчина и здоровая женщина должны заниматься чем-то поинтереснее!

— О, Дорис. Ты не могла бы оставить напитки вон там? Я как раз дошёл до самого интересного.

Дорис не знала настоящего имени мужчины, который был постоянным гостем в этом заведении. Он называл себя Бароном, но она чувствовала, что его статус должен быть выше.

Для Дорис было важно не то, кто этот мужчина, а как он ведёт себя в постели и сколько платит. В обоих смыслах этот сэр Барон был идеален.

Он не смотрел на девушек свысока, не был высокомерным или жестоким, и был хорош в постели. К тому же, его привлекательная внешность и большие деньги заставили не одну девушку влюбиться в него.

И вот этот самый Барон, который, казалось, знает толк в ночных развлечениях, сидит наедине с молодой девушкой и читает!

— Эй, малышка! Тебе нормально? Таким поведением ты называешь своего мужчину непривлекательным!

— …Да, я как раз читаю об этом. Раньше считалось, что наследуемые признаки подобны смешавшимся жидкостям. Но в этой книге предположено, что на самом деле наследственность определяется мелкими частицами — генетическими. Их можно назвать чертежами человека, определяющими количество маны и её свойства.

— Я не это имела в виду!

Дорис налила принесённый ликёр в пустой стакан и подтолкнула его к Монике.

— Вот, выпей!

— А, хорошо.

Моника приняла стакан. Зачитавшись, она совсем забыла, что хотела пить, и отхлебнула половину стакана залпом.

Дорис также налила немного ликёра в стакан Барона, и он, немного отпив, прикрыл глаза:

— Хм, хорошее вино.

— Правда? Лучшее. Его велела принести мадам.

— Мм, читать книгу, запивая хорошим вином, не так уж и плохо.

— Вино не для этого! — выкрикнула Дорис

Моника тут же закрыла книгу и молча встала. Её взгляд опустел, глаза стали напоминать стекляшки.

— …Моника? — позвал её Барон, отложив журнал.

В ответ она лишь невнятно пробормотала:

— …Ох… как жарко… — она начала раздеваться. Всё произошло так быстро, что они не успели её остановить.

На этом её странности не закончились. Подойдя к Барону шаткой походкой, она схватила его за руку и стала её щупать.

— …Нет подушечек.

Есть куда более приятные места, чтобы коснуться, когда хочешь доставить удовольствие джентльмену. Почему ладонь? И что ещё за «подушечка»? Полная бессмыслица.

Пока Дорис пребывала в оцепенении, Моника прижала руку барона к своей щеке, потом грустно опустила брови и промямлила:

— …Нет подушечек.

Моника печально шмыгнула носом, покачалась, добралась до кровати и, свернувшись калачиком в одном нижнем белье, улеглась, как зверушка. И вот так, оставив загадочные слова: «Хочу стать кошечкой…», она уснула.

Дорис медленно повернула голову и посмотрела на Барона.

— Сэр Барон, ты подобрал кошку?

— Ну, такое мне тоже довелось увидеть впервые. Я, честно говоря, удивлён.

— И что она вообще имела в виду под «подушечкой»?

— Кто знает.

Они снова посмотрели на кровать и увидели на ней мирно спящую Монику, что-то бормотавшую во сне.

———