Том 8. Глава 5: Брошь

— Какая ты худая! — сказала Дорис. — Даже не знаю, что тебе довелось пережить, но не переживай, мы тебя здесь откормим. И даже такое тощее тельце может доставить мужчине немало удовольствия, если правильно использовать его! Слушай внимательно. Наша работа — ублажать клиентов, но им особенно нравится, когда женщина стонет и кричит от их прикосновений. Поэтому ты и сама должна получать удовольствие! Например, вот здесь и здесь… А ещё, если будешь трогать вот тут, тебе тоже будет хорошо…

На этом моменте, когда Дорис бесцеремонно запустила руку Монике под одежду, её воспоминания обрываются.

⚚⚚⚚

Чмок.

Нежное прикосновение к щеке вернуло Монику в сознание.

Ах, лапка Неро... — подумала она, но, открыв глаза, поняла, что находится не в своей горной хижине и не на чердаке, а в комнате, увешанной золотым и красным убранством, от которого было больно глазам. Она повернулась налево, куда, как ей показалось, коснулась лапка, и увидела Феликса с неописуемым выражением лица.

— Пришла в себя?

— Ва... Ва-ва-ва-ва...

Она хотела сказать «Ваше Высочество», но Феликс прижал указательный палец к её губам.

Моника покрылась холодным потом и стала осматривать помещение. Она поняла, что сидит на роскошном диване, прислонившись к Феликсу. Напротив неё восседала мадам Кассандра, а рядом с ней стояла Дорис. Их взгляды встретились, и Дорис горько усмехнулась, накручивая янтарные волосы на палец.

— Ну, извини. Я думала, тебя продадут к нам.

— ...

Только теперь Моника заметила, что на ней бордовое платье, больше напоминавшее нижнее бельё, которое она одела по наставлению Дорис.

Апчхи! — чихнула она.

Феликс снял пиджак, чтобы накинуть его ей на плечи.

— Дорис, — укоризненно сказал Феликс, на что та лишь криво улыбнулась.

— Да-да, прости. Я дам ей тёплую одежду. И перчатки тоже не помешают.

— Эм... Я... Я просто хочу вернуть свои вещи. Вот и всё.

Моника поспешно встала и вернула пиджак Феликсу.

— А я верну вам его... Апчхи!

Она снова чихнула, и бретельки платья соскользнули, обнажив весь её верх. На ней не было корсета, поэтому платье легко сползло на пол. Она присела, подняла его, натянула бретельки и стала внимательно осматривать подол, чтобы убедиться, что он не испачкан.

Феликс и Дорис остолбенели.

— ...

— ...

Мадам Кассандра приподняла брови, глядя на невозмутимую Монику, которую больше волновали пятна на платье, чем то, что оно только что упало на людях.

— Какая странная девочка.

— Эм... Могу я получить свою одежду?

— Дорис, отдай ей её вещи, — указала подбородком мадам Кассандра.

Дорис ответила: «Хорошо», и подозвала Монику к себе.

Она замялась, а Дорис, выглядя озадаченной, почесала щеку:

— Не бойся, я просто хочу вернуть тебе одежду, только и всего.

— Х-хорошо...

— Хотя, если хочешь, могу тайком научить тебя, как ублажать сэра барона.

Моника яростно замотала головой, на что Дорис весело рассмеялась.

⚚⚚⚚

После того как Дорис вернула ей одежду, Моника надела тёплую шубу и перчатки. Никогда прежде не носившая шубу, она удивилась её тяжести, но, надев, поняла, что в ней очень тепло и она хорошо защищает от ветра.

Если бы у меня была такая, мне, возможно, не пришлось бы кутаться в тонкое одеяло, когда я пишу холодной ночью.

Феликс улыбнулся:

— Да, тебе идёт. В этой шубке ты похожа на зверёныша.

— П-пожалуйста, не называй меня «белочкой»…

— Не буду, Моника. А теперь пойдём.

С этими словами Феликс слегка протянул Монике левую руку.

Как и учила Дорис, правильный способ в этой ситуации — обхватить её руками. Однако разница в росте между миниатюрной Моникой и высоким Феликсом была слишком велика. Она долго мучилась, но в конце концов просто ухватилась за его рукав кончиками пальцев. Таким образом, ей не нужно было беспокоиться, что они потеряются. Феликс не стал её упрекать.

— Есть один магазин, который я хочу посетить, но мне хочется также прогуляться. Думаю, будет интереснее сначала осмотреть прилавки и уличных торговцев, — с этими словами он завернул на переулок с уймой ларьков.

Большинство людей ожидали бы увидеть прилавки с шашлыком и соком, но многие ларьки в этом районе по ночам продавали украшения. Видимо, владельцы прилавков, которые торгуют едой и напитками днём, сдают их в аренду тем, кто продаёт украшения ночью.

— Эй, господин. Посмотрите, что у нас есть. Здесь вы найдёте всевозможные украшения, от которых все дамы в публичном доме будут в восторге! Как насчёт красивых браслетов для вашей юной леди? У нас также есть серьги.

— Давай посмотрим, — ответил Феликс и остановился, чтобы рассмотреть украшения, а лавочник потёр руки.

— Наши украшения особенные. Всё-таки они изготовлены с благословения известного мага.

— О, у вас есть артефакты?

— Да-да, что-то вроде них.

Видимо, слова «благословение» и «амулет» были популярнее у молодёжи, чем «магический артефакт».

Лавочник стал убедительным тоном объяснять, что ожерелье с помощью заклинания увеличивает привлекательность, а кольцо отгоняет зло и так далее. Все изделия красиво переливались в свете фонарей. Владелец, должно быть, хорошо знал, что ночью гораздо труднее отличить дешёвый товар от качественного, чем днём.

...Ни один из них не похож на магический артефакт.

На кольце и на застёжке были выгравированы какие-то магические символы, но все они были полной бессмыслицей. Возможно, Феликс знал об этом, но делал вид, что ему интересно, поскольку в его взгляде не было никакого энтузиазма. Он просто впустую смотрел на них.

Моника разглядывала украшения и вдруг заметила брошь, которая отличалась от остальных. Говоря прямо, её основа была сделана довольно искусно. По сравнению с другими милыми украшениями, орнамент был в разы сложнее. Её изготовили из топаза, а выгравированная на ней магическая формула была настоящей.

...Простой защитный барьер, но не особо сильный...

Хозяин лавки повысил голос, когда увидел, что Моника уставилась на брошь.

— О, у вас хороший глаз, юная леди. Вы заметили, что эта брошь отличается от других, — хозяин замолчал, наклонился вперёд и сказал вполголоса, словно по секрету. — Эта брошь, возможно, и подержанная, но... эй! Она была сделана одним из Семи Мудрецов, Магом Самоцветов!

— О...

Упоминание о Семи Мудрецах заставило Монику вздрогнуть. Стоявший рядом с ней Феликс приложил палец к подбородку и пробормотал:

— Я слышал, что Эммануэль Дарвин, Маг Самоцветов, — гений в создании магических артефактов.

— Вы очень осведомлены, господин. Всё верно! Если брать цены на артефакты, изготовленные им, в официальных источниках, то на те же деньги можно купить дом в столице! А здесь я предлагаю её по специальной цене... Интересует?

— Можно посмотреть брошь? — спросил Феликс.

Лавочник дружелюбно ответил: «Конечно», завернул брошь в ткань и передал ему. Затем Феликс взял её и посмотрел на топаз в свете фонаря. Вероятно, проверяя, есть ли внутри магическая формула.

На тыльной стороне было выгравировано очень маленьким шрифтом имя Эммануэля Дарвина.

Как ни посмотри, эта брошь была подделкой. Магическая формула была недостаточно точной, да и, по сути, артефакт, созданный одним из Семи Мудрецов, не мог продаваться в таком ларьке. Единственное, что беспокоило Монику, так это орнамент украшения. Она уже видела что-то очень похожее.

...Она похожа на брошь сэра Сириела...

Сириел Эшли накапливал в себе слишком много маны, поэтому он всегда носил брошь, чтобы поглощать и высвобождать ману наружу. Моника сама держала её в руках, поэтому она никак не могла ошибиться.

На броши сэра Сириела тоже было выгравировано имя Мага Самоцветов.

На брошь Сириела не было наложено заклинание, предотвращающее её разрушение со временем. И на броши в руке Феликса был лишь грубый защитный барьер. Они были очень похожи, как в орнаменте, так и в странностях магической формулы.

— Отлично, мне нравится. Я возьму её, — сказал Феликс и заплатил непомерно большую сумму для подобной лавки.

— Хе-хе, какой вы щедрый, господин. Спасибо за покупку!

Моника с тревогой наблюдала, как он убирает её в карман.

Его Высочество заметил, что брошь похожа на ту, что у сэра Сириела?

По прекрасному профилю Феликса она не могла понять, о чём он думает, и всё же, без особой причины, она продолжала смотреть на него, на что он обратил свои голубые глаза к ней.

— Эй, Моника. Может, тебе приглянулось какое-нибудь украшение? Я куплю тебе всё, что ты пожелаешь.

— ...Нет. Мне ничего не нужно, — медленно покачала головой Моника.

Феликс слегка наклонился и заглянул ей в лицо:

— В тот день, на шахматном турнире, ты была с макияжем. Он тебе очень шёл.

— ...

— Позволь подарить тебе украшение, которое ещё больше скрасит ту Монику.

Большинство дам растаяли бы, если бы Феликс прошептал им такие слова своим мягким, нежным голосом. Но Моника ничего не почувствовала. Подумав о причине этого, она неуклюже сказала:

— Эм... Ва... то есть, Айк, ты помнишь нашу первую встречу?

— В старом саду, когда ты уронила свои орешки?

— Да, тогда, когда ты подобрал их... Я была очень... очень счастлива.

Монике, которая только недавно поступила в академию и ни с кем не была знакома, лента, подаренная Ланой, и орешки, подобранные Феликсом, казались настоящими сокровищами. Она даже думала, что есть их — просто расточительство.

— Ну, я не знаю, как сказать, но... даже если бы ты купил сейчас мне украшение, я уверена, что не была бы так счастлива, как тогда с орехами... Мне так кажется.

От неуклюжих слов Моники Феликс слегка опустил брови и тоскливо улыбнулся.

— Понимаю...

Одинокое выражение его лица заставило Монику почувствовать себя ужасно виноватой. Независимо от причины, Моника отвергла его доброту. Поэтому она поспешно продолжила:

— К тому же, я-я только недавно начала интересоваться модой, и поскольку я новичок, мне ещё рано брать украшения... ну, в смысле, украшения предназначены для опытных, так что я думаю, что ещё не готова! — отчаянно оправдывалась Моника.

Феликс всё это время смотрел на неё, а в следующее мгновение весело захихикал:

— Что ж... ха-ха, пусть будет так.

Моника бодро кивнула и облегчённо вздохнула про себя.

———