Том 1. Глава 7: Злодейка любит Безмолвную Ведьму

Луис тщательно промазал волосы Моники тонким слоем душистого масла и с особым вниманием расчесал их.

— Слушай внимательно. Красоты достигнуть за день невозможно. Для этого нужно время и усилия. Академия Серендиа создана для детей из благородных семей. Поэтому плохой вид сделает там тебя белой вороной.

Закончив с волосами, Луис достал ещё один крем и начал тщательно втирать его в кожу Моники. Моника чувствовала себя словно кукла в его руках, полностью отданная на его милость.

— Крайне важно увлажнять волосы и кожу! Я дам тебе отдельный набор масел и кремов, каждый вечер тщательно наноси их. Поняла?

— Д-да… — едва слышно ответила Моника, пока Луис разминал ей щеку.

Он был невероятно педантичен, когда дело касалось красоты. Его фигура была настолько утонченной, что его легко можно было принять за женщину. Хотя ему было под тридцать, выглядел он гораздо моложе.

Очевидно, что такую красоту Луис поддерживал ежедневным уходом.

— Луис… ты красивее даже самих девушек...

Как только она невольно озвучила свою мысль, рука, которая до этого мягко намазывала крем на её щеку, резко врезалась ей в лицо. Больно.

На прекрасном, женственном лице Луиса появилась холодная улыбка, от которой по спине пробежал холодок.

— Коллега, позволь мне рассказать тебе одну вещь. Я смертельно ненавижу, когда мне говорят, что я выгляжу как женщина. Хочешь узнать, что случилось с дураком, который однажды посмел мне так сказать?

Рука Луиса, сжимавшая лицо Моники, сдавила его ещё сильнее.

Моника задрожала от страха, чувствуя, как её голову буквально сдавливают.

— Я-я извиняюсь! Н-ни слова б-больше!

— Рад, что ты всё поняла, — сказал Луис, наконец отпуская её лицо.

А затем он вложил в руки Моники флакончик с ароматным маслом и баночку крема.

— Не забывай ухаживать за собой… Договорились?

С этими словами Луис улыбнулся ей.

Его улыбка была прекраснее любой женской, но в то же время ужаснее драконьей.

***

Прошло три дня с тех пор, как Моника поселилась в доме Луиса Миллера.

Она не отправилась в академию сразу, поскольку прежде нужно было дождаться дочь графа Кербека. Графство Кербек находилось неподалёку от границы, и потому дорога до столицы занимала около трёх дней.

Пока они ждали её приезда, Луис усердно обучал Монику основам устройства Академии Серендиа и светским манерам, а Розали приучала её к нормальному режиму питания и сна.

Хотя за эти три дня радикальных изменений не произошло, цвет лица Моники, который Луис когда-то назвал мертвецким, заметно улучшился. Ей было непросто привыкнуть к мысли, что ночью нужно спать, но после того, как у неё отобрали свечи и лампы, делать было больше нечего, и она в итоге послушно спала.

Что же касается её фамильяра Неро, то днём он обычно читал книги в углу её комнаты. Как оказалось, он одолжил у Рин несколько романов своего любимого автора.

Неро ловко переворачивал страницы любовного романа своей кошачьей лапкой, а иногда, когда ему хотелось размяться, просто бродил бесцельно по дому.

И вот сегодня, после обеда, когда Неро снова собирался прогуляться, он неожиданно вернулся и заговорил с Моникой под внимательными взглядами Луиса и остальных.

— Моника! Беда! К дому приближается что-то закрученное!

— За… крученное?..

— Ага! Оранжевое такое, закрутилось всё!

Что за «оранжевое закрученное», Моника понять не могла.

Она с удивлением уставилась на Неро, но тут к ней подошла Рин и тихо произнесла:

— Мисс Моника, прибыла дочь графа Кербека — леди Изабель Нортон. Ваша соратница по внедрению в Академию Серендиа.

***

— Охо-хо-хо! Всем доброго дня!

Тонкий, пронзительный смех, разнесшийся по всему особняку, принадлежал девушке примерно одного возраста с Моникой. Она была одета в багряное платье, расшитое роскошными золотыми нитями. Её светло-оранжевые волосы были завиты в великолепные локоны — видимо, именно их Неро и назвал «закрученными».

Моника застыла в дверях, придавленная напором этой девушки. Та, прикрыв рот веером, прищурила глаза и посмотрела на неё с издёвкой.

— Ах, тётушка Моника, доброго дня! По-прежнему одеваешься как нищенка, вижу. Даже стыдно становится, что ты младшая в семье Кербеков!

Моника побледнела, ощутив на себе явную враждебность.

Её слабая, чувствительная натура остро реагировала на недоброжелательные слова. Даже едва уловимый укол мог заставить её сжаться, а уж такие откровенные насмешки сразу навернули на глаза слёзы.

Но, прежде чем Моника успела съёжиться, мисс Изабель посмотрела на неё с торжествующей улыбкой.

— Ну как, похоже на злодейку? Я каждый день тренировалась, чтобы выглядеть убедительно! Никто не превзойдёт остроту моего смеха!

Моника не до конца поняла, что значит «острота смеха».

Увидев её растерянный взгляд, юная леди Изабель вдруг всплеснула руками, словно что-то вспомнив.

— Ах, как неловко! Я ведь даже не представилась.

Она изящно взялась за подол платья и грациозно поклонилась, как подобает аристократке.

— Приятно познакомиться, леди Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма. Моё имя — Изабель Нортон, дочь графа Азура Нортона из графства Кербек. Позвольте поблагодарить вас за помощь в уничтожении чёрного дракона — от лица моего отца и всех жителей наших земель.

Моника, оцепеневшая от шока и застывшая, как статуя, только моргала, не в силах вымолвить ни слова. А Изабель уже широко улыбалась, и в её улыбке не было ни капли прежней насмешки, только чистая, искренняя доброжелательность.

— Ах, я и представить себе не могла, что одна из Семи Мудрецов, та, что в одиночку расправилась с десятком виверн и даже победила легендарного Чёрного Дракона Вогана, окажется такой очаровательной! Говорят, у нас всего год разницы!

«На год старше… значит, ей, наверное, восемнадцать…» — машинально подумала Моника, разум которой всё ещё был словно в тумане. И тут Изабель, порозовев от волнения, схватила её за руки и, заглянув в лицо, восторженно воскликнула:

— Ах, пожалуйста… позвольте мне называть вас Старшей Сестрой, Моника!

Она младше?!

— А-а-а… э-э-э… это…

Луис, всё это время с улыбкой наблюдавший за сценой с дивана, встал и мягко, но настойчиво наклонил голову Моники.

— Давай же, мисс Безмолвная Ведьма. Изабель теперь твоя соратница, так что, может, поприветствуешь её?

— По-п-прошу… позаботиться… об-об… — Моника едва выдавливала из себя слова.

Луис тяжело вздохнул.

— Прошу простить, леди Изабель. Она немного застенчива.

— О, ничего страшного! Я знаю, Старшая Сестра Моника скромный человек… но она ведь сильнее, добрее и храбрее всех!

«О ком это она?» — подумала Моника. По крайней мере, сильной и храброй она себя точно не считала.

Но юная леди Изабель, похоже, полностью погрузилась в мир собственных фантазий. Прижав руки к румяным щекам, она устремила взгляд куда-то ввысь и начала с воодушевлением говорить:

— Чёрный Дракон Воган был чудовищем, которого не могли одолеть даже рыцари-драконоборцы! Его пламя, что родом из самой преисподней, способно сжечь всё на свете, даже защитные барьеры магов! Он был сильнейшим, свирепейшим из всех драконов! Уничтожить его в одиночку… не под силу никому! И потом — уйти, не сказав ни слова, после того как убила Чёрного Дракона… как это романтично!

На самом же деле Моника участвовала в сражении с чёрным драконом только потому, что Луис, взяв её за шкирку, сказал: «Ну-ка, почему бы тебе не размяться?»

Она ушла сразу после битвы не потому, что хотела казаться скромной, а просто из-за своей застенчивости.

Но для Изабель, не знавшей всех обстоятельств, Моника представлялась храброй и скромной великой волшебницей.

Это было чудовищное недоразумение, но Моника была слишком неуверенна в себе, чтобы объяснить правду, а Луис, разумеется, собирался использовать это недоразумение себе на пользу.

— Старшая Сестра Моника! Я слышала, что вы назначены тайным телохранителем Его Высочества Феликса! Для меня честь помогать вам! Дабы вас ни в коем случае не заподозрили, я приложу все усилия, чтобы как следует издеваться над вами! Так что не волнуйтесь и сосредоточьтесь на защите Его Высочества!

С этими словами Изабель схватила Монику за руки и начала энергично трясти их вверх-вниз.

Моника, полностью захваченная вихрем событий, смогла лишь пролепетать едва слышное:

— Х-х-хорошо…

***

Пока Изабель восторженно цеплялась за Монику, Луис мягко улыбнулся и чуть отстранился от них.

Тут к нему бесшумно подошла Рин в форме горничной и, склонившись, шепнула на ухо:

— Двое членов Магического Корпуса, которых вы направили в Академию Серендиа, были обнаружены Его Высочеством и исключены из академии.

«Какой проницательный принц», — подумал Луис, едва заметно цокнув языком.

После того как было уничтожен магический артефакт, он, на всякий случай, отправил в академию людей из Магического Корпуса, но он не ожидал, что их так быстро разоблачат.

Очевидно, теперь, когда Моника и Изабель поступят в Академию, второй принц начнёт подозревать их обеих.

Хотя между графом Кербеком и Луисом не было прямой связи, сам факт, что две ученицы вдруг поступают в одно время, должен был бы вызвать немалые подозрения. Второй принц вполне мог решить, что эти двое — люди Луиса Миллера.

— Нам нужен кто-то, кто отвлечёт внимание.

— И кто же это будет?

— Я зачислю своего бестолкового ученика в академию вместе с Моникой и леди Изабель.

На лице Луиса расползлась хитрая улыбка, а за стёклами очков сверкнул хищный блеск.

— В таком случае все подозрения Его Высочества непременно падут на него, верно?

Говоря о своём ученике, Луис вспомнил, как тот однажды разрушил половину здания школы Минерва — учебного заведения для магов.

Итак, в Академию Серендиа поступают: Моника Эверетт (Безмолвная Ведьма), у которой большие проблемы с общением; юная леди Изабель, играющая роль злодейки ради прикрытия; и ученик Луиса Миллера, известный тем, что когда-то разрушил школьное здание.

Рин про себя гадала, сколько продержится Академия Серендиа, если в неё одновременно поступят эти три… своеобразных человека? Как скоро она развалится?

— Месяца два, не больше.

— Что ты там бурчишь, глупая служанка?

Таков был её прогноз — через два месяца престижная Академия Серендиа перестанет существовать.

———