Том 1. Глава 6: Пожалуйста, не забывай о своём фамильяре

— Леди Эверетт.

— ……Д-да…

Лишь спустя добрых двадцать ударов сердца Моника смогла ответить Розали, жене Луиса.

Она не привыкла к обращению «Леди Эверетт», и поэтому замешкалась. К тому моменту, как она осознала, что пора бы уже ответить, она растерялась и не могла понять, уместен ли теперь будет её ответ. Но поскольку Розали всё ещё спокойно ждала, Моника собралась с духом — и вот что у неё получилось. Так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю.

Однако Розали не стала насмехаться и спокойно сказала:

— Простите, могу ли я узнать, сколько вам лет?

— Э-э… М-мне семнадцать… А вы… вы старше… поэтому… вам не нужно… обращаться ко мне с «леди»…

Сбивчиво мямля и запинаясь, Моника не могла толком закончить мысль.

Розали не отводила взгляда и внимательно рассматривала её, глядя не как на оборванку, а как на некую диковинку. Затем, вдруг, протянула руку и пригладила торчащую чёлку Моники, убрав её с глаз.

— Что ж, раз вы настаиваете… Прошу прощения, мисс Эверетт.

И, без лишних церемоний, Розали оттянула нижние веки Моники.

Моника от неожиданности моргнула, но Розали негромко, твёрдо велела:

— Не двигайтесь.

После этого Розали, как ни в чём не бывало, продолжила осмотр: велела открыть рот, заглянула внутрь и осмотрела всё её оставшееся тело вплоть до ноготков рук.

— Движение глаз в норме, кровоточивости дёсен нет. Но нижние веки и ногти бледные. Кроме того, сухость кожи, низкий вес для возраста… У вас явные признаки недоедания и анемии. Сколько часов в день вы спите?

На этом вопросе Моника замялась, начала теребить пальцы и смотреть в пол.

Живя в своей избушке и постоянно ведя расчёты, она никогда не имела чёткого режима сна.

Ведь Семь Мудрецов получали хорошее жалование, поэтому не нужно было экономить на свечах или масле для ламп, так что Моника могла часами сидеть за расчётами, пока тело не отключалось само.

— Э-э… ну… я… спать ложусь… когда как…

— Сколько раз в день вы едите? И сколько вы обычно едите за раз?

— Ну… если проголодаюсь, могу поесть орешков… иногда печенье…

В общем, она ела и спала только тогда, когда организм начинал бить тревогу. Ела ровно столько, чтобы притупить голод — ведь после сытной еды становилось сонно, а она этого избегала.

Выслушав всё это, Розали принялась расспрашивать, не болела ли Моника раньше чем-то серьёзным, есть ли аллергия на какие-либо продукты — вопросы сыпались один за другим.

Моника отвечала, путаясь и запинаясь, Розали же продолжала спрашивать — и так множество раз, пока наконец Розали не закончила допрос и не подозвала Рин.

Высший дух в униформе горничной появилась на зов Розали куда быстрее, чем на приказ Луиса.

— Вы звали, леди Розали?

— В духовке стоит суп. Разогрей, пожалуйста. И ещё — размочи хлеб в тёплом молоке на медленном огне.

— Как прикажете.

Когда Рин поклонилась и удалилась, Розали повернулась к Монике и засучила рукава.

Схватив Монику за плечи, она потащила её испуганную в ванную.

— Чтобы превратиться обратно в человека, тебе нужно всего лишь выспаться и поесть как следует. Но для начала — в ванну. Гигиена — основа здоровья.

Не теряя времени, Розали раздела Монику, кинула её в ванну и тщательно вымыла с ног до головы.

Она также подровняла ей волосы, которые та всё это время отращивала, сказав:

— Волосы в глазах могут их поранить.

Руки её двигались быстро, чётко, без всякого стеснения и нерешительности.

Когда Монику, теперь аккуратно постриженную и переодетую в старенькое платье Розали, привели в порядок, всё это время отсутствовавший Луис наконец вернулся.

— Ого, прямо-таки на человека стала походить.

Что за комментарий…

Моника сжалась и лишь беззвучно открывала рот, беспомощно шевеля губами, в то время как Розали, расчёсывая волосы, зыркнула в сторону Луиса.

Пусть она и было женщиной, её взгляд был твёрд и непоколебим.

— Не могу поверить, что ты привёл ко мне пациента в таком состоянии, Луис Миллер. Я не отпущу девочку в таком виде.

Когда Розали произнесла слово «пациент», Моника неуверенно пробормотала:

— Я… здорова…

Но Розали твёрдо возразила:

— Любой, кто посмотрит на тебя сейчас, скажет, что ты больна.

Что муж, что жена — оба из одной породы. Несмотря на то, что внешне они совсем не похожи, в откровенности и прямоте высказываний они были два сапога пара.

Пока Моника открывала и закрывала рот, словно рыба, Луис бросил на неё взгляд и сказал:

— Розали — врач. Так что тебе лучше прислушаться к её словам, коллега.

И вправду, смотрела она на Монику именно как на пациента, нуждающегося в лечении.

Розали была женщиной спокойной, но с упорством врача, который не допустит, чтобы лечащийся сказал «нет». И Монику она признала пациентом.

— Лечение простое: нормальное питание и режим сна.

Как раз в этот момент Рин принесла еду для троих и аккуратно расставила её на столе.

Пища была простой: хлеб, салат, жареная утиная грудка, суп. Но Монике принесли отдельную порцию: хлеб размочили в молоке, а мясо нарезали мелкими кусочками.

— Не заставляй себя есть всё сразу. Лучше понемногу, но в равных пропорциях.

— Д-да…

Суп и хлеб с молоком на вкус были простыми, но такими тёплыми, такими домашними... Моника даже не помнила, когда в последний раз ела горячую еду.

Она всегда увлекалась расчётами, забывая поесть. И точно так же, когда начинала есть, забывала обо всём вокруг. Вот и теперь: стоило начать, и она уже не могла остановиться, пока не доела всё подчистую (именно поэтому обычно старалась поесть как можно быстрее, чтобы не забыться в трапезе).

Тарелка опустела, и тогда Розали сказала:

— Молодец.

Затем поставила перед Моникой маленькую тарелку с десертом — вишнёвым пирогом.

А Луису пирога не досталось.

— Розали, а где мой? — недовольно проворчал он, поглядывая на поглощенную пирогом Монику.

Розали спокойно выставила перед ним чашку послеобеденного чая и отрезала:

— Ты ешь слишком много сладкого. Наверняка в дороге чай с сахаром и вареньем пил без счёта? Дома сахар будем сокращать.

С этими словами она отодвинула сахарницу подальше от Луиса.

Луис с тоской покачал головой, достал из кармана небольшой пузырёк с надписью «алкоголь» и уже было собрался плеснуть его в чай, но Розали тут же отобрала у него бутылку.

— И алкоголя тебе больше тоже нельзя.

— Ох... Без сахара и выпивки, что же мне останется в жизни для радости?..

— Я твоя жена. И я же твой врач. Так что лучше слушайся меня, милый.

Луис, которому только что повторили его же собственные слова, сказанные Монике, замолчал и с угрюмым видом принялся пить чай без сахара.

Редко можно было увидеть Луиса в таком положении. Но Моника, увлечённая своим пирогом, ничего вокруг не замечала.

К слову, мысль о том, что Неро голоден и всё ещё сидит в её сумке, так и не посетила её.

———