Том 7. Глава 9: Игра в любовный треугольник: Возвращение. ~ Красота формы любовного треугольника ~

Из Минервы и Палаты прибыло по три студента-парня и одного преподавателя от каждой академии.

У студентов Палаты были коротко подстриженные волосы, и они производили впечатление серьёзных учеников, что отражало строгий порядок в их школе. Руководил ими мужчина лет сорока пяти с коротко подстриженными чёрными волосами и пронзительным взглядом.

С другой стороны, студенты Минервы, включая их капитана Барни Джонса, выглядели очень умными. Ими руководил молодой преподаватель, выглядевший несколько ненадёжно.

Кроме Барни, Моника никогда не встречалась ни с одним из других студентов, ни с их преподавателем. Возможно, его назначили после того, как Моника выпустилась.

Таким образом, здесь был только один человек, который знал о Монике Эверетт, Безмолвной Ведьме. И им был...

— Барни Джонс. Приятно познакомиться.

— …Я Моника Нортон.

Представители каждого учебного заведения обменялись приветствиями.

Моника всё время следила за Барни, но в его поведении не было никаких изменений.

Наверное, он не заметил Монику. Всё благодаря макияжу Ланы.

…А ещё, мне нужно держать осанку и улыбку. Осанка и улыбка*.

[п/п: не люблю делать примечания по вопросам перевода и считаю их лишними, но тут такой момент. Вообще изначальный перевод не про улыбку, а «выражение лица». Что подразумевается под «держать выражение лица» не совсем понятно, какое там выражение лица она держит и чем оно отличается от обычного. Заменил на улыбку, потому что в строчке ниже в оригинале четко написано «улыбаться».]

Ей было трудно улыбаться так же естественно, как другие, но она крепко сжала губы и выпрямила спину, чтобы не выглядеть нервной.

Благодаря корсету, её спина была прямее, чем обычно, и ей казалось, что она стала выше.

Было бы преувеличением сказать, что она стала другим человеком, но макияж Ланы придал Монике немного смелости.

Всё в порядке, всё будет хорошо. Он меня не заметил.

Пока Моника отчаянно убеждала себя в этом, Дэн Реддинг, преподаватель из Палаты, осмотрел людей из Академии Серендиа и заговорил:

— …Полагаю, в этом году у вас другой состав.

Несмотря на суровое лицо, тон его был вежливым, и Бойд, лицо которого напоминало наёмника, тяжело кивнул:

— Мы меняем игроков каждый год.

— Я с нетерпением ждал возможности посоревноваться с прошлогодними студентами из Академии Серендиа, поскольку они были очень сильны. Разве вы так не думаете, сэр Питтман?

Преподаватель из Минервы по имени Питтман, казалось, витал в облаках.

Когда Реддинг повторил: «Сэр Питтман?», тот вздрогнул, поднял голову и расплылся в улыбке.

— Ах, да, точно. Угу.

Реддинга из Палаты можно было назвать серьёзным, а Питтмана скорее рассеянным.

Пока два преподавателя восхваляли прошлогодних студентов Серендии, Бойд, преподаватель Академии, низким голосом, который, казалось, исходил из самих недр земли, коротко заявил:

— В этом году мы тоже сильны.

Бойд, возможно, был немногословным учителем, но каждая его фраза всегда звучала весомой.

Реддинг немного напрягся. Питтман же, как и всегда, выглядел беззаботно.

— …Да, с нетерпением жду.

— О, пожалуйста, будьте полегче с нами.

Матч ещё не начался, но между преподавателями уже завиднелись искры, раньше, чем между самими студентами.

Шахматный турнир проводился под предлогом дружеской встречи трёх школ, но также был одним из мест, где они боролись за первенство среди трёх самых престижных академий.

В прошлом Палата установила рекорд по количеству побед подряд, но после ошеломительной победы Академии Серендиа в прошлом году, которая прервала их серию выигрышей, они, казалось, были особенно напряжены.

Реддинг взглянул на Монику и слегка прищурился:

— Итак, в этом году Академия Серендиа снова выбрала представительницей студентку? Что ж, мисс Эшли в прошлом году была очень сильным игроком. И, мисс Нортон, не так ли? Я надеюсь, ваши навыки соответствуют нашим ожиданиям.

Внезапное внимание заставило Монику вздрогнуть.

Среди шахматистов было намного меньше женщин, чем мужчин. Особенно, когда речь заходила о том, чтобы представлять свою академию. Один лишь тот факт, что Моника была студенткой, был достаточен, чтобы привлечь внимание окружающих.

Моника застыла, крепко сжав руки перед собой, когда Бойд похлопал её по плечу своей большой рукой.

— Она многообещающий новичок.

— Очень интересно. Мг, да, очень.

Ей показалось, что между Бойдом и Реддингом пролетели искры. Не теряя осанки и улыбки, Моника принялась считать про себя число Пи.

— К тебе сегодня столько внимания, мисс Нортон.

Эллиот сделал ей лёгкое замечание, пытаясь, вероятно, разрядить обстановку.

Однако Моника вовсе не собиралась поддерживать шутку Эллиота.

— Эй, мисс Нортон! Эй!

Эллиот помахал рукой у неё перед лицом, но она, конечно, его не услышала.

— 2847564823378678316527120190914564856692…

— …Ох, чёрт. Прямо как с бухгалтерией.

Эллиот приложил руку ко лбу, а Моника продолжала повторять Пи, напряжённо выпрямив спину.

В тот момент, когда окружающие начали странно смотреть на Монику, Бенжамин Молдинг, средний игрок из Академии Серендиа, закричал:

— Не волнуйтесь! «Трио Грациозо» в исполнении нашей Академии Серендиа непременно завладеет вашими сердцами! Если превосходное пианино — это мисс Нортон, а лёгкая скрипка — Эллиот, то я — искусный виолончелист, способный менять и сотрясать сердца слушающих! Ах, я слышу, слышу… гомон публики, чьи души потрясены нашей музыкальной партией!

Моника оказалась в мире чисел, а Бенжамин — в мире музыки.

Эллиот оказался зажатым между ними двумя и уже выглядел уставшим, хотя игра ещё даже не началась, а затем посмотрел на Бойда.

— …Теперь я наконец-то понял, почему вы выбрали меня капитаном, профессор Бойд.

Другими словами, ему досталась незавидная роль присматривать за ними.

⚚⚚⚚

Моника продолжала повторять число Пи, пока капитаны каждой академии вытягивали жребий, чтобы определить пары соперников.

Первый матч состоится утром: Академия Серендиа против Палаты.

Второй — после обеда: Минерва против Академии Серендиа.

Третий матч будет после короткого перерыва: Палата против Минервы.

Матч против Минервы, где был Барни, должен был состояться после обеда.

Поскольку Барни был капитаном Минервы, он не мог встретиться с Моникой, первым игроком.

Первая игра начнётся после вступительной речи и небольшого перерыва.

Перед началом матча Моника вышла из комнаты ожидания и пошла в гримерку с зеркалом. Она немного беспокоилась, не испортилась ли причёска, которую сделала ей Лана.

В Академии Серендиа училось множество благородных дам, поэтому в ней было много гримерок.

Моника побежала в ближайшую из них. Убедившись, что её прическа и макияж в порядке, она посмотрела прямо на себя в зеркале.

В нём отражалась нормальная и здоровая девушка семнадцати лет.

В горной хижине, где она жила когда-то, тоже было зеркало. Луис Миллер, которому надоело смотреть на внешний вид Моники, специально принёс его, сказав: «Хоть немного следи за собой».

Однако она редко пользовалась тем зеркалом. У неё не было интереса к нарядам и ей казалось, что на люди можно выйти в простом капюшоне.

…Но теперь, кажется, я понимаю, почему Луис велел мне заботиться о своей внешности.

В светском обществе внешний вид был оружием, одним из множества. Об этом можно сказать на примере Феликса и Бриджит.

Быть ухоженным равно быть вооружённым.

С этой мыслью корсет, который она надела, начал ощущаться как доспех. Сначала она ненавидела его за то, что он был таким тугим, но теперь он вселял в неё уверенность.

Глядя в зеркало, Моника прошептала себе:

— …Т-ты сможешь!

Произносить своё решение вслух было неловко, но даже так оно придало ей сил.

Убедившись в себе, она вышла из гримёрки. До начала первой игры оставалось ещё несколько минут, но лучше было вернуться пораньше.

Торопливо идя по коридору, она заметила фигуру, заворачивающую за угол впереди.

Вид этой фигуры заставил её ноги подкоситься.

— Прошу прощения, мисс Моника Нортон.

Светлые волосы с лёгким завитком, знакомые очки и аккуратная форма Минервы. Монику остановил человек, который раньше был её лучшим другом — Барни Джонс.

Она тяжело сглотнула.

Какая реакция здесь была бы самой уместной? Если Моника скажет что-то неподходящее, ей казалось, что её сразу же раскроют.

Лучше всего было бы сказать: «Я тороплюсь» и пройти мимо.

И всё же, когда Барни впервые за долгое время заговорил с ней, ностальгия и грусть наполнили её сердце, заставив остановиться.

Даже после того жестоко прощания Моника всё ещё была рада, что он с ней заговорил.

— Могу я попросить вас уделить мне минутку?

Моника промолчала и слегка кивнула.

Всё будет хорошо, я уверена, он ещё ничего не узнал… — попыталась она убедить себя.

— Я был удивлён, когда увидел вас. Вы выглядите как одна моя старая знакомая. По совпадению, у вас даже одинаковое имя.

Старая знакомая… Значит, он больше не звал её подругой, расстроенно подумала про себя Моника, при этом удивившись своей грусти.

Она поняла, как сильно ей всё ещё хотелось дружить с Барни. Даже несмотря на то, что он так сильно её ненавидел.

— Кстати, мисс Нортон. Вы учились в Академии Серендиа в прошлом году?

— …

Если она кивнёт, рано или поздно её ложь будет раскрыта. Но если покачает головой, то может только укрепить подозрения Барни.

Моника сомневалась: отвечать или нет?

И это колебание привело к роковой ошибке.

— Есть какие-то обстоятельства, из-за которых вы не можете мне ответить?

Барни незаметно сократил расстояние между ними.

Вблизи стало видно, насколько выше он стал. Раньше ей нужно было лишь слегка поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Теперь ей приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть его лицо.

Холодные глаза, скрытые за очками, загоняли Монику в угол. Она сделала шаг назад, но он сократил освободившееся расстояние, не оставляя путей к отступлению.

Что мне делать, что мне делать, что мне делать?..

Моника задрожала, сцепив руки на груди. Её испуганный вид заставлял глаза Барни становиться всё холоднее и холоднее.

Он злится, определённо. Я должна извиниться, я должна попросить его простить меня…

В тот момент, когда Моника собиралась извиниться, запинаясь от дрожи, кто-то резко притянул её к себе.

— Эй, ты, не смей трогать мою девушку!

Прижимал Монику к себе, обнимая за талию, темноволосый юноша в шикарном парадном костюме.

Н-Неро-о-о-о-о-о-о-о?!

Почему он в парадном костюме, и почему он решил повторить ту сцену?

Пока Моника размышляла, на другое её плечо упал ещё один тяжелый груз.

Слегка сдвинув глаза, она увидела красивого светловолосого мужчину в таком же гламурном парадном костюме, как и у Неро — Рин — который держал Монику за плечо.

— Не смей трогать мою женщину, паренёк!

Вы сказали одно и то же!!!

Глаза Моники расширились до предела, а рот приоткрылся.

Однако Барни, вероятно, был удивлён больше, чем она. В конце концов, ни с того ни с сего появились двое вычурно одетых мужчин и прервали их.

— К-кто вы такие?..

Мне тоже интересно, кто они такие, — подумала Моника. Конечно, она не произнесла этого вслух.

Тем не менее, тот факт, что и Неро, и Рин, казалось, так оживлённо наслаждались собой, был сам по себе той ещё морокой.

Неро, например, сверкал глазами. Он примчался сюда не потому, что волновался за Монику, а чтобы насладиться этой ситуацией.

В довершение всего, Рин с очень серьёзным лицом заявила Барни:

— Возможно, я и считаю форму любовного треугольника прекрасной, но любовный квадрат для меня слишком… так что боюсь, я должен попросить тебя прекратить.

Какой абсурдный аргумент.

Однако, поддавшись странному напору или из-за нелепости происходящего, Барни растерянно отступил и кончиками пальцев поправил съехавшие очки.

— …Прошу прощения, что побеспокоил вас перед матчем, — сказал Барни, повернулся спиной и ушёл.

Убедившись, что Барни больше нет в поле зрения, Моника опустилась на пол.

— Ну, ты видела моё великолепное представление? Можешь влюбиться в меня, Моника.

— Меня переполняет чувство, что одним этим выступлением я выполнила все планы на сегодня.

Посмотрев на довольных Неро и Рин, Моника спросила умирающим голосом:

— …Эм, вы двое, что на вас надето?..

Одежда, в которую были одеты Неро и Рин, была достаточно шикарной, чтобы пойти в ней на какой-то вечер. Она была чем-то большим, чем неуместной.

На замечание Моники Рин ответила с неподдельной серьёзностью:

— Вы указали, что на нас форма Академии смотрится неуместно, поэтому мы внесли кое-какие правки.

— …правки — пробормотала Моника.

Рин резко кивнула:

— Идея заключалась в том, чтобы создать пару взволнованных, весёлых парней, которые вырядились в парадную одежду, хотя фестиваль ещё не начался.

— Идеальная маскировка! Да?!

И Рин, и Неро вели себя так, будто всё было в порядке.

Зажатая между двумя блистательными красавцами, Моника не могла не закрыть лицо руками.

— …Знаете, вы оба… Я благодарна, что вы пришли мне на помощь… но, пожалуйста… пожалуйста, я очень, очень, очень вас умоляю… пожалуйста, оставайтесь в своих формах кота и птицы…

Теперь Моника сожалела, что не настояла на своём ещё утром.

———