Том 7. Глава 5: Шахматы, как музыка

Бенжамин Молдинг, ученик третьего курса, который участвовал в шахматном турнире в качестве второго игрока от Академии Серендиа, был сыном придворного музыканта.

Он учился музыке с детства, занимаясь всем, от игры до сочинения. Говорят, что у него уже есть поклонники в светском обществе.

Бенжамин — молодой человек с прямыми светлыми волосами, доходящими до плеч, и утончённой, хрупкой внешностью.

...Да, хрупкий молодой человек.

— Шахматы словно музыка! Каждый ход — своя нота! Если посмотреть на ход партии, то можно увидеть музыкальную сторону шахмат соперника! Форте! Форте! Сфорцандо! Сфорцандо! Некоторые шахматные партии очень агрессивны, а другие торжественны, как классическая пьеса. Шахматы Эллиота подобны маршу, дисциплинированному военному стилю Алла Марча, обладающему необычайной красотой и силой! Просто прислушайтесь! Звук трубы, объявляющей начало войны! Шум всадников, топчущих землю!

Моника всерьёз задумалась, когда Бенжамин успевает делать вдохи, пока он, краснея и выплёскивая слюни, яростно заливал свою речь.

Стоящий рядом Эллиот, с усталым лицом, пожал плечами:

— Он в душе человек искусства, немного. Раз начал, то это надолго.

— Л-ладно…

— Лучше просто игнорируй его.

Не обращая внимания на голос Эллиота, Бенжамин продолжил двигать своими тонкими, деликатными пальцами, как будто размахивал дирижёрской палочкой, с восторженными глазами, устремлёнными на доску.

На ней фигуры остались ровно в том положении, в каком они оказались по завершению игры Моники и Бенжамина.

— Шахматы мисс Нортон сравнимы с симфонией, исполняемой оркестром! Каждая нота, от начала до конца произведения, тщательно рассчитана в партитуре. Великолепная и величественная мелодия, созданная совершенным гармоничным сочетанием всех инструментов, — это кульминация души музыканта! Не преувеличением будет сказать, что это по-настоящему чудесная партитура, подаренная нам самим богом музыки! …Другими словами, что я хочу сказать, так это то, что…

Повернувшись к Монике, Бенжамин похлопал её по тонкому плечу и сказал:

— Будь капитаном. Продолжай в том же духе.

— Я тоже так думаю, — с лёгкостью согласился с Бенжамином Эллиот.

Моника вскрикнула, закрыв голову руками.

— Н-н-нет, это слишко-о-о-ом!

***

До дня турнира выбранные студенты оставались после уроков и непрерывно играли в шахматы.

На этой тренировке Моника сыграла свою первую партию с Бенжамином Молдингом, вторым игроком.

Бенжамин был выбран в число игроков, что делало его сильным противником. Однако Эллиот предупредил её: «Не стремись к ничьей», и Моника выложилась на полную, победив его.

В результате произошло то, о чём шла речь в начале.

— Из всех нас я самый слабый. Так что логично, что я стану первым игроком! — заявил Бенжамин, сложив руки, как будто это было само собой разумеющимся.

Моника с решимостью покачала головой:

— Н-н-нет… не правда! Я — самая неопытная здесь!

— Неопытная или нет, сильнейший становится капитаном. Я не лгу и не скромничаю! Ведь наш семейный девиз: «Можно лгать коллекторам и своим возлюбленным, но не можно лгать в музыке и шахматах!»

Вряд ли таким девизом стоило гордиться. Но Эллиот лишь устало пожал плечами. Видимо, он привык к такого рода разговорам.

Бенжамин в воздухе потряс пальцем, будто дирижируя, словно не заметив усталости в глазах Эллиота.

— Слушай, мисс Нортон. Мои шахматы — это музыка без границ. Иногда они интенсивные, иногда грустные. Они могут быть лёгкими, могут быть тяжёлыми, могут быть величественными, могут быть грандиозными! Я могу воспроизвести и сыграть любую музыкальность в шахматах... но это не значит, что я безумно хороший шахматист!

Только последнее слово он произнёс с нарочитым видом.

— ...Я думаю... вы уже достаточно сильны, чтобы...

— Я осознаю, что вполне, умеренно, разумно силён, но не выдающийся. Однако твоя сила подлинна. Если не ты, то кто?

Эллиот одобрительно кивнул, казалось, соглашаясь с ним.

При таком раскладе она точно станет капитаном!

Моника в отчаянии обратилась к ним:

— Прошу вас, пожалуйста... быть первой уже страшно... но если вы сделаете меня капитаном...

В мысли Моники яркой вспышкой ворвались воспоминания.

Интервью, после которого она еле-еле дышала. Репетиция церемонии, на которой её чуть не вырвало.

Если она станет капитаном, такая ситуация может повториться.

Эллиот, приподняв палец к подбородку, прищурился на жалобно всхлипывавшую Монику.

— Ну, наверное, будет немного хлопотно менять порядок, так как профессор Бойд уже подал нашу заявку… думаю, нам придётся идти, как есть… В таком случае я останусь капитаном...

Эллиот с мрачным видом взъерошил свои волосы.

— От нас многое ожидают в этом году, понимаешь? Особенно после того, как Академия Серендиа победила в прошлом турнире.

Этим Эллиот вдруг напомнил Монике слова Феликса.

Рад слышать, что два наших члена совета снова выбраны в этом году.

Именно это Феликс сказал Монике и Эллиоту, когда они отчитались об избрании.

— А... в прошлом году... кто из членов совета принимал участие в турнире?

— Его Высочество и помощник по общим делам Мэйвуд. Кстати, Его Высочество был вторым игроком, а Мэйвуда назначили капитаном.

— …Что?

Моника удивилась его словам.

Обычно капитаном выбирается самый сильный из игроков. Так что она предположила, что им был Феликс...

Из всех членов студенческого совета, самым далеким от «гениальности» был Нил, помощник по общим делам!

— Мэйвуд очень... чуткий, не так ли? Я имею в виду, он всегда знает, что я собираюсь делать.

— Д-да…

— Вот почему в шахматах он может сделать наоборот. Он будет атаковать тебя без пощады в самом неподходящем для тебя месте… и это может быть довольно неприятно.

Трудно было представить себе, как добродушный Нил полностью блокирует стратегию своего противника.

Моника наклонила голову, вспоминая улыбку Нила. Тогда её перебил Бенжамин, махнув пальцем, как дирижёрской палочкой.

— Игра Мэйвуда кажется исключительно утончённой импровизацией. Способ, которым он читает ходы противника и идеально на них реагирует, просто потрясает!

— Эм… а как насчёт игры Его Высочества? — тихо спросила она, вспомнив игру с ним на днях.

Моника выиграла ту партию с большим перевесом, но Феликс, похоже, не воспринимал её всерьёз — или скорее, он не пользовался всей силой.

Стиль Эллиота показывал его убеждения, а Феликс будто скрывал свой подход.

Вот почему Монике была любопытно, как он опишет шахматы Его Высочества.

На её вопрос Бенжамин положил руку на подбородок и закрыл глаза.

— Из шахмат Его Высочества очень трудно что-либо понять с музыкальной точки зрения. Но если честно... если уж говорить, то... они могут быть похожи на шахматы мисс Нортон.

— …Эм? — удивлённо округлила глаза она.

Бенжамин поднял свой палец вверх, как дирижёрскую палочку, и на мгновение замер.

Затем, как будто бросая лезвие гильотины, он резко опустил палец вниз.

— Чисто и точно… стиль игры, в котором учитываются все возможные ходы, чтобы безошибочно уничтожить короля.

***

[Сила членов студсовета в шахматах]

Умеренно сильны — Сириел, Бриджит.

Довольно сильны — Эллиот.

Чудовищно сильны — Нил, Моника.

??? — Феликс.

———