Том 7. Глава 3: ******

— Это история об Эллиоте Ховарде, старшем сыне графа Дасви, когда ему было всего шесть лет. —

Однажды отец взял его в гости к герцогу Крокфорду, и там Эллиот встретил ******.

****** был примерно того же возраста, что и Эллиот, но из-за физической слабости уехал из замка на отдых в дом своего деда. Эллиота привезли, чтобы он составил компанию ******.

Однако, стоило ему увидеть ******, как он сразу проникся к нему неприязнью.

****** был маленьким, худым и робким. Он толком не умел ни фехтовать, ни ездить верхом. Танцевать на балах ему тоже не удавалось. Память у него была плохая, оценки в учёбе оставляли желать лучшего. Что бы он ни делал, всё выходило плохо.

К тому же, он стеснялся людей, не мог нормально говорить при других и часто заикался.

Служивший ему мальчик и то был гораздо увереннее в себе, как в поведении, так и в речи.

Эллиот про себя подумал: «Как тяжело быть слугой такого беспомощного мальчишки».

Больше всего его раздражала мысль, что этот слабак может в конечном итоге править ими.

И тогда шестилетний Эллиот принялся с детской злобой дразнить и подшучивать над ******.

Каждый раз ****** опускал голову и говорил:

— …Извините, что у меня не получается...

Как же он был жалок, особенно учитывая то, что ****** занимал положение гораздо выше Эллиота.

А ведь в будущем ему предстоит возглавить народ.

При всех своих недостатках, ****** всё же кое-что да знал — астрономию.

Астрономия, которая в будущем, казалось бы, не принесёт ему никакой пользы, сильно увлекала его. Когда разговор заходил о звёздах, у него в глазах загорались искорки, а в любое свободное время он читал астрономические книги.

Тогда Эллиот тайком от взрослых и слуг запрятал одну из книг на дереве.

Как и ожидалось, ******, увидев это, чуть не расплакался и прицепился к Эллиоту, умоляя вернуть книгу.

— Смотри, она там, на том дереве. Оно не слишком высокое, тебе должно быть легко достать её, правда?

****** побледнел, глядя на дерево. Этот мальчик был физически крайне слаб и точно не мог сам залезть на него.

Зная это, Эллиот с ухмылкой подстрекал его:

— Ты снова собираешься плакаться своему слуге, как всегда? Или хочешь попросить взрослого помочь, сказать, что сам не можешь?

— …

****** стоял и смотрел на дерево, но в конце концов крепко стиснул губы и начал карабкаться на него.

Однако его движения были совершенно неумелыми. Спустя немного времени ****** начал дрожать и застыл на месте.

— Трус, — пробормотал Эллиот.

В этот момент ****** потянулся к ветке, но не смог достать до неё и в итоге рухнул на землю.

Эллиот молча наблюдал за ним, поскольку высота была совсем небольшая, но потом поведение ****** начало казаться ему странным.

Испуганно подойдя, он увидел, что в бок ****** воткнулась острая ветка. Ветка, которая упала прямо в том месте, где он приземлился, вонзилась в его бок, и красное пятно медленно разливалось вокруг того места, где она пробила его.

Эллиот побледнел и закричал, взывая к взрослым.

— Ты понимаешь, что наделал?

С этими словами отец ударил Эллиота по щеке. Он не пытался оправдаться. Эллиот знал, что всё случилось из-за его глупого поведения.

Рана ****** была не слишком глубокой, жизни ничего не угрожало. Однако ему всё равно пришлось накладывать несколько швов.

— Ты нанес тому человеку рану, которая останется с ним на всю жизнь. Такой грех не искупишь даже своей жизнью, — сказал отец, готовый поднести свою шею.

Но в этот момент вмешался ******, только что прошедший лечение.

— Подождите!

Опираясь на слугу, ****** встал на свои ноги.

Естественно, поскольку ему только что наложили швы, цвет его лица был бледным, а всё тело покрылось потом.

— Эллиот не виноват, это я сам полез на дерево. Он даже пытался остановить меня и рисковал, чтобы защитить меня.

Чепуха. Эллиот ухмылялся при виде падающего мальчика, поскольку считал, что от такой высоты тому ничего не будет.

Но благодаря защите ****** Эллиот не понёс наказания, его отец тоже не был вынужден отплачивать своей головой. Позже Эллиот вломился в комнату ****** и спросил:

— Почему ты прикрыл меня? В произошедшем виноват ведь я? Из-за меня ты сильно пострадал.

Эллиот сомневался, не пытается ли ****** выставить его должником, но тот с горьким выражением лица ответил:

— …Я не умею лазить по деревьям, вот и упал. Поэтому я не могу обвинять Эллиота.

Его тон был таким, будто он говорил об очевидных вещах.

В его выражении лица была искренняя уверенность в том, что в произошедшем виноват именно он из-за неумения залазить на деревья.

— …Когда твоя рана заживет, я научу тебя лазить по деревьям, — тихо прошептал Эллиот.

Тогда ****** ответил ему с сияющими голубыми глазами:

— Правда? Здорово! Я всегда думал о том, насколько прекрасны звёзды с высоты дерева, — его улыбка была полна неподдельного счастья.

⚚⚚⚚

Слова Моники Нортон, которые пересекались со словами того мальчика, внезапно вернули воспоминания о прошлом.

Когда Эллиот спросил её, почему она не винит его, Моника ответила:

…Извините. Я не могу найти причину злиться.

Она сказала, что сама виновата, ведь самостоятельно не изучила правила. И тогда её выражение лица было таким же, как у того мальчика.

Ах, так вот почему ему так нравится заботиться о мисс Нортон.

С этими мыслями Эллиот двинул белого слона.

Моника сразу же сделала следующий ход.

Как и в прошлый раз, она делала ходы с невероятной скоростью, не задумываясь о них слишком долго. Как только Эллиот двигал свою фигуру, Моника немедленно отвечала ему.

В конце концов, когда Моника подвинула чёрного ферзя, игра закончилась.

Эллиот уставился на доску и произнёс:

— Ничья, да?

На этот раз Эллиот не давал ей форы, на самом деле в этой партии первым ходил он, но даже так игра с девушкой, всего пару раз игравшей в шахматы, закончилась ничьей.

Моника не выглядела ни разочарованной, ни радостной. Она просто смотрела на доску. Видимо, размышляла о прошедшей партии.

— В шахматах, знаешь, можно увидеть характер человека.

— …Что? — заморгала она.

Эллиот прищурил свои глаза, немного пожав плечами.

— Видишь ли, в случае с Сириелом, его стиль игры очень прост: защита короля. Такой подход можно назвать игрой от защиты. А вот ты — противоположность.

Если точнее, то стиль игры Моники нельзя было назвать агрессивным.

Скорее его следовало описать продуманным и логичным, каждый ход имел смысл.

— Ты даже воспользуешься королём как приманкой ради победы.

Для Моники Нортон фигуры короля и пешки имели одинаковую ценность.

Именно поэтому она без колебаний жертвовала любой фигурой, если это хоть немного увеличивало её шансы на победу.

Она жестока и сильна.

Хотя текущая игра закончилась ничьей, Моника сыграла только три партии в шахматы, и это была её третья.

Если она накопит ещё больше опыта и научится более сложным стратегиям... она станет страшным противником.

Эти предчувствия заставили Эллиота поёжиться.

Несмотря на её ошеломляющий талант, который даже Феликс не мог до конца оценить, она была застенчива и неуверенной в себе — это несоответствие сильно тревожило.

Пока Эллиот внимательно наблюдал за Моникой, она тихо произнесла:

— ...Ваша игра, сэр Ховард...

— О? Новичок хочет поговорить о моей игре?

— …слишком зациклена на ранге фигур.

Брови Эллиота удивлённо поднялись.

Точно такое же замечание ему уже делал его учитель.

Стиль Эллиота в шахматах чересчур сосредоточен на роли фигур.

Королеву нужно использовать как королеву, а пешку — как пешку... в его подходе основой игры были сильные фигуры.

В некотором смысле, его игра противоположна Монике, которая не видит никакой разницы в ценности фигур.

Она указала на одну из пешек Эллиота:

— В этой игре были моменты, когда ваша пешка могла бы стать ферзём (пешка, дойдя до конца вражеской линии, может стать ферзём или другой фигурой). Но вы проигнорировали это, хотя такой ход был бы лучшим.

Эллиот про себя отметил её внимательность.

Он действительно отбросил эту идею, несмотря на всю её идеальность.

— …Мне не нравится правило повышения.

Эллиот схватил одну из белых пешек и вернул её обратно на свою доску.

Солдаты, которые добираются до самой дальней точки вражеской линии, могут быть повышены... Это правило Эллиот ненавидел всей своей душой.

— У меня был дядя, который влюбился в простолюдинку и сделал её своей женой. Он говорил, что она чистосердечна и добра. Но в итоге она начала растрачивать все его деньги. Из-за предательства... он повесился.

Первым, кто нашёл его качающееся тело, был Эллиот, пришедший к нему на урок шахмат.

У дяди в доме почти не осталось ценных вещей. Жена, бывшая простолюдинка, узнав о смерти дяди, схватила всё, что можно было унести, и сбежала — так и не попрощавшись с тем мужчиной, которого сама же и довела до самоубийства.

— Теперь понимаешь? Простолюдинам нужно оставаться простолюдинами, а аристократам — аристократами. Если выходишь за пределы своего статуса, неизбежно кто-то пострадает.

Именно поэтому Эллиот не любит простолюдинов, которые не знают своего места. Ему противны люди, взобравшиеся вверх.

Сначала Эллиот испытывал те же чувства и к Монике.

Несмотря на то, что Моника Нортон была простолюдинкой, она поступила в Академию Серендиа и стала членом студенческого совета. И она его раздражала... до сих пор.

...Наверное, иногда бывают люди, которые обладают талантом, превосходящим границы их статуса.

Эллиот по-прежнему не знал, где место таким людям.

С горьким выражением на лице он решил дать ей один совет:

— …Мисс Нортон, я пока воздержусь от того, чтобы оценивать тебя и твоё положение.

— Х-хорошо...

— Но мне хочется кое-что сказать. Простолюдины с выдающимся талантом часто становятся объектом зависти для некомпетентных, или ими пользуются хитрые подлецы. Я знаю одного, кто разрушил себе из-за этого жизнь.

Слова Эллиота заставили Монику побледнеть и напрячься.

— Будь осторожна. Уверен, что теперь ты окажешься в центре внимания.

— …Э?

Эллиот молча указал на доску, на которой что-то писал профессор Бойд.

***

[Шахматный турнир, выбранные участники]

Основной игрок: Моника Нортон.

Средний: Бенджамин Молдинг.

Капитан: Эллиот Ховард.

***

Лицо Моники побледнело до самых губ.

— Ш-ш-ш-шахматный турнир?!

— В последний выходной, за четыре дня до фестиваля, мы пригласим представителей других школ на турнир по шахматам. Думаю, ты видела его в бюджете совета.

— Н-н-н-но… п-п-п-почему я?!

Глаза Моники распахнулись до предела, всё её тело дрожало.

Профессор Бойд подошёл к ней и, с походкой бойца, который повидал многие битвы, хлопнул её по плечу огромной рукой.

Затем, с невозмутимым выражением, он произнёс несколько слов:

— Я на тебя рассчитываю.

— Я-я-я-я...

Наверное, она хотела сказать: «Не могу», но Эллиот лишь пожал плечами и обратился к ней:

— Ну, не переживай, мисс Нортон.

Моника продолжала дрожать и повторять одно и то же «я-я-я». Ещё чуть-чуть, и она упала бы в обморок.

Эллиот лишь усмехнулся про себя, подумав, как же её поведение под давлением походит на того мальчика из его воспоминаний.

———