Том 6. Глава 9: Спираль Пламени

Кейси всегда была жизнерадостной и улыбчивой девчушкой — словно заботливая и надёжная старшая сестра, которая всегда возьмёт Монику за руку и поведёт вперёд.

А сейчас она сама держалась за руку Моники, будто ища в ней опору. Ладонь была влажной, холодной от пота, и слегка дрожала.

Моника смотрела на её руки, как вдруг Кейси, с бледным лицом, выдавила из себя натянутую улыбку.

— Прости, что… показала себя такой жалкой.

— Н-ничего… после такого… ну… кто угодно бы…

— Ха-ха… наверное, ты права…

Кейси натянуто рассмеялась, словно пыталась вернуть обычную себя, но улыбка совсем не получалась.

Этот смех, её побелевшее лицо, неуверенные движения и дрожащая рука — всё это болью отзывалось в сердце Моники.

Они шли по коридору восточного корпуса. До лазарета оставалось ещё идти и идти.

Моника прикусила губу и, немного помедлив, заговорила:

— Верёвка, которой были перевязаны доски… её кто-то подрезал. Лезвием.

— То есть… это была не случайность?.. Её надрезали заранее? Кто-то из поставщиков хотел… кого-то убить?

Моника покачала головой:

— Нет. Если внимательно посмотреть на срез, лезвие вошло только наполовину. Дальше она должна была порваться сама. Я рассчитала: если сделать такой надрез, то потребуется немного времени, прежде чем верёвка не выдержит. Не знаю, сколько точно весили доски, но… Пяти-десяти секунд было бы достаточно.

То есть, надрез сделали уже на месте, прямо перед тем, как доски упали.

А ещё Моника знала — для того, чтобы посторонние вошли в Академию Серендиа, они должны пройти досмотр. Никаких ножей, даже обычные ножницы проносить запрещено. Если что-то нужно — оформляется специальная заявка, и инструмент выдают только с разрешения.

— …А значит, поставщики не могли пронести нож. Верёвку перерезали не они.

Лицо Кейси резко померкло. Но Моника продолжала смотреть на её дрожащую, влажную от пота руку.

Затем она судорожно сглотнула и спросила:

— …Это вы разрезали верёвку, Кейси?

Кейси мгновенно выдернула руку из её ладони.

Она сделала несколько шагов вперёд, остановилась, затем резко обернулась к Монике.

На её лице вновь появилась та самая обычная жизнерадостная улыбка.

— Ахах, ну, раскусила… Да, я, — удивительно легко призналась она и даже достала из кармана канцелярский нож.

Моника вздрогнула.

— …Зачем?

— По правде говоря, ты мне не нравишься, Моника. Я хотела просто подшутить над тобой, ну, чтоб доски немножко упали на тебя. Но налажала, и они полетели в мою сторону. Вот так невезуха, ага?

Интонация и манера смеха Кейси — всё выдавало попытку выглядеть как обычно. Но она не могла скрыть свою фальшь. В её словах чувствовалась наигранность, будто она просто повторяет заранее выученный текст.

При всём этом, говорила она быстрее обычного. И ни разу не посмотрела Монике в глаза.

Кейси врала.

— …Это ведь ложь.

— Нет. Я с самой первой встречи тебя терпеть не могла.

Её слова пронзили сердце Моники подобно лезвию ножа.

Слова «терпеть не могу» всегда ранят. Обычно, услышав их, она бы уже давно опустила полный слёз взгляд.

Но сейчас её охватила тревога, что была куда сильнее любой боли.

— Вы что-то от меня скрываете, Кейси?..

— Нет-нет, ничего, правда. Просто ненавижу тебя. Вот и захотела тебе немного жизнь подпортить.

Кейси презрительно скривила губы и посмотрела на Монику с откровенно злобной ухмылкой.

— Помнишь то чаепитие, когда кто-то высыпал твой чай?

— …Да.

— Это была я, — произнесла она спокойно, даже с лёгким равнодушием. Ни капли раскаяния.

Но Моника не злилась. В ней нарастало лишь чувство чуждости происходящего и боль.

Она опустила глаза и тихо прошептала:

— …Я знала.

— А? — Кейси удивлённо моргнула.

Моника сжала край своей формы и продолжила:

— В детстве... меня часто травили... И вещи тоже прятали… С тех пор я никогда не подписываю свои личные предметы.

В тот раз, когда нужно было отметить банку с чаем, Кейси дала ей бумажку. Сама Кейси написала своё имя, а Моника — нет. Боялась, что её упаковку просто выкинут.

Поэтому она загнула бумажку гармошкой — так, чтобы только она могла отличить свою банку.

— И в тот момент рядом были только вы… Кейси.

Осторожная и боязливая Моника даже тогда старалась закрыть своим телом бумажку и чай.

…Другими словами, единственная, кто могла знать, какая банка принадлежит Монике, — была Кейси.

У неё не было слуг, поэтому заваривать чай ей пришлось самой. Она и вправду пошла в комнату подготовки чуть раньше, до Моники. Наверное, тогда и высыпала её чай.

Кейси с минуту смотрела на Монику в растерянности, а потом провела рукой по чёлке и натянуто усмехнулась.

— Аха-ха… Ну, ты и умная, конечно.

— …

— Выходит, ты всё знала. С самого-самого начала… Теперь понятно, почему с Ланой ты общаешься нормально, а со мной вечно настороже. Со знакомства остерегалась меня, да?

— …Но ведь потом вы… так много мне помогали… Я думала, может, вышло какое-то недоразумение…

Когда Моника впала в отчаяние из-за выброшенного чая, Кейси предложила ей свой.

После этого она не раз звала её пообедать и по-всякому заботилась…

Поэтому Моника всё время отворачивалась от правды. Она уговаривала себя, что просто ошиблась и неправильно поняла её.

— Эй, Моника. Ты ведь помнишь, о чём я говорила в столовой? Что отец велел мне понравиться Его Высочеству…

— Помню.

— На самом деле, я и вправду хочу выйти за Его Высочество. Стать королевой. Вот и подумала — если подружусь с тобой, той, кто так близка с Его Высочеством, тоже смогу сблизиться с ним. Вот я и старалась быть с тобой милой, притворялась подругой… Ха-ха, ну и мерзость, правда?

Слова Кейси, на первый взгляд, казались логичными.

Но Монику никак не отпускало нечто гнетущее внутри.

Ей всегда трудно давалось общение с людьми. Поэтому раньше она никогда всерьёз не смотрела на людей вокруг.

Но с тех пор, как она пришла в Академию и повстречала стольких людей, она понемногу училась… «узнавать других».

И потому сейчас Моника была уверена — Кейси что-то от неё скрывает.

Но что именно — она не могла понять. От бессилия Моника сжала ткань платья у груди.

…Что же утаивает Кейси?

Узнать нужно было как можно скорее, иначе будет уже поздно.

И в тот момент, когда тревога накрыла Монику с головой, одно из окон в коридоре с грохотом распахнулось, и в него кто-то прыгнул.

— Моника!

Пусть и на первом этаже, но в окно серьёзно ворвался черноволосый юноша. Неро в человеческом облике.

— Не… ро?.. Ч-что это на тебе?

— О, выглядит классно, да? Если б я пришёл в виде кота — меня бы тут же выгнали. А в мантии сочли бы подозрительным. Вот я и использовал немного маны, чтобы создать форму. Сначала представлял твою, но случайно сделал с юбкой, пришлось всё переделывать… Впрочем, сейчас не об этом!

Неро резко повернулся в сторону запада и с тревогой произнёс:

— В западном складе странная мана. И с каждой секундой она всё нарастает.

Кейси замерла, глядя на внезапно появившегося незнакомца, но как только услышала его слова — тут же побледнела.

Моника тут же без заклинания активировала магию обнаружения маны.

Западный склад находился на противоположной стороне от восточного корпуса, где сейчас была Моника. И да — там действительно было скопление маны.

Оно постепенно разрасталось, поглощая магическую энергию вокруг.

Стихия — огонь… Поглощение и сжатие маны, завивающийся вовнутрь поток… Неужели…

Моника уже видела этот уникальный поток маны — на занятиях в Минерве, посвящённых магическим артефактам.

Инструмент колоссальной силы, созданный специально для убийств. Его звали…

— …Спираль Пламени.

Стоило Монике произнести это название, как глаза Кейси в удивлении расширились, и она едва слышно прошептала:

— Откуда… ты знаешь о нём?..

Этого шепота оказалось достаточно, чтобы поставить всё на свои места.

На западе, в том складе, хранились фейерверки. За их разгрузкой следили Феликс и Эллиот.

Настоящая причина, по которой Кейси сблизилась с Моникой и притворялась её подругой...

— …Кейси, ты хочешь… убить Его Высочество?

Ответа не последовало.

Но выражение её застывшего лица говорило само за себя.

———