Том 5. Глава 3: Молчание — золото

Под приятным осенним небом во внутреннем дворике проходило пышное чаепитие.

Пусть это и была практическая часть занятий, Академия Серендиа полностью оправдывала статус престижного учебного заведения. Столы были сервированы на высшем уровне, а каждый из них украшен изящными цветочными композициями — ничем не уступающими тем, что подают на приёмах в королевском дворце. Если бы не форма на ученицах, можно было бы подумать, что это и впрямь зал дворца.

Девушки весело беседовали, потягивая принесённый с собой чай.

Когда подходил преподаватель, чтобы провести оценку, все разговоры тут же переходили к теме чая, чайной посуды и сезонных цветов. Но стоило учителю отойти — и беседа тут же возвращалась к модным новинкам и любовным сплетням.

Особенно много внимания они уделяли одному человеку — президенту студенческого совета, Феликсу Арку Ридиллу.

— Уверена, Его Высочество выберет себе невесту во время учёбы.

— Интересно, кто же подойдёт ему больше всего?

— Говорят, он очень близок с леди Элианой.

— А мне кажется, леди Бриджит, она ведь тоже в совете — отличная пара.

Все имена, что звучали в качестве потенциальной невесты второго принца, принадлежали девушкам с самой вершины иерархии академии.

И всё же в глубине души каждая из них мечтала: а вдруг именно она окажется той самой избранной?

Каждая девушка в этой академии хотя бы раз представляла себе, как этот прекрасный принц одаривает её улыбкой… протягивает ей руку…

Предаваясь таким мечтам, они одновременно потешали своё тщеславие — обсуждая, кто совершенно точно не годится для принца.

— Кстати, раз уж речь зашла о членах студсовета… слышали о той девушке?

Стоило одной из девушек заговорить шёпотом из-за веера, как взгляды остальных тут же похолодели.

Та девушка — та, что попала в студенческий совет, несмотря на то, что была переведённой. Моника Нортон.

— Говорят, Его Высочество сам учит её танцам.

— Я тоже видела! Слыхала, она ещё и с сэром Эшли танцевала!

— Кто она вообще такая, чтобы просить у Его Высочества и сэра Эшли уроки танцев?

— Наверняка какая-то зазнавшаяся деревенщина. Принц, должно быть, из жалости помогает ей.

— Даже слуги нет, чтоб чай заварить. Совсем стыда не знает.

— Поглядим, как она опозорится на сегодняшнем занятии.

Прикрывая ядовитые усмешки изящными веерами, девушки переглянулись — и захихикали.

⚚⚚⚚

Стол, за который села Моника, был окутан странной атмосферой.

Вернее, создавал её один-единственный человек. И, что удивительно, им была вовсе не Моника. И не Лана с Кейси.

Источник напряжения — леди Клаудия, обладательница самого высокого статуса среди всех в их группе.

Клаудия была настоящей красавицей.

Прямые чёрные волосы, глаза цвета лазури — словно выточенные из драгоценного камня. Лицо, будто сотворённое самим богом, отполированное до совершенства. По красоте она ничуть не уступала секретарю студсовета — леди Бриджит.

Если красота Бриджит с её золотистыми волосами и янтарными глазами была подобна яркой, роскошной розе, то Клаудия напоминала загадочный ирис — хрупкий и холодный.

И при этом окружавшее её настроение напоминало траур по ушедшему в мир иной родственнику.

Наконец, горничная Клаудии разлила чай всем присутствующим, а сама она, бледная и безжизненная, изогнула губы в пугающей улыбке:

— Прошу. Угощайтесь.

Именно с такой улыбкой ведьма предлагает невинному человеку чашку с отравой.

Но уже в следующий миг её лицо застыло — как будто оборвали ниточку марионетки. Безучастное, безэмоциональное выражение… и всё же оно отчётливо передавало мрачность и апатию, исходившие от неё.

Моника зря беспокоилась, что Клаудия встретит её громким зловещим смехом, как в рассказах леди Изабель.

Смеяться бодро у этой девушки просто не было ни сил, ни желания. Казалось, ей и рот открыть — уже в тягость.

Хотя Монику и считали угрюмой, по сравнению с Клаудией она была душой компании.

Если Моника просто боялась людей и не умела говорить с ними, то Клаудия словно намеренно источала вокруг себя мрачную атмосферу, из-за которой к ней и подойти трудно было.

Вот почему за этим столом царило такое гнетущее, мрачное настроение.

Моника, Лана и Кейси молча пили чай, который им подали.

Аромат был приятным, но из-за напряжения на вкус его было почти не разобрать.

…У-у-у, как неловко…

— А чай-то вкусный! — бодро произнесла Кейси, оживлённая девушка из соседнего класса. — Эй, а из каких листьев ты его заварила?

Она, почувствовав неловкость ситуации, попыталась разрядить обстановку, улыбаясь и обращаясь к Клаудии.

— …Это самый популярный сорт чая в королевстве. Думаю, не нужно было спрашивать.

— …

Ямочки на щеках Кейси слегка дёрнулись.

Следом Лана, стараясь быть особенно жизнерадостной, заговорила:

— Э-э… А я вот люблю чай с молоком. У тебя случайно не найдётся немного?

— …Молоко с этим сортом не подают. У тебя настолько дурной вкус, что ты даже до этого додуматься не могла?

— …

Теперь ямочки дёрнулись уже у Ланы.

Атмосфера за столом становилась всё хуже и хуже.

Моника дрожащими губами делала глотки чая, вкус которого до сих пор не ощущала.

Скоро Кейси, вторая по очереди, поднялась со своего места, чтобы принести и разлить заваренный ею чай.

Чай, приготовленный Кейси, был чуть темнее. Он отличался умеренной терпкостью и хорошо сочетался с молоком.

Вслед за ней подошла Лана, третья в списке — её чай был ярким, с лёгкой фруктовой сладостью и освежающим вкусом.

— Чай леди Колетт очень вкусный. Такой свежий… мне нравится.

Моника согласно кивнула на слова Кейси, а Лана с гордостью поставила чашку на блюдце.

— Ну, я ведь заказала самый дорогой сорт этого сезона. Естественно, он вкусный.

Затем она бросила взгляд на Клаудию — очевидно, как ответ той за простой чай, который она приготовила.

Упрямая Лана не могла терпеть поведение Клаудии и уже какое-то время колко её задевала.

Моника лишь растерянно наблюдала за происходящим. Внимательная Кейси как-то умудрялась удерживать разговор на плаву — то успокаивала Лану, то переводила тему.

Вообще-то, вести такие чаепития должна самая высокопоставленная участница. Моника не знала, кто такая Клаудия, но, судя по порядку подачи чая, она стояла выше Кейси, дочери графа, и Ланы, дочери барона.

Другими словами, именно Клаудия должна была задавать тему и направлять беседу.

Однако ключевая фигура была совершенно безразлична ко всему происходящему, а если и открывала рот, то только чтобы съязвить. Говорить с ней было невозможно.

— …Если начать с чая с ярким вкусом, язык просто онемеет.

Неожиданно проговорила Клаудия.

Моника вспомнила вкус того чая, который она приготовила, и удивилась.

Привычный, без выраженных нот — неужели она нарочно подала его первой, чтобы не заглушить остальные?

Лана и Кейси, заметив то же самое, с удивлением посмотрели на Клаудию.

Оказавшись в центре внимания, Клаудия сделала глоток из чашки с чаем, заваренным Ланой, и невозмутимо произнесла:

— «Золотые лепестки Флурендии»… Самый дорогой чай в этом сезоне.

— П-правильно.

Лана ответила раздражённо, но Клаудия даже не посмотрела в её сторону, только опустила ресницы и пробормотала:

— Для приёма почётных гостей — лучший выбор… Но явно неуместный для такого собрания.

— Чего?! — вспыхнула Лана.

— …Если один человек приносит чересчур дорогой чай… остальные могут воспринять это как оскорбление.

Лицо Ланы, до этого раскрасневшееся, побледнело. Её начинало трясти.

Кейси тут же вскрикнула:

— Н-не волнуйся! Я совсем так не думаю! Правда, Моника?

— Д-да, правда… я тоже так совсем не думаю!

С трудом выдавив эти слова, Моника почувствовала, как Клаудия медленно повернула к ней голову.

Её кукольные лазурные глаза, не мигая, смотрели прямо на неё.

— …Когда так говорит дочь графа, остаётся только кивнуть в ответ, да?

— А-э?!

Этими словами Клаудия будто намекала, что Моника согласилась только потому, что Кейси её подтолкнула.

Моника чуть не расплакалась и яростно затрясла головой из стороны в сторону.

— Н-нет… я… сама…

И тут Лана с силой ударила ладонью по столу.

— Эй, может, уже хватит?! Как только рот открываешь — так сразу язвишь! Лишняя и отвратительная здесь только ты!

Но, несмотря на её крик, Клаудия и бровью не повела. Наоборот, отвела взгляд, будто Лана её вовсе не достойна.

— …Ты правда думаешь, что заслуживаешь того, чтобы с тобой разговаривали?

— Ч-чего?! — нахмурилась и уставилась на неё Лана.

Клаудия выдержала паузу в несколько секунд и медленно проговорила:

— …Ты когда-нибудь слышала о Безмолвной Ведьме?

Разумеется, слышала. Эта ведьма прямо перед тобой.

Сердце Моники чуть не остановилось. А может, на мгновение и правда замерло.

— В возрасте всего пятнадцати лет она была назначена одной из Семи Мудрецов — гениальная волшебница. Она овладела безмолвной магией и, будучи студенткой Минервы, разработала более двадцати новых магических формул... но прославилась тем, что ни разу не участвовала в конференциях.

Всё потому, что она боялась людных мест и постоянно избегала их.

— …Более того, Безмолвная Ведьма не произнесла ни слова на церемонии вступления в Семь Мудрецов.

Всё потому, что она боялась выступлений и была крайне застенчивой.

Поскольку Моника была совершенно беспомощна в таких ситуациях, её коллега Луис Миллер, Маг Барьеров, взял на себя все речи и приветствия.

Пока Моника покрывалась холодным потом, вспоминая прошлое, Клаудия продолжала без колебаний:

— …Ты читала научные работы Безмолвной Ведьмы? Если прочтёшь, поймёшь, какой она человек… чрезвычайно рассудительная и умная. Уверена, она знает цену молчанию.

Я совсем не рассудительная и не умная, а просто замкнутая интровертка, простите-простите-простите!..

Пока Моника, побледнев, дрожала, Лана смотрела на Клаудию с открытым раздражением.

— А, значит, ты хочешь сказать, что умные люди не разговаривают с тупыми?

Не-е-ет! Не так! Я не это имела в виду!

Хотя слова Ланы были адресованы Клаудии, а не Безмолвной Ведьме, Моника всё равно съёжилась от страха.

Клаудия лишь мельком глянула на Монику, будто и не услышала Лану.

— Кстати, Безмолвную Ведьму зовут Моника Эверетт… так же, как и тебя — Моника Нортон.

Моника сжалась.

Сердце стучало в ушах так громко, что заглушало всё вокруг. Неприятный пот катился по спине.

Не сводя с неё глаз, Клаудия сказала:

— Ты всё молчишь… не потому ли, что не хочешь разговаривать с идиотами?

— Я-я-я… п-пойду… п-приготовлю чай…

Моника вскочила и, выбравшись из-за стола, поспешила прочь.

А голубые глаза Клаудии всё ещё провожали её взглядом.

Никто не заметил, что с самого начала чаепития Клаудия, обычно опускавшая взгляд, смотрела только на одного человека.

———