Том 4. Глава 3: Барбекю на заднем дворе школы — вот мужская романтика!

На следующий день, во время обеденного перерыва, Моника поспешно выбежала из школьного здания и направилась во внутренний двор.

Старый сад, куда она как-то пробралась тайком, теперь стоило избегать — там можно было столкнуться с Феликсом. Вместо этого Моника направилась в самый укромный уголок двора.

Убедившись, что вокруг никого нет, она достала из кармана лист бумаги и развернула его.

На этом листе были записаны основные шаги бального танца и темп мелодии. Всё, что Нил объяснил ей накануне, Моника аккуратно перенесла на бумагу.

Внимательно перечитав написанное, она тут же принялась отрабатывать базовые шаги.

— Раз, два, три… раз, два, три…

Казалось бы, нужно всего лишь повторять одно и то же, но у Моники, чьи физические способности оставляли желать лучшего, тело постоянно качалось из стороны в сторону. Даже такие простые движения давались ей с трудом.

— Так… правая вперёд, левая вбок, шаг назад… теперь поворот по часовой стрелке с опорой на левую…

Стоило ей начать поворот, как она тут же потеряла равновесие и чуть не упала — и в этот момент раздался чей-то смешок.

Дёрнув плечами от неожиданности, она подняла глаза. Перед ней стоял высокий юноша с насмешливой ухмылкой. Как давно он здесь оказался — она не знала.

Светло-каштановые волосы и опущенные веки придавали ему дружелюбный вид… если бы он молчал. Это был секретарь студенческого совета — Эллиот Ховард.

— Ну и зрелище. Будто пьяный танцует.

Хотя с виду Эллиот казался добродушным, в его взгляде не было ни капли теплоты. Он смотрел на Монику с высока.

Несмотря на то, что они оба состояли в студсовете, Моника почти не разговаривала с Эллиотом. Но у неё и без слов складывалось ощущение, что он её не жалует.

Если слова Бриджит были как острый меч, то Эллиот ранил медленно — ядом.

— На балах ты раньше бывала?

— Н-нет…

— Ха, неудивительно. Такой танец на людях показывать нельзя.

Его голос звучал мягко, как будто он просто болтал ни о чём, но в словах чувствовалась язвительность.

Моника сжалась, а Эллиот тем временем неспешно приблизился, заглядывая ей в лицо.

— Ты ведь не дворянка, правда?

— …

— Скорее всего, дочь от какой-нибудь любовницы? Правильно? Но хоть частично я угадал?

Какую там легенду придумал Луис?.. Настолько запутанная, что Моника с трудом её помнила.

Если не ошибаюсь… Я вроде бы сирота, которую усыновила жена бывшего графа Кербека?..

Как бы там ни было, лучше не ляпнуть чего лишнего. Когда Моника лишь опустила глаза, Эллиот, судя по всему, воспринял это как подтверждение своей догадки.

— Академия Серендиа — это продолжение дворянских родов. А члены студсовета — её витрина.

Раз уж именно второй принц, Феликс, назначил студентов в совет, можно было считать, что они были его будущими помощниками… или потенциальными супругами.

На таком роскошном фоне Моника смотрелась чужеродно.

— У дворян свои обязанности и своё место. И честно говоря, мне не нравится, когда простолюдины без рода и без стремлений суются не в своё дело.

Он протянул руку и снял с воротника Моники её значок — символ принадлежности к студсовету.

А затем с размаху подбросил его вверх.

Значок взлетел и, описав дугу, с глухим стуком приземлился на декоративный карниз школьного здания — слишком высоко, чтобы Моника могла его достать.

— А…

Пока Моника стояла, ошарашенно глядя вверх, Эллиот усмехнулся:

— Никогда не слышал, чтобы члены совета теряли свои значки. Пожалуй, достаточная причина для снятия с должности.

Он демонстративно пожал плечами, затем снова уставился на Монику холодным взглядом.

— Надеюсь, ты поняла, где твоё место, мисс простолюдинка.

⚚⚚⚚

После того как Эллиот ушёл, Моника с обеспокоенным видом смотрела на крышу школьного здания.

Значок, упавший на карниз, в теории можно было достать с помощью заклинания полёта… но Моника едва ли могла прыгнуть выше обычного, поэтому такое ей было не по силам.

К тому же, если кто-нибудь заметит — будет катастрофа.

— Ч-что же мне делать?..

Может, использовать магию ветра, чтобы сдуть значок с крыши? Но если ветер сдует его не туда — будет тоже беда.

Когда Моника уже всерьёз задумалась, не позвать ли на помощь Неро, кто-то похлопал её по плечу.

— Что случилось?

— Хя?!

Моника вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Гленн Дадли. Почему-то в одной руке он держал деревянную шпажку.

Неужели он собирается воткнуть мне её в шею и прикончить?.. — мелькнуло у Моники в голове, пока она с тревогой смотрела на шампур, которым Гленн размахивал, будто дирижёрской палочкой.

— И что ты тут делаешь?

— Эм… ну…

Пока Моника мучительно пыталась подобрать слова, Гленн уставился на её воротник.

— Ой! У тебя там, на воротнике, нитка торчит… О! И значка студсовета нет! Ты потеряла его?!

— Эм… он, эм… застрял… на той крыше…

Получилось как-то жалко. Но Гленн не стал расспрашивать дальше — прикрыл глаза рукой, посмотрел наверх и сказал:

— Вон там, декорированное?

— В-вроде бы… где-то там…

— Тогда всё просто!

Пока Моника удивлённо хлопала глазами, Гленн протянул ей шпажку:

— Подержи!

После этого он слегка размял шею и прошептал короткое заклинание.

Глаза Моники расширились. То, что произнёс Гленн, было заклинанием полёта.

— Поехали! — бодро сказал он, оттолкнулся от земли и легко взмыл вверх до уровня крыши. А затем, держа высоту, направился к нужному месту. — Нашёл!

Подобрав значок, Гленн плавно спустился вниз и приземлился перед Моникой.

Полёт был магией высшего уровня — его могли использовать только продвинутые волшебники. Более того, для его применения нужна была как магическая подготовка, так и физическая сила.

То, как легко Гленн с ним справился, поразило Монику. Он вложил значок в её руку, а затем, приложив палец к губам, тихо сказал:

— Только никому, ладно? На самом деле мне вообще-то запрещено применять магию без надзора.

— Эм… Гленн, ты… маг?

— Пока ещё только ученик!

Даже если ученик — магию полёта могут использовать только настоящие мастера.

Что такой человек делает в Академии Серендиа?

С таким талантом его вполне могли бы сразу пригласить в Минерву, где специализируются на магии.

Моника не решилась озвучить свои вопросы вслух, а Гленн тем временем забрал у неё шпажку.

— А я как раз обедал. Хочешь со мной?

После его слов Моника наконец учуяла запах жареного мяса.

Весело размахивая шпажкой, Гленн зашагал дальше вглубь двора. Моника неуверенно последовала за ним — и вскоре увидела остатки кострища в небольшой полянке. На большом листе, служившем тарелкой, лежали шпажки с поджаренным мясом. Видимо, именно для этого и были нужны деревянные палочки.

— В столовой этой школы всё слишком строго. А ещё дорого и порции маленькие — не наешься.

— П-поэтому ты… сам жаришь мясо?

— Конечно! Мясо лучше всего, когда только забито и только что приготовлено! Я без мяса вообще никакой, надо набить им живот!

С этими словами он протянул ей одну из шпажек.

Отказаться было неловко. Поблагодарив, Моника осторожно откусила кусочек. Курица была прожарена в самый раз — с хрустящей корочкой и сочной мякотью. Специи тоже были подобраны как надо.

Только вот… откуда он это мясо достал?

Она припомнила как он говорил о «свежем» мясе… Неужели он успел поохотиться прямо на перемене?

Уловив недоумение на лице Моники, Гленн с набитым ртом ответил:

— Моя семья держит мясную лавку в центре города! Я слетал к родителям с помощью заклинания полёта и взял мясо у них! Только никому не говори, что я ходил домой! Ладно?! Обязательно никому не говори, хорошо?! Ни за что не говори никому!!!

Моника и раньше подозревала, но теперь знала точно: Гленн не из дворянской семьи.

Но тогда почему сын мясника, ученик мага и человек без знатного происхождения учится в Академии Серендиа?

— Эм… а почему ты вообще решил поступить в эту школу, Гленн?

— Хм… У меня есть наставник, который учит меня магии. Он сказал, что я слишком беспокойный, и потому отправил сюда — чтобы я научился хорошим манерам.

Хотя Академия Серендиа была создана в первую очередь для аристократических семей, детей из просто зажиточных или полу-дворянских домов туда тоже иногда отправляли — как раз для обучения светским манерам.

Тем не менее, если у Гленна настолько явный магический талант, логичным шагом было бы поступить в Минерву — главный институт по подготовке магов.

Интересно… кто его наставник?

— Спасибо тебе… И за то, что достал мой значок… и за мясо…

— В трудную минуту надо помогать друг другу! — одарил он её белоснежной улыбкой.

Глядя на его простодушную улыбку, Моника почувствовала, что её настороженность к нему понемногу ослабевает.

⚚⚚⚚

— Хм?

Феликс наблюдал за происходящим во внутреннем дворе из окна и слегка прищурился.

Он видел всё: как Моника тайком отрабатывала танец, как Эллиот отобрал её значок и как Гленн с помощью заклинания полёта вернул его обратно.

— …Ваше Высочество, — тихо прошептал Уил, белый ящер, выглядывая из кармана его пиджака. — Я немного подслушал их разговор… Похоже, между Моникой Нортон и Гленном Дадли нет никакой связи.

— Похоже на то. Видно же, как она удивилась, когда Гленн использовал заклинание полёта.

Феликс устало вздохнул, на лице у него отразилась лёгкая хандра.

— И всё же… не до шуток тут. Почему все ополчились на мою маленькую белочку?

— Возможно, потому что и Вы, Ваше Высочество, тоже её дразните.

— Может, стоит нацепить на неё ошейник? С бантиком и вышивкой, чтобы все знали, чья она?

— …Звучит, буду честен, дурновкусно…

— Полностью согласен.

Феликс усмехнулся и прикрыл ладонью карман — это был знак, и Уил тут же нырнул обратно, скрывшись из виду.

Убедившись, что ящер спрятался, Феликс обернулся. К нему приближался секретарь студсовета — Эллиот Ховард, тот самый, кто только что выкинул значок Моники.

Феликс специально остался здесь, предугадав, что Эллиот будет возвращаться в класс именно через этот коридор.

Заметив принца, Эллиот приветственно поднял руку:

— Йо, Ваше Высочество.

— О, Эллиот. Повеселился с моей белочкой?

Эллиот, казалось, нисколько не смутился и ответил своей обычной беспечной улыбкой. Типичное аристократическое самообладание.

— Думаю, Ваше Высочество и так в курсе, что я терпеть не могу, когда простолюдины не знают своего места.

Эллиот Ховард мог притворяться легкомысленным, но по своей сути он был настоящим аристократом — возможно, даже больше, чем кто-либо другой.

Он не презирал простолюдинов как таковых. Ему просто претили те, кто не выполнял своих обязанностей… неважно, из какого они сословия.

Феликс знал, что именно Эллиот больше всех возмущался, когда случились прежние проблемы с бухгалтерией.

— Ты ведь сам как-то сказал, Эллиот: у дворян свои роли, у простолюдинов — свои. Каждый должен исполнять свою роль в соответствии со своим положением…

— Говорил. Именно поэтому я и спрашиваю, — Эллиот убрал с лица улыбку и прищурился, глядя на Феликса. — Зачем ты назначил Монику Нортон казначеем?

— Потому что я не знаю, какое у неё «положение».

Эллиот считал, что простолюдины должны исполнять роли, соответствующие их сословию. Но Феликс не мог определить, к какому положению принадлежит Моника. Поэтому и дал ей пост казначея — надеясь, что так сможет понять, кто она на самом деле.

Ответ Феликса явно не удовлетворил Эллиота, но тот не стал развивать тему. Вместо этого он холодно взглянул на принца и сказал:

— Знаешь, что я ненавижу даже больше, чем простолюдинов, не знающих своего места? Дворян, которые не выполняют свой долг. Это касается и королевской семьи.

Феликс нисколько не обиделся на его дерзость. Он спокойно улыбнулся:

— Раз я ношу имя Феликс Арк Ридилл, я исполню свой долг.

«…пока ношу», — подумал он про себя, глядя в бесконечную даль.

———