Том 4. Глава 2: Кошмар прошлого

— А, я уже слышал от Нила. Ты, вроде бы, тренируешься в танцах, да? — улыбнулся ей Феликс, когда Моника пришла в комнату студсовета позже обычного.

Моника совсем забыла предупредить, что останется после уроков на практику танца, но, похоже, внимательный Нил сообщил об этом за неё. Пусть он и был довольно скромным, это не отменяло его головастости.

Поставив перо обратно в подставку, Феликс бросил взгляд на Нила:

— Ну, как продвигается практика? Есть шанс, что она пересдаст?

Нил отвёл взгляд, по щекам скатилась капля пота — хотя в комнате не было жарко.

— Э-э… ну… всё зависит от приложенных стараний… наверное…

— Раз уж даже добродушный помощник общих дел Мэйвуд вынужден говорить в таких осторожных формулировках, значит, ситуация совсем аховая, — хмуро отозвался Сириел, занятый своими делами за соседним столом.

Моника лишь слабо повела плечами — и возразить было нечего.

Слова Сириела были горькой, но правдой: сегодняшняя тренировка прошла ужасно. Сказать, что был хоть какой-то прогресс, язык не поворачивался.

Они начали с базовых шагов, но через каждые пару попыток Моника неизменно путалась в ногах и падала. Гленн же, с помощью своей хорошей физической формы, осваивал движения довольно быстро.

И Нил, и Лана говорили, что лучше всего такие вещи усваиваются телом, но… казалось, тело Моники вовсе не собирается ничего усваивать.

Вот если бы можно было учить танцы по цифрам — я бы всё запомнила! — тоскливо подумала Моника, как вдруг рядом у окна заговорила Бриджит, не отрывая взгляда от бумаг:

— Для члена студенческого совета, который должен быть образцом для других учеников, — отставание в учебе… это просто позор.

— П-простите...

— Ты осознаёшь, что из-за тебя страдает Мэйвуд?

Моника попыталась извиниться дрожащим голосом, но Бриджит лишь обострила тон.

Мысль о том, что она стала обузой для других, буквально вбила Монику в пол. Она же действительно доставляла неудобства — и Лане, и Нилу.

А Гленн... он хоть вначале и был ужасен, но со своим натренированным телом очень быстро обгонит Монику.

И тогда… тогда она доставит неудобства и Гленну. Если из-за того, что его партнёрша — Моника, он тоже провалит экзамен…

— Эм, я… я вовсе не считаю тебя обузой, правда… — попытался вмешаться добродушный Нил, явно растерянный.

Но прежде чем он успел договорить, в разговор неожиданно вступил Эллиот, до этого безмолвно вертевший в пальцах перо:

— Мисс Бриджит права. Члены студсовета — образец для других. Если кто-то из них не может сдать даже экзамен по бальным танцам, то он подаёт плохой пример.

Его глаза сузились, в них сверкнул недобрый огонёк, а в уголках губ заиграла усмешка:

— В конце концов, это уже может считаться… провалом Его Высочества как назначившего.

Ведь именно Феликс выбрал никчёмную Монику в казначеи. Так что если она напортачит — вина ложится и на него.

Из-за неё проблемы возникнут не только у Ланы, Нила и Гленна… но и у самого Феликса.

Страх и давление буквально сжимали маленькое тельце Моники.

Простите, что доставила столько хлопот. Я буду стараться, правда! Пожалуйста, простите меня... — слова сами вертелись у неё в голове, но горло сжалось, ни одно слово не вырвалось наружу.

Моника лишь беззвучно хлопала губами, как Феликс спокойно произнёс:

— Я ведь уже говорил, верно? Если она допустит ошибку, то я возьму ответственность на себя.

Стоило Феликсу заговорить — атмосфера в зале студсовета тут же изменилась.

Он изящно улыбнулся и уверенно заявил:

— Вам не о чем беспокоиться. Я самостоятельно выбрал Монику Нортон. И я уверен, она оправдает мои ожидания. Верно ведь, мисс Нортон?

Последние слова он произнёс, глядя прямо на неё, с той самой ослепительной улыбкой.

Я не смогу… я не справлюсь… — закричала она про себя, но проглотила слова, не дав им прорваться наружу.

Раз уж сам принц сказал, что «надеется» на неё — у Моники просто не оставалось другого пути, кроме как оправдать эту надежду.

Однако сил кивнуть у неё не было — она лишь опустила голову. Тогда Феликс подошёл и лёгким движением поднял ей подбородок.

Таинственные лазурные глаза с ноткой грусти посмотрели на неё.

— Ты ведь… не подведёшь меня, да?

От его тихого, чуть печального голоса у любой другой девушки вспыхнули бы щёки. Но Моника, с выражением загнанной жертвы на лице, затряслась и закивала.

Она собрала в голове все слова, какие только смогла найти.

Ведь для того, чтобы выразить своё виденье, важно дать логичное и чёткое объяснение.

— П-прежде всего… мне нужно рассчитать темп используемых мелодий и сопоставить его с длиной шага. Я хотела бы проанализировать и запомнить углы положения стоп, бёдер и плеч во время танца!

На первый взгляд её слова звучали логично, но на деле — не имели никакой практической пользы. Сириел, прищурившись и вздохнув с досадой, пробормотал:

— …Девчонка, прежде чем включать голову — включи тело.

И был он абсолютно прав.

⚚⚚⚚

Вернувшись на чердак, Моника с глухим стоном рухнула лицом вниз на кровать и начала тихонько всхлипывать. После непривычной нагрузки у неё ныли ноги.

— Моника, ты как дряхлая старуха, честное слово.

Неро, прыгнув сверху на распластавшуюся Монику, стал мягкими подушечками лап осторожно надавливать ей на спину. Похоже, он пытался сделать массаж.

— Ух... ух... у меня всё тело болит...

— Говорят, если мышцы начинают так быстро болеть, это значит, что тело ещё молодое. Повезло тебе, ага.

Интересно, где он такие знания нахватывает...

Неро аккуратно разминал лапами её тонкие ноги, лишённые как жира, так и мышц, отчего они больше походили на палки.

— Я тайком наблюдал за тобой из окна… Так вот это и есть тот самый «танец»? То есть побеждает тот, кто больше наступил на ногу противнику?

— У-уф, нет… Не так… Ты же видел иллюстрации в романах…

— Как раз из-за того, что я знал о танцах только по картинкам, меня твой так поразил. Кто бы мог подумать, что танец — это не нечто романтичное, а настоящая битва.

Неро запрыгнул на стол и ловко перевернул лапкой страницы раскрытой книги, лежащей перед ним. Потом напряжённо ткнул лапкой в одну из строк:

«…Джулия отдалась во власть музыки… Это было поистине волшебное мгновение. Двое взялись за руки и шагали в ритме, ведомые лишь своими сердцами…»

— Значит, эти двое, ведомые сердцем, изо всех сил топтали ноги друг другу. Ха-ха, теперь эта сцена раскрывается с новой стороны.

— Я же говорила — не так всё должно быть... Блин!.. — Моника надула щёчки и бросила сердитый взгляд на Неро, а он лишь насмешливо вильнул хвостом.

— А вообще, ты не могла бы просто использовать магию? Ты же умеешь колдовать без заклинаний — вот и колданула бы, чтобы танцевать лучше.

Заклинание, улучшающее танец… Как было бы хорошо, если бы такое существовало. Но магия — не всесильна.

— …Теоретически, можно заставить тело двигаться определённым образом, но… в этой стране такая магия запрещена.

Применение магии для воздействия на тело человека или для временного усиления мышц считалось здесь табу.

Поскольку человеческое тело не устойчиво к мане, такие воздействия могут привести к серьёзным последствиям, включая отравление маной. По той же причине в королевстве запрещены и целительные заклинания.

Есть задокументированные случаи, где для того, чтобы залечить всего лишь один маленький порез, требовалось огромное количество магии — колдун погибал от истощения, а пациент — от магического отравления.

После объяснения у Неро дёрнулись усы.

— М-м-м? Постой-ка. Ты сказала — «в этой стране»?… То есть, в других странах, выходит, можно?

На вопрос Неро Моника задумалась.

Он слабо представлял себе, как устроен человеческий мир, и неплохо было бы объяснить ему, на каком уровне находятся маги в других странах.

Моника выпрямилась и, с серьёзным выражением лица, заговорила:

— Манипуляция телом, контроль тела, усиление, исцеление… Все эти заклинания, направленные на человека, считаются запрещёнными. Все гильдии магов на этом континенте придерживаются этого… за одним исключением.

Сделав паузу, Моника чуть сильнее сжала кулачки, лежащие у неё на коленях.

— Восточная Империя.

Империя, граничащая с Королевством Ридилл с востока, была самой мощной и обширной державой континента.

Примерно год назад на трон взошёл молодой император, чуть больше двадцати лет. Он отказался следовать старым порядкам и начал проводить одну реформу за другой — в том числе снял запрет на заклинания, связанные с лечением.

Иначе говоря, император официально разрешил ограниченные исследования магии, воздействующей на тело.

Эта политика, разумеется, вызвала протесты магической гильдии внутри Империи. Но вскоре глава гильдии погиб при загадочных обстоятельствах.

В общем, от этой истории попахивало чем-то тёмным.

— Думаю, в будущем в Империи особенно сильно разовьются заклинания усиления тела и исцеления…

Снятый запрет на медицинскую магию в Империи сильно повлиял и на магов в других странах.

Всё больше и больше магов стали покидать свои страны из-за строгих запретов и перебирались в Империю.

Потеря талантливых магов стала настоящей головной болью для правительств других стран, и этот вопрос неоднократно обсуждался на собрании Семи Мудрецов.

Более того, у Моники были свои мысли насчёт разрешения на медицинскую магию.

— У людей, оказывается, всё сложно, — проворчал Неро, захлопнув роман.

— Ага… — тихо отозвалась Моника, закрывая глаза.

За веками ресниц будто промелькнула фигура её отца — всего на миг.

⚚⚚⚚

В ту ночь Монике приснился тёплый, ностальгический сон.

Она увидела спину отца, сидящего за письменным столом. Он всегда что-то считал, занимался сложными вычислениями, а для Моники его формулы были вроде книжки с картинками.

Отец был человеком выдающегося ума.

Математика, физика, фармацевтика, медицина — он изучал множество наук, но особенно хорошо разбирался в биологии.

— Человеческое тело, — говорил он, — состоит из бесчисленного множества чисел.

Если бы человека можно было описать математическими формулами, они смогли бы помочь множеству людей, страдающих от болезней.

Вот почему отец всё своё время посвящал исследованиям — день за днём, без передышки.

Он почти не играл с Моникой. Но ей хватало того, что она могла читать книги из его библиотеки и изредка слушать рассказы о его работе. Она была счастлива. Однако…

Картинка во сне сменилась.

Спина отца исчезала в пламени — в алом огне, заполнившим весь взгляд.

Он горел вместе с кипой бумаг, с записями, с формулами, которые так долго собирал.

Нет! Не надо! Прошу! — хотела закричать Моника, но ни одно слово не сорвалось с её губ.

Оцепеневшая Моника стояла и смотрела, как всё рушится.

Тем временем на неё саму тоже смотрел один человек.

Второй принц королевства, словно созданный для белой формы Академии Серендиа. Феликс Арк Ридилл.

— Ты ведь… не подведёшь меня, да? — прошептал он мягким, добрым голосом.

Моника растерянно уставилась на улыбающегося Феликса.

Это просто сон.

Феликс не имел никакого отношения к смерти её отца. Просто сегодняшний день и старые воспоминания переплелись между собой.

Но всё равно… всякий раз, когда кто-то возлагает на неё надежды, прошлое оживает — и тёмная тяжесть вновь сдавливает сердце.

Где-то глубоко внутри у Моники начала подниматься лёгкая злость.

Почему они так уверены, что я оправдаю их ожидания?

Мой отец оправдал ожидания всех… и что в итоге? Ему за это ничего не досталось.

———