Том 1. Глава 2: Конец счастливой спокойной жизни Моники

В чём разница между «магией» и «заклинаниями»?

С этим фундаментальным вопросом сталкивается каждый, кто хочет стать волшебником.

Проще говоря, магия — это явление, возникающее посредством управления маной, тогда как заклинания — лишь способ вызвать явление. Можно сказать, что люди применяют магию с помощью заклинаний.

Заклинания подразумевают под собой плетение формул через колдовские слова, благодаря которым волшебник использует магию.

Но магия не является особенностью человечества. Духи, драконы, а также ныне практически исчезнувшие магические звери и демоны тоже способны управлять маной. Они обладают врождённой способностью к её контролю и не нуждаются в «плетении» формул. Именно поэтому им не требуется произносить заклинания.

К примеру, драконы, в зависимости от вида, способны свободно летать по небу и извергать пламя из пасти.

В обеих случаях необходима мана — но читают ли драконы заклинания, чтобы летать или дышать огнём?

Разумеется, нет. Драконы не нуждаются в словах, ведь они от рождения способны контролировать ману.

Таким образом, только люди не могут использовать магию без составления магической формулы через заклинания.

Иначе говоря, без произношения заклинаний магия людям неподвластна.

Однако одна гениальная девушка смогла сделать невозможное.

Её зовут Моника Эверетт — застенчивая девушка, которая не может толком заговорить с людьми, затворница, скрывающаяся в горах, и… одна из Семи Мудрецов, Безмолвная Ведьма.

Сами заклинания подразделяются на три уровня: высшие, средние и базовые.

Высшие требуют на произнесение от 20 до 30 секунд, средние — от 10 до 20 секунд, а базовые — в пределах от 3 до 10 секунд.

Моника не может использовать абсолютно все известные формулы без заклинаний, однако ей под силу около восьмидесяти процентов из них.

Главная слабость магов — их уязвимость во время чтения заклинания. На поле боя время, затраченное на произнесение формулы, вполне могло стоить жизни.

Некоторые маги высокого ранга используют ускоренные заклинания, сокращающие время чтения, но лишь Моника способна полностью обойтись без них, используя безмолвную магию.

Именно поэтому два года назад, в возрасте всего лишь пятнадцати лет, Моника Эверетт была выбрана в число Семи Мудрецов — сильнейших магов королевства.

История, как именно она постигла Искусство Безмолвной Магии, довольно проста.

Моника до крайности застенчива, выступать на публике ей тем более тяжело.

С Энни она чувствует себя чуть увереннее, но стоит перед ней оказаться незнакомцу или тому, кто ей неприятен, — и она замирает, не в силах вымолвить ни слова. В худшем случае она может даже потерять сознание или… её стошнит. Так что ни о каком чтении заклинаний речи не шло.

Когда Моника провалила практику на экзамене из-за того, что не смогла вслух произнести ни одной формулы, и всерьёз задумалась о том, чтобы бросить учёбу, её осенило: если уж она не может колдовать вслух, почему бы ей просто не попробовать колдовать молча?

Кто-то другой, возможно, постарался бы побороть свою застенчивость, но мысли Моники пошли по совершенно иному пути — и, к изумлению всех, у неё получилось.

И вот, по такой вроде бы глупой и совсем не вдохновляющей причине, Моника постигла Искусство Безмолвной Магии… и в мгновение ока вошла в число Семи Мудрецов.

Таков был результат её необычных, но кропотливых усилий.

***

Успокаивая дрожащие руки, Моника приготовила кофе тем же способом, что и утром, и осторожно поставила чашку перед своим гостем.

— В-в-вот, п-п-прошу…

— Необычный способ заваривания, да? Так-с, попробуем.

Красивый гость сел на стул, заранее подготовленный Моникой, попивая кофе. Его служанка стояла позади.

Его тонкие брови дрогнули, а пурпурно-серые глаза сверкнули из-за очков, уставившись на Монику.

— Этот горький кофе будто бы сварен с сильной злобой. Издеваешься?

— И-и-и-и-и-к! П-п-простите! П-п-простите меня!

— Я проделал долгий путь в эти горы, а меня вот так встречают. Не слишком ли жестоко?

Мужчина перед ней был её коллегой, одним из Семи Мудрецов.

Его звали Луис Миллер, он носил титул Мага Барьеров. Сейчас ему двадцать семь, на десять лет больше, чем Монике, но, поскольку они вошли в число Мудрецов одновременно, многие ставили их в один ряд.

Луис был красив и обладал утончённой внешностью… пока молчал. Но при этом он был крайне опасным магом, вторым по числу убитых в одиночку драконов. Он также занимал пост командира Магического Корпуса и снискал в нём страх и уважение благодаря своей проницательности.

Одним словом, злить его было бы крайне неосмотрительно. Поэтому, ставя перед ним стакан воды, Моника едва сдерживалась от ужаса, подрагивая.

— Э-эм… М-можно с-спросить, з-зачем вы п-пришли к-ко мне?

Луис пригубил воды и перевёл взгляд на женщину в форме горничной, стоящую за ним.

— Рин… поставь звукоизолирующий барьер.

— Есть.

В тот же миг, как горничная по имени Рин кивнула, все звуки вокруг хижины исчезли.

Шорох ветра, пение птиц — всё осталось где-то снаружи.

Неро, притворявшийся спящим на полке, нервно повёл усами и с золотистыми глазами уставился на женщину в униформе.

Она была высокой, стройной и красивой. Однако её лицо было похоже на кукольное — холодное и лишённое эмоций.

Причина, по которой она могла возводить барьеры без заклинаний, заключалась в том, что она не была человеком — она была духом высшего ранга. Во всём королевстве насчитывалось лишь около десятка магов, способных заключить контракт с такими духами.

Другими словами, наличие духа высшего ранга в качестве фамильяра считалось своего рода статусом для мага.

— Мисс Моника, почему бы тебе не заключить контракт с духом высшего ранга? Так ты бы укрепила свой авторитет.

— У-у меня… у-уже есть о-отличный фамильяр…

Неро на полке замахал хвостом, одобрительно кивая.

Луис мельком взглянул на него и хмыкнул, будто только сейчас заметил кота.

— Какой милый фамильярчик у тебя.

На его чуть насмешливое замечание Неро отчётливо мяукнул.

— Ну, в общем, перейдём к делу. Я пришёл с одной просьбой.

— П-п-просьбой?

Моника никак не попыталась скрыть своей настороженности, из-за чего Луис изящно улыбнулся, скрестил руки в белых перчатках и опёрся подбородком на пальцы.

— Да, на самом деле, я уже месяц как тайно охраняю второго принца по приказу Его Величества.

— Э?.. — глаза Моники широко раскрылись от удивления.

В этой стране было трое принцев от разных матерей.

Принц Лайонел, двадцати семи лет, принц Феликс, восемнадцати лет, и принц Альберт, четырнадцати лет. Кому из троих достанется трон — вопрос спорный, и мнение знати на этот счёт расходится.

Моника не интересовалась всякими политическими интригами, и знала обо всём только понаслышке, но, согласно слухам, фракции первого и второго принцев имели примерно равное влияние, тогда как сторонников третьего принца было заметно меньше.

Семь Мудрецов тоже были связаны с разными фракциями — некоторые поддерживали первого принца, другие — второго. Луис Миллер, Маг Барьеров, был представителем фракции первого принца.

Так почему же Луису поручили охранять второго? Моника нахмурила брови в непонимании.

— Э-э… Л-Луис, в-ведь вы же… п-поддерживаете п-первого принца, н-не так ли?

— Верно. Так почему Его Величество приказал мне стать личным телохранителем второго принца? У меня есть кое-какие догадки, но спекулировать на воле Его Величества — неуместно, так что опустим это. Главное — Его Величество приказал мне тайно охранять второго принца, чтобы сам он ничего не знал.

Не стоит и говорить, как тяжело защищать человека так, чтобы он ни о чём не догадался.

Почему король поручил охрану второго принца именно Луису, члену противоположной фракции?

Почему второй принц должен был оставаться в неведении?

Пока Моника пыталась осмыслить происходящее, Луис спокойно продолжил:

— Как я уже упоминал, Его Высочество Феликс сейчас учится в Академии Серендиа — элитной школе-интернате. Чтобы охранять Его Высочество втайне… ну, лучше всего было бы внедриться в школу, но она находится под контролем герцога Крокфорда, так что это весьма затруднительно.

Герцог Крокфорд, дед по материнской линии второго принца, был одним из самых влиятельных людей в королевстве и лидером фракции второго принца. Проще говоря, он и Луис были как вода и масло.

Вряд ли герцог позволил бы Луису охранять второго принца.

— Т-тогда… как вы с-собираетесь его защищать, если н-не можете п-проникнуть в ш-школу?

— Вот почему я подготовил ему магический артефакт для самозащиты.

Луис достал из кармана небольшой свёрток в ткани и положил его на стол.

Внутри оказалась расколотая брошь. Большой рубин в центре треснул, а изящная позолоченная оправа изрядно повредилась.

Когда Луис поднял рубин, Моника заметила выгравированный на основании магический круг. Стоило ей увидеть его, как она тут же поняла суть.

— П-предупреждение об о-опасности, р-распознавание угроз, ф-физический и м-магический барьеры, а т-также… передача…

— Впечатляет, что тебе хватило одного взгляда. Да, это магический артефакт для самозащиты, который я создавал с величайшей тщательностью.

Магические артефакты особенно полезны для тех, кто не может использовать магию. Их можно активировать, подавая ману в особым образом обработанные драгоценные камни, внутри которых вплетены магические формулы. Такие вещи считаются предметами высшего класса и не продаются на обычном рынке.

Более того, он был создан одним из Семи Мудрецов, величайших магов страны, что делало его стоимость совсем немыслимой. По цене он сравним с двумя-тремя домами в самой столице.

Луис поднял расколотый рубин и посмотрел сквозь него на солнечный свет, льющийся из окна. Внутри треснувшего камня вспыхнул магический круг.

— Я создал эту брошь в паре с другой: одну с сапфиром, другую с рубином. В случае атаки, сапфировая брошь активирует защитный барьер. Я попросил Его Величество проследить, чтобы Его Высочество Феликс всегда носил с собой брошь с сапфиром.

Таким образом, Луис всегда держал при себе рубиновую брошь — пару к сапфировой — чтобы отслеживать возможные угрозы для принца.

Впрочем, сама Академия Серендиа была строго охраняема герцогом Крокфордом. Злоумышленнику было бы нелегко проникнуть туда, чтобы покуситься на жизнь принца.

Поэтому вероятность таких случаев казалась Луису крайне низкой.

— Однако этот артефакт, в который я вложил всю душу и трудился над ним без устали в течение недели, сломался всего через три дня.

— Т-т-три дня?..

— Да. Говорят, он треснул уже на следующий день после того, как Его Величество вручил брошь Его Высочеству Феликсу. Я трудился над ним, не покладая рук, целую неделю, а он сумел разрушить его за три дня. Ну, когда я увидел расколовшийся рубин, я просто не смог сдержаться и расхохотался. Ха-ха-ха!

Его смех звучал невероятно натужно, а глаза при этом ни капли не улыбались.

Нет, собственно говоря, здесь было вовсе не до смеха. Разбитый рубин на броши в руке Луиса означал, что с принцем что-то случилось.

— Т-так з-значит… принц… в-в порядке?..

— Как только артефакт сработал, я сразу же отправился в академию, чтобы проверить, не произошло ли чего. Но… Его Высочество вёл себя совершенно спокойно и сказал, что ничего не случилось. Что касается поломки артефакта… он заявил, что, возможно, дело в каком-то сбое.

В руке Луиса рубин с треском разломился. Изящные пальцы разжались, и мелкие осколки посыпались на стол. Страшно...

— Я не верю, что созданное мной может оказаться с дефектом. Явно, что на Его Высочество Феликса кто-то напал. Однако Его Высочество это скрывает.

Ситуация становилась всё подозрительнее.

Монику охватило дурное предчувствие. Очень дурное предчувствие.

Луис смахнул обломки броши на стол и повернулся к Монике с изящной, совершенно не соответствующей его силе, улыбкой.

— Ну, после того как я поведал тебе свою историю, ты догадываешься, что я собираюсь сказать, да?

Моника яростно затрясла головой. Её соломенные косички заплясали из стороны в сторону.

Однако Луис нисколько не смутился её протестом и продолжил с той же улыбкой:

— Прошу тебя, проберись в академию и защищай Его Высочество, — сказал он с такой лёгкостью, будто одалживал платочек.

Но за его словами скрывалось задание невероятной сложности.

— Н-н-нет! Н-н-невозможно! П-п-почему я?!

— Почему? Да потому что моя популярность только всё усложнит. Посмотри на меня. Сколько бы я ни маскировался, скрыться не смогу. А ты… ты никогда не ходила на приёмы и церемонии. Даже когда приходилось — пряталась под капюшоном и опускала голову. Мало кто знает твоё лицо. И самое главное…

Луис провёл тонкими пальцами по подбородку Моники, подняв его, и с чарующей улыбкой сказал:

— Никто не подумает, что такая серая мышка, как ты, — одна из Семи Мудрецов.

Он откровенно издевался над ней.

Неро на полке взглядом будто говорил: «Не позволяй ему себя оскорблять! Дай отпор!» Но Моника была слишком робкой.

— Я… я никогда… не охраняла… никого…

— Так даже лучше.

— А?..

Моника на секунду перестала плакать от неожиданности его слов.

Луис убрал пальцы с её подбородка и, нахмурившись, вздохнул.

— У Его Высочества великолепная интуиция… Когда я тайно приставил к нему мага из Магического Корпуса в качестве телохранителя, он мгновенно раскусил его. С детства окружённый охраной, он прекрасно распознаёт таких людей. Поэтому ты — лучший кандидат.

Он посмотрел прямо в глаза Монике и тепло улыбнулся:

— Даже Его Высочество не подумает, что его телохранитель — неуклюжая девчонка.

— …

— Кроме того, благодаря твоей Безмолвной Магии ты можешь использовать заклинания, не выдавая себя, что делает тебя идеальным тайным телохранителем, верно? Никто не справится с этим лучше тебя.

Доводы Луиса бесспорно звучали логично. Но Монике казалось, что он просто пытается выместить злость на принце за то, что магический артефакт продержался всего три дня.

Скорее всего, она была права. В глазах Луиса давно уже томился огонёк. Таков взгляд по-настоящему разъярённого человека.

— Н-но… я н-никогда… не работала… телохранителем… я не справлюсь…

С отчаянием в голосе, Моника выдавила своё последнее возражение. Луис театрально склонил голову набок и глянул на груду бумаг, что заполонила пол.

Затем, не спеша, он поднял один из листов и, слегка помахивая им, заговорил:

— Почти два года прошло с тех пор, как мы с тобой стали Мудрецами… И всё это время ты только и делала, что сидела в четырёх стенах и копалась в бумагах.

— Т-т-три месяца назад… я дракона… победила…

— А я за эти три месяца убил около двадцати. И что?

Хотя формально в рядах Семи Мудрецов не было иерархии, Моника и Луис, назначенные позже остальных, часто получали рутинные поручения.

Пока Луис занимался в основном охотой на драконов, Монике доставались канцелярские задачи. Большинство документов в этой хижине — просьбы других Мудрецов рассчитать то или иное.

Он мельком пробежал глазами по поднятому листу и прищурился сквозь очки:

— Этот документ с расчётами орбиты звезды — разве не тот, что просила Ведьма Звёздных Пророчеств? А вот формула удобрения для этого растения — от Терновой Ведьмы. Формулы расчёта координат для магии массового поражения — дело Ведьмака Артиллерий. А эти бумаги по закупкам и учёту материалов для магических артефактов... их ведь составлял Маг Самоцветов. О, а это — финансы семьи Шамана Бездны? Неужели и с такой бумажной волокитой тебя заставили возиться?

— Н-но... это ведь... наша работа...

Моника неуверенно заёрзала, пытаясь возразить, но Луис лишь презрительно фыркнул.

— Всем этим должны заниматься счётоводы или, в худшем случае, писари. Слушай, ты — одна из Семи Мудрецов, лучших магов во всём королевстве Ридилл. Разве не существует задачи, которую можешь выполнить только ты? Разве ты не думаешь, что твоё место — в делах поважнее? Подумай. Ну же, подумай. Я говорю, подумай!

Последняя фраза и вовсе прозвучала как приказ.

Пока Монику трясло от ужаса, Луис с невозмутимой улыбкой добил её последним аргументом:

— Его Величество поручил мне выбрать личную охрану для второго принца. А это значит, ты не можешь отказаться, моя дорогая коллега. Не так ли?

— Н-но... мне кажется... кто-то вроде тебя, специалиста по барьерам... гораздо лучше подойдёт для охраны...

Идея внедриться в школу, где учится принц, будучи самой замкнутой и застенчивой особой на свете, казалась ей чистым безумием.

Какая уж там защита принца — она и обычную школьную жизнь себе представить не могла.

Когда Моника отчаянно попыталась отговорить его, Луис положил ей руку на плечо и наклонился так близко, что их лица едва не соприкоснулись.

— Видишь ли... я недавно женился.

— Э-э?..

— А потому хочу поскорее возвращаться домой — к своей прелестной супруге. Так что брать на себя дополнительную работу совсем не входит в мои планы. Ну, теперь понимаешь?

Сила его руки на плече Моники ощутимо возросла.

— Я просто прошу тебя не подставлять меня, девочка.

И стоило ей увидеть, как в его глазах блеснули холодные, словно лезвия, искры — Моника поняла: выхода у неё нет.

———