Том 2. Глава 6: Безмолвная Ведьма обратилась в пленницу

На чердаке никаких штор не было, и потому, когда всходило солнце, его лучи сразу заливали комнату.

Проснувшись, Моника, прежде чем привести себя в порядок, первым делом достала из сумки кофейник.

Собираясь в путь, она положила с собой лишь самое необходимое — кофейник, мельницу, кофейные зёрна и своего чёрного кота Неро. Из-за долгой жизни вдали от людей у неё было совсем немного важных вещей.

Безмолвной магией она наполнила кофейник питьевой водой.

Вода, сотворённая магией, непригодна для питья — в ней содержится немного маны. Человеческое тело не может запасать её в слишком больших количествах, поэтому если выпить много такой воды, можно отравиться. Так что обычно Моника набирала воду из колодца.

Но в небольшом количестве вода с маной не вредна. Как одна из Семи Мудрецов, она более устойчива к мане, чем обычный человек. Поэтому она так просто не отравится.

Моника налила воду в кофейник, смолола зёрна в мельнице, засыпала их к воде.

Затем достала маленький железный треножник, поставила на него кофейник и, снова не произнося ни слова, зажгла огонь.

Чтобы поддерживать определённую температуру и точное положение пламени, требовались довольно тонкие расчёты и четкий контроль.

Неро, развалившийся на кровати в обличье чёрного кота, глянул на неё с досадой.

— Ты что, свои способности на кофе тратишь?

— П-просто… я же не могу пользоваться кухней без разрешения…

Пробормотав едва слышно оправдание, Моника налила из кофейника чашку кофе.

Горький, горячий напиток, растекаясь по языку, прогнал остатки сна и вернул ясность в голову.

Вдруг в памяти всплыли слова её покойного отца:

«Сначала попробуй убрать всё лишнее. Тогда оставшиеся числа станут совсем простыми».

…Что же значит «лишнее»?

Например, для Моники утренний кофе вовсе не был чем-то лишним, а наоборот крайне важным. Но для того, кто не любит кофе, он может казаться пустой тратой времени.

…В математике всё намного проще…

Понять, что люди считают «лишним», было совсем непросто.

Моника подула на чашку, взглянула на ленту и орешки, всё ещё лежавшие на столе.

Раньше она совсем не заботилась о своих волосах. Для той Моники ленты точно были бы пустяками, лишними вещами.

И орехи тоже — еда её особо не интересовала, поэтому, если орехов не было, то и ладно, можно и без них.

Она взяла орешек со стола, хрустнула им и тщательно прожевала, стараясь прочувствовать вкус, чего обычно не делала. Почему-то сейчас ей захотелось по-настоящему насладиться им.

— Скажи, Неро, а что ты можешь назвать «не лишним»?

— Ого? Что это за философские вопросы с утра пораньше? Ого-го, я что, умный и крутой, раз знаю слово «философский»? Хвали меня!

— Да-да, молодец, молодец…

Моника похвалила его довольно сухо, но Неро всё равно расплылся в довольной ухмылке, поднял правую лапу и ткнул в неё.

— Вот что! Твои восхваления я лишними назвать не могу. Так что давай, хвали меня ещё! Ещё! Если хочешь — напиши балладу, сочини роман, нарисуй портрет, чтобы и потомки знали, какой я замечательный!

Последнее прозвучало уж совсем нелепо, но сама мысль, что её похвала важна ему, согрела Монику.

— Х-хорошо… хорошо… — слегка радостно пробормотала она.

— И вообще, лучше получать удовольствие даже от лишних вещей… «Жизнь полна пустяков. Так давайте их ценить», — писал Дастин Гюнтер в одном из своих романов.

Моника всю жизнь изо всех сил старалась выжить, так что подобные идеи были для неё нелегки.

И всё же…

— Я… я попробую…

С этими словами она взяла со стола ленту.

«Знаешь, Моника, чем труднее задача, тем интереснее её решать», — словно лёгкое дыхание, отозвались в её душе слова отца.

***

Лана Колетт сидела за своим местом, подперев щеку рукой, и лениво перелистывала тонкую брошюру. Её причёска и украшения на волосах отличались от тех, что были на ней вчера.

Моника оглядела Лану, затем, подавив дрожь в ногах, подошла к ней.

— Э-эм…

— Что? — Лана даже не подняла головы от брошюры, лишь скользнула глазами на Монику. Тут же глаза Ланы округлились от изумления.

— Ты чего с волосами сделала?!

Причёска Моники не была похожа на ту, что Лана сделала ей вчера, и даже на её обычные хвостики не походила.

На её голове торчали два хвоста, странно выпирающие из-за вычурного сооружения из волос.

— Э-э… Я хотела сделать, как ты вчера…

— Да лучше бы ты просто оставила те косички!

— …Э?

Моника, съёжившись, вытащила из кармана ленточку со шпилькой и протянула её Лане.

— Э-э… спа-спасибо… за вчерашнее… — шёпотом выдавила из себя благодарность Моника, вспоминая репетицию с Неро.

Казалось, она вот-вот умрёт. Но все-таки смогла сказать.

Лана, увидев ленту, фыркнула и отвернулась.

— Не нужно. Она уже давно не в моде.

Своим резким тоном Лана ясно давала понять, что не хочет продолжать разговор.

Обычная Моника уже бы сдалась и отошла. Но в этот раз осталась стоять, тщетно пытаясь выдавить слова.

— М-можешь… н-научить меня… к-как вчера?..

И тут она прикусила язык.

Моника, вся покраснев до самых ушей, уставилась в пол, не замечая, что Лана едва сдерживает смех.

— Ну что ж, ладно! — с высокомерной важностью сказала Лана, указывая подбородком на стул. — Садись сюда.

Моника принесла свой стул и тихонько на него села. Лана тут же начала расплетать её волосы.

— С ума сойти... Как ты вообще до такого додумалась? Кошмар какой-то! Просто не верится! А расчёску ты хоть принесла?

— Н-нет...

— И как ты тогда надеялась чему-то научиться? — Лана раздражённо дёрнула волосы Моники.

— П-п-п... про... про... извините!

Лана только фыркнула и, достав свою расчёску, начала причёсывать волосы Моники. Расчёска была безумно красивой, из серебра и с тонкой резьбой, украшенная крошечными драгоценными камнями. Приглядевшись, можно было заметить, что в ней вкраплены маленькие камушки.

— Раньше были популярны золотые расчёски с крупными камнями, но сейчас определённо в моде вот такие — с мелкими камешками, которые как бы ненароком разбросаны. Выглядит мило. Особенно хороши изделия мастеров из Аммера. Если хочешь купить что-то по-настоящему качественное, бери аммерскую работу…

Почему-то на этих словах Лана замолкла и дальше расчёсывала молча.

Моника удивлённо подумала, отчего та вдруг затихла, и тут Лана пробормотала едва слышно, так, что только Моника могла услышать:

— Скучно я рассказываю, да?

Моника распахнула глаза и подняла взгляд на Лану за своей спиной.

Её губы скривились в печальную улыбку, а в глазах промелькнула тень.

— Мы ведь выскочки. Купили себе титул за деньги. Наверное, ты думаешь, к черту тебе мои рассказы?

— Э… Эм…

Моника судорожно перебирала пальцами, не зная, что сказать.

— Я-я тоже часто слышу, что скучная… п-потому что всё время говорю про числа…

Стоило начать разговор о формулах и вычислениях — она могла болтать без остановки, позабыв о собеседнике.

Из-за этого Луис Миллер не раз шлёпал её по щеке, а затем с улыбкой говорил: «Коллега, ты опять вернулась в мир людей?»

Моника поёжилась, вспоминая этот момент, а Лана вздохнула с лёгким раздражением.

— Ну и странности.

— Странности?..

— Конечно. Ладно, повернись сюда.

Лана разделила волосы Моники на две пряди и быстро заплела их в косы. Оказывается, секрет был в том, чтобы немного распушить косы, дабы они выглядели мило. Затем она скрестила косы за головой, спрятала кончики и закрепила их шпильками.

— Вот и всё. Легко, правда?

— П-потрясающе... Как быстро... Важен угол шпильки? Или... нет, пропорции кос и объём волос тоже важны...

— Такие вещи надо учить руками, а не числами. Давай, попробуй сама.

Глаза Моники широко распахнулись от слов Ланы, и она взвизгнула в истерике:

— Э-э!? Но ведь так красиво… и ты хочешь, чтобы я всё распустила?..

Фраза «Но ведь так красиво» заметно подняла Лане настроение — на губах её появилась лёгкая улыбка. Но, тут же приняв вид старшей сестры, она кашлянула и посмотрела на Монику:

— Если не сделаешь сама, так никогда и не научишься. Даже если испортишь — я всё исправлю. Так что пробуй.

— Эм… Это как разобрать красивое, законченное уравнение, а потом собрать из него какой-то бред…

— Что за сравнение вообще?

Лана фыркнула — наполовину раздражённо, наполовину довольная, — и тут в классе внезапно поднялся гомон.

Было ещё рано для прихода преподавателя. Моника повернулась в сторону, откуда шёл шум, и увидела ученика.

Стройного парня с длинными волосами цвета платины, собранными в высокий узел. С каждым его шагом толпа — в основном девушки — становилась всё взволнованнее.

Позади Моники Лана пробормотала:

— Это Сириел Эшли, вице-президент студсовета. Что он делает в нашем классе?

Раз он вице-президент, то наверняка один из ближайших людей второго принца. Но, насколько знала Моника, в их классе не было никого из студенческого совета.

Вокруг Сириела витала напряжённая атмосфера. А вернее, вокруг него чувствовалось излучение магии. Похоже, магии льда.

…Может, у него врождённо высокий уровень магии? Он нарочно даёт ей утекать? Или просто не может её контролировать?

Пока она об этом думала, Сириел поднялся на кафедру и объявил спокойным, но отчётливым голосом:

— В этом классе есть ученица по имени Моника Нортон?

Все взгляды тут же устремились на Монику.

Та машинально юркнула под парту. В идеале — она бы спряталась под платьем Ланы. Мысль показалась глупой, и она попыталась взять себя в руки, чтобы найти другое место, но тут же Лана потянула её за руку.

— Эй, дурочка, ты чего творишь! Вице-президент тебя вызывает!

— Я… меня нет! Точно! Я прогуливаю! Сегодня я прогуливаю!

Обняв ножку парты, Моника с глазами, полными слёз, бормотала нечто бессвязное. Сириел, ускорив шаг, подошёл к ней и, сурово глянул на неё сверху вниз. Страшно. Очень страшно. Но если бы это был Луис Миллер, он бы уже опрокинул парту и влепил ей по голове кулаком. Без сомнений. В сравнении с этим, Сириел — не так уж и плох… наверное.

— Ты — Моника Нортон?

— …Да-а… — всхлипнула и кивнула Моника.

Сириел недовольно нахмурился.

— Не понимаю… Почему Его Высочество выбрал… вот это вот? — с горечью пробормотал он, кашлянув.

А потом снова вперил взгляд в Монику:

— Идёшь со мной.

— Н-но… но ведь у нас сей-… се-се-се… сейчас урок…

— Ты смеешь перечить мне?

Под гнётом его напора Моника задрожала и послушно поползла за ним… всё ещё под партой, таща её вместе с собой, громко скребя ножками по полу.

Через несколько шагов Сириел рявкнул:

— Почему ты ползёшь за мной под партой?!

— П-потому что… с-страшно…

— Оставь её!

— И-и-и! П-простите! Простите-простите-простите!!

Моника извинилась, вернула парту на место… и завернулась в занавеску.

Сириел, как и весь класс, ошеломлённо наблюдал за этим зрелищем. А потом он сорвал штору и вытащил её наружу.

— За каким чёртом ты под занавеску полезла?!

— Я… просто подумала, что если так, то меня на заметят...

— Не издевайся надо мной!!

Он начал быстро читать заклинание. Только услышав формулу, Моника сразу поняла его суть.

Это…

Своей безмолвной магией она могла с лёгкостью контратаковать. А при желании могла даже атаковать первой.

Но тогда её подлинная сущность сразу бы раскрылась.

Сириел щёлкнул пальцами. Из кончика указательного пальца вылетела ледяная цепь, обвилась вокруг запястья Моники и тут же превратилась в кандалы.

Сковывающая магия льда. Пошевелишься — и сразу заледенеешь.

Сковав Монику, Сириел опасно ухмыльнулся. А его тёмно-синие глаза сверкнули злостью.

— Похоже, мне поручили поймать то еще диковинное существо… А для таких редкостей — только цепи, верно?

Почему ни Луис Миллер, ни Сириел Эшли не могут обращаться с Моникой как с человеком?

Вот так Монику и увёл Сириел Эшли, сцепив её кандалами, словно дикое чудище.

———