Том 2. Глава 7: Золотое сечение

Прямо перед тем как её запястья были сковaны ледяными цепями Сириела Эшли, Моника активировала безмолвную магию.

В заклинании был встроен тонкий защитный барьер, соединённый с маскирующим заклинанием, чтобы он не смог заметить использование её магии. Иными словами, Моника применила магию так, чтобы защитить свои запястья и, в первую очередь, уберечь их от обморожения, оставаясь при этом незамеченной.

…Этот человек… Похоже, он как минимум среднего уровня… а может, даже дотягивает до уровня старшего мага…

Цепи, что сковали запястья Моники, были прочными и изящно сплетёнными. Такое неподвластно волшебникам низких рангов.

Тем не менее, Монику всё же смущал один момент: от Сириела постоянно исходил лёгкий холод. Стоило немного отойти, и его почти не ощущалось, но если стоять рядом, воздух вокруг него казался слегка прохладным. В жаркий день он мог бы быть весьма полезен.

— Э-э… я-я… к-куда вы меня… в-ведёте?..

Моника впервые повстречалась с Сириелом, к тому же успела познать его властную манеру общения. Из-за этого она не могла не заикаться.

Он посмотрел на неё, нахмурившись, с выражением откровенного раздражения.

— Прекрати этот лепет. Просто заткнись и иди за мной.

— П-п-простите…

— Ты говоришь так, чтобы поиздеваться надо мной?

Холод вокруг Сириела стал гуще, пугая и морозя одновременно. От него у Моники пробежала дрожь, а по шее скользнуло ледяное покалывание.

— Сейчас ты встретишься с настолько важным человеком, что никакая простолюдинка вроде тебя, даже если бы обежала сад на руках сто раз, при этом лая, не смогла бы добиться встречи с ним.

«Кому вообще захочется встречаться с таким чудаком, который бегает на руках и лает?» — подумала Моника, но благоразумно промолчала.

В конце концов Сириел остановился у роскошной двери на четвёртом этаже.

Щёлкнув пальцами, он развеял ледяные цепи на запястьях Моники — они исчезли, будто испарившись в воздухе.

— Постарайся вести себя уважительно.

С этими словами Сириел постучал в дверь.

— Я привёл Монику Нортон.

— Входите.

Сириел, полностью сменив высокомерный тон на безупречно вежливый, открыл дверь плавным движением и жестом пригласил Монику войти.

— Э-э… п-простите… з-за...

Внутри располагалась просторная комната, устланная багровым ковром. Все помещения Академии Серендиа были намного роскошнее, чем в обычных учебных заведениях, но даже на их фоне эта комната явно выделялась.

В глубине комнаты за письменным столом сидел студент.

Им был молодой человек с золотистыми волосами, сияющими в свете, льющемся из окна, и прекрасными глазами — синего цвета с лёгкой примесью зелёного.

— Прошу прощения, что вызвал тебя без предупреждения, мисс Моника Нортон.

— В-вы… т-тот человек… В-вчера…

Именно он помог поднять её орешки в том саду. Сейчас он смотрел на неё с прежней тёплой улыбкой.

Ошеломлённая Моника застыла. Сириел тут же злобно сверкнул на неё глазами.

— Как ты смеешь так разговаривать с ним?! Ты хоть знаешь, кто перед тобой?!

— Сириел, оставь нас на минуту.

Юноша говорил спокойно, но Сириел резко воскликнул:

— Ни в коем случае! Я не могу оставить вас наедине с этой странной девчонкой! Если с вами что-то случится…

— Благодарю за заботу. Но со мной всё будет в порядке.

— Но… — всё никак не унимался Сириел.

Тогда юноша с золотистыми волосами слегка прищурился. Самую малость.

Пусть его лицо оставалось таким же спокойным, этого жеста хватило, чтобы надавить на Сириела.

— Ты мне не доверяешь?

— Н-нет! Я верю вам больше, чем кому-либо!

— Тогда пойми меня. Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу тратить время на такие бессмысленные споры, — мягким, но от того не менее твёрдым голосом ответил юноша. А последние слова прозвучали особенно низко и тяжело.

— Простите… я перегнул палку.

Сириел низко склонился, а затем покинул комнату… и, закрывая дверь, бросил в сторону Моники взгляд, острый, как нож.

Убедившись, что дверь закрыта, юноша снова улыбнулся Монике.

— Ты хорошо пообедала, маленькая белочка?

— А-а… с-спасибо большое… з-за помощь… в тот раз…

Сказала! Я смогла поблагодарить как следует!

Сегодняшняя цель Моники была проста — поблагодарить Лану и этого юношу за вчерашнее. Достигнув её так быстро, она не могла скрыть внутренней радости.

Мягко улыбнувшись, юноша поднял со стола стопку бумаг.

— Извини за внезапный вызов, но мне очень хотелось кое-что обсудить с тобой.

— Ч-что?

Моника напряглась, боясь, что он спросит, как она смогла попасть в старый сад и выбраться оттуда. Но юноша, кивнув, протянул ей документ. Там были знакомые цифры — тот самый лист, который Моника подобрала вчера.

— Вчера ты сказала, что тут тридцать девять ошибок?

Когда Моника слабо кивнула, юноша шлёпнул бумаги на стол.

— Ты оказалась права. Я нашёл лишь тридцать восемь, но, пересмотрев их внимательно, убедился: их действительно тридцать девять. Как президент студенческого совета, хочу тебя поблагодарить.

— Н-не стоит... я... я не заслужила...

Слушать его похвалу было одновременно приятно и неловко. Моника неловко теребила пальцы, отчего-то стесняясь, и вдруг, зацепившись за странное слово, медленно подняла голову.

— …Студенческий совет?

— Да, — с улыбкой кивнул он, встал из-за стола и с лёгким поклоном представился, — прошу прощения, что не представился сразу. Феликс Арк Ридилл, 75-й президент студенческого совета Академии Серендиа. Рад знакомству, маленькая белочка.

— …

Добрый парень, который вчера подобрал для неё орешки, оказался президентом студенческого совета. Иными словами — вторым принцем и тем, кого Моника должна была защищать.

И в этот момент в голове Моники пронеслась одна-единственная мысль:

«Слава богу...»

Только эти слова.

И, прижав руки к груди, Моника облегчённо вздохнула.

— Хм? Что это тебя так успокоило? — слегка склонил голову Феликс.

— Ну, понимаете... вчера я видела, как вы выходили из мужского общежития в другом костюме... я подумала, что человек, который подобрал орешки, — это какой-то злодей, охотящийся на Его Высочество. А если им и был сам Его Высочество... то я... я спокойна...

— …

— …а-а…

Моника тут же зажала рот ладонями, но было поздно.

В ей голове тут же раздался голос Луиса Миллера: «Ну и язык у тебя, коллега. Может, сменишь прозвище с «Безмолвная Ведьма» на «Незатыкающаяся Ведьма?» — и его громкий смех. Вот насколько опасной была эта её оговорка.

— Скажи-ка, а где именно ты это видела?

При словах Феликса Монику мгновенно обдало холодным потом.

Увидеть кого-то днём — это одно, а вот разглядеть окна мужского общежития из окна женского корпуса ночью, да ещё и без света, крайне сложно. Если только у тебя нет ночного зрения, как у Неро, или ты не наложила заклинания на дальновидение и ночное зрение, как Моника...

— С твоих слов можно понять, что ты вчера ночью тайком выбралась из женского общежития и бродила по территории мужского?

— Н-не так! Я просто случайно... открыла окно... и увидела...

— Вчера была безлунная ночь. Звёзды, правда, были особенно красивыми.

Он как бы намекнул: «Ты никак не могла разглядеть меня в такую темень».

Моника, открывая и закрывая рот, только молча хлопала губами. Феликс же, улыбаясь, шагнул к ней чуть ближе.

— Так ты видела, как кто-то покидал мужское общежитие ночью? Действительно, ты могла увидеть некоего подозрительного человека. Но это был не я. Не расскажешь, как он выглядел? И, кстати, думаю, стоит ужесточить охрану в школе.

— Я... я не разглядела лица, он был в плаще с капюшоном. Н-но я заметила его тёмные волосы...

На слова Моники Феликс тихо хмыкнул, поигрывая прядью своих медовых волос.

— Значит, по-твоему, этим подозрительным был я? Ты разве не видишь цвет моих волос? Думаешь, они тёмные?

В этот момент внутри Моники что-то вспыхнуло.

Или, можно сказать, пробудилось особое мышление, свойственное учёным, — желание «доказать».

— В-волосы можно перекрасить или надеть парик… н-но!

— Но?

Феликс, всё так же спокойно глядя на неё, мягко подтолкнул к продолжению, а Моника, сжав кулачки, выдала:

— Человек с тёмными волосами вчера и Его Высочество... одного телосложения!

— Ну, знаешь, телосложение бывает похожим у разных людей.

— Нет, они не просто похожи… Их фигуры — само золотое сечение!

— …Что?

Стоит Монике разойтись, как её привычка заикаться исчезает, а вот склонность терять контроль над ситуацией проявляется во всей красе.

Как раз кстати, на стене висела передвижная доска для заседаний. Моника схватила мел и начала рисовать на ней схематичную фигуру человека, добавив прямоугольник в районе головы.

— Я уверена в своём умении точно определять размеры большинства вещей, которые вижу. Для начала: соотношение ширины и высоты головы Его Высочества составляет 1 к 1.618. Это и есть золотое сечение — число, которое человеку кажется самым красивым. Точнее, полное значение золотого сечения — 1 к 1.61803398… Оно бесконечное, но я не буду углубляться. Человек, которого я видела прошлой ночью, был в капюшоне, поэтому точное измерить не получится, но если прикинуть по тому, что было видно над капюшоном, — совпадает идеально!

— …

Не обращая внимания на реакцию Феликса, Моника нарисовала на доске горизонтальную линию на уровне пупка. Получился набросок человеческой фигуры, разделённой на верхнюю и нижнюю части. Над линией она написала «1», под ней — «1.618».

— Даже если на человеке одежда, по длине ног можно примерно определить положение пупка. И соотношение верхней и нижней части тела у того человека и у Его Высочества тоже соответствует золотому сечению, если разделить тело по пупку. Более того! Если нижнюю часть принять за единицу, то суммарная длина верхней и нижней частей будет равна 1.618. Всё идеально совпадает с золотым сечением! Люди с такими параметрами встречаются очень редко! Если бы я могла измерить рулеткой, то моя теория была бы доказана... доказана... — тяжело Дыша, Моника наконец пришла в себя.

«Ч-что я вообще несу…»

Пошатываясь, она застыла перед Феликсом, всё ещё сжимая мел в руках. А он, словно задумавшись, пробормотал под нос:

— Последний раз, когда мерился, размеры действительно...

Он, казалось, что-то подсчитал в уме, а потом, удовлетворённо кивнув, хлопнул в ладоши.

— Точно! Соотношение 1 к 1.6.

— …

— Много кто хвалил мою внешность, но вот чтобы так... впервые.

Его голос звучал не саркастично, а скорее с лёгким весельем, что окончательно смутило Монику. Она лихорадочно пыталась найти оправдание, обдумывала варианты, снова и снова... и в итоге, после долгих колебаний, выдала:

— Золотая спираль построена на золотом сечении, а её радиус — это последовательность Фиоретти! Это очень красивая числовая последовательность, открытая математиком Фиоретти около шестисот лет назад! Как она может быть некрасивой?!

Как именно эта фраза должна была помочь — непонятно.

Если бы Луис Миллер был рядом, он бы, наверное, уже катался со смеху, а потом начал её долго и нудно отчитывать. Но Феликс только улыбнулся и взглянул на Монику:

— Ты сейчас похвалила не меня, а последовательность, да?

— П-п-п-п-простите-е-е-е-е-е!

— Так ты этого даже не отрицаешь?

Моника понимала: кивнуть сейчас — значит оскорбить. Но и предать «числа» она не могла.

— Я не знаю ничего красивее, чем числа... — пробормотала она, понурив голову.

Феликс тихо выдохнул, провёл рукой по чуть удлинённой чёлке, откинув её назад, и сказал:

— В честь твоего пыла к числам дам честный ответ. Тот человек с тёмными волосами, которого ты видела вчера ночью, — я. Я сбежал из школы, чтобы немного повеселиться ночью.

— П-повеселиться ночью?

Моника представила себе, что значит «повеселиться ночью»: ужин в роскошном ресторане с красивыми девушками и алкоголем. Неужели Его Высочество тоже этим занимается?

Впрочем, Монику, если честно, не особо интересовало, как именно развлекается второй принц, но раз уж он её объект охраны, она не могла проигнорировать происходящее. Если на Его Высочество нападут во время ночной «прогулки», последствия будут катастрофическими.

— Разве не будет большой проблемой, если второго принца поймают за тем, что он тайно сбегает из академии по ночам, чтобы веселиться? Надеюсь, ты сохранишь этот секрет между нами. А если так, я не стану спрашивать, откуда именно ты за мной следила.

Моника, у которой и мысли не было кому-то рассказывать, кивнула с особым рвением.

Слава богу... Похоже, меня не накажут и из школы не выгонят...

Феликс взял её руку — ту самую, которой она украдкой прижималась к груди. Моника мгновенно напряглась, по телу пробежала дрожь, а голос задрожал:

— Ч-что... что ещё... вам нужно от меня?

— Я ещё не уверен, достойна ли ты доверия, чтобы разделить со мной секрет. Так что... посмотрим, заслуживаешь ли ты его, — держа её ладонь, Феликс блеснул своими синими глазами.

———

Примечание автора: в тексте упомянутая Моникой «последовательность Фиоретти» на самом деле является известной последовательностью Фибоначчи. Фиоретти — вымышленный персонаж.