Том 10. Глава 8: Разговоры хищников о мясе [*]

Моника сидела верхом на лошади и совершенно не понимала, что ей делать.

— Леди Эверетт, прошу вас, держитесь крепче, — бросил Феликс через плечо.

Он сидел впереди, держась в седле с безупречной грацией — видимо, скакать верхом ему было привычно. Моника же примостилась позади, свесив ноги на одну сторону, отчаянно прижимаясь к спине принца.

Переговоры с королевством Фалфория, похоже, зашли в тупик. Впрочем, обе стороны понимали: такие вопросы за один день не делаются. Чтобы укрепить дружбу, Феликс устроил сегодня охоту. Однако перед самым выездом вскрылась досадная проблема. Трое охранников — Моника, Неро и Гленн — никогда в жизни не сидели в седле.

Гленн, конечно, мог бы лететь следом с помощью магии, но на всю охоту его бы не хватило: полёт требует чрезвычайно много маны. (Рин — дело другое, она дух и способна парить очень долго). И пусть Гленн — парень спортивный, угнаться за опытным наездником вроде Феликса ему не под силу. А уж про Неро и говорить нечего: он всё-таки не человек, лошади в его присутствии пугаются и дрожат. Какая уж тут езда.

Посовещавшись, они решили посадить Монику прямо к Феликсу. Двоих взрослых конь, может, и не потянул бы, но Моника легка как пушинка, особой тяжести не добавит. Неро же с Гленном отправили к месту охоты в экипаже, велев ждать в зоне отдыха.

К слову, к ним присоединились герцогиня с дочерью. Участвовать в самом процессе охоты они не собирались — ехали просто поболтать за лёгким перекусом. Пикник, одно слово. Вот в эту компанию «отдыхающих» и угодили Неро с Гленном.

Я тоже хочу на пикни-и-ик! — взвыла про себя Моника.

Для неё, ни разу не касавшейся стремени, верховая езда оказалась слишком суровым испытанием. Говоря прямо, она до смерти перепугалась. Стоило лошади едва качнуться, как Моника холодела от ужаса, воображая, что вот-вот полетит на землю.

Да и близость Феликса спокойствия не добавляла. При каждом толчке Моника паниковала, боясь, что капюшон слетит с головы. Она зажмуривалась и судорожно вцеплялась в принца, пока тот наконец не обернулся.

— Вам страшно?

— …

Хотелось кивнуть — да так, чтобы голова отвалилась, но она помнила вчерашнюю клятву. Перед Феликсом нужно держать марку, она же одна из Семи Мудрецов, его телохранитель! Признаться в страхе перед лошадью было бы унизительно. Поэтому она не ответила ни «да», ни «нет».

Феликс натянул поводья, останавливая коня.

— Прошу прощения.

— ?!

Не дав ей опомниться, он подхватил Монику за талию и, попутно поправляя сползающий капюшон, легко пересадил вперёд, перед собой. Она даже пикнуть не успела.

Обычно дамы ездят позади кавалера. Если посадить пассажира спереди, он будет мешать управлять лошадью. Тем более на охоте! Сидящая впереди Моника станет для него обузой — так ему будет не достать вовремя ружья.

— Мм!.. М-м-м?! — замычала она, в панике размахивая руками.

Я ведь помешаю вашей охоте!

Феликс, похоже, понял её и, рассмеявшись так, словно она беспокоилась по пустяку, указал на ружьё за плечом:

— Не волнуйтесь. Это просто реквизит.

— ?

— Многие фалфорцы любят охоту, и я хочу отдать им пальму первенства. Пусть отличится кто-то из гостей.

Видимо, Феликс рассчитывал потешить самолюбие партнёров, чтобы приподнять им настроение и улучшить таким образом своё положение в переговорах. Вряд ли такая мелочь кардинально переменит мнение графа Маре, но ему точно станет чуть радостнее. Хорошее начало.

Тяжёлая эта дипломатия... — подумала Моника.

Главной целью назначили лис, не залёгших на зиму в норы. Охотиться на них непросто — зверь хитрый, чуть что прячется в убежище. Но слуги заранее перекрыли все выходы и привезли гончих, чтобы не дать добыче затаиться. Лисам просто некуда деваться. Гостям оставалось лишь пристрелить загнанных животных. Иначе говоря, для них это было всего лишь развлечение.

Кейси вряд ли одобрила бы такое…

Для бедняков охота — способ добыть пропитание, вопрос выживания. А для богачей — игра забавы ради. Хоть титулы у них одинаковые, но принципы — совершенно разные. Монике казалось, что в этом различии и кроется суровая правда жизни их страны.

⚚⚚⚚

— Слушай, им правда так интересно гоняться за какой-то там лисой? И как, мясо у них вкусное?

— Запах у него жуткий, так что к столу не подают. Съесть-то, конечно, можно, если долго вываривать да специями забить, но вкуса самого мяса там уж и не останется.

Элиан продолжала улыбаться, хотя внутри закипала от раздражения. Она слушала, как Гленн объясняет Бартоломью тонкости кулинарии: мол, в таком-то виде мясо вкуснее, а заготавливать его лучше в такой-то сезон.

Ну почему не я еду вместе с сэром Феликсом? Понятно, что госпожа Безмолвная Ведьма обязана охранять Его Высочество, но неужели нельзя было посадить с ним кого-то другого? И вообще, почему эти двое вместо того, чтобы защищать сэра Феликса, обсуждают какое-то мясо? Неужели нет тем поприличнее для беседы с дамами? Матушка, скажите же им уже что-нибудь!

Словно услышав мысли дочери, её мать, герцогиня Ренберг, встретилась с Элиан взглядом. Она прикрыла рот сложенным веером, пряча за ним лёгкую улыбку.

— Боже, юный Дадли, да вы знаток в мясных делах.

— Ну так, мои родители держат мясную лавку.

— Да? Тогда, может, вы могли бы посоветовать, как лучше готовить крольчатину? Элиан у нас весьма привередлива, кушает совсем мало.

Элиан сохраняла изящную улыбку, но про себя вопила:

Матушка?! Зачем вы так непринуждённо поддерживаете их разговор?!

Пока Элиан негодовала, герцогиня с интересом расспрашивала о рецептах, а Гленн с серьёзным видом кивал.

— Лучше брать самок, у них мясо нежнее и вкуснее. Перед готовкой тушке надо дать вылежаться дня три. И ещё очень важно на это время обложить брюшину снегом или льдом, чтобы отбить неприятный запах.

С точки зрения герцогской дочери, эти познания были абсолютно бесполезны. Но Гленн, рассуждая о мясе, казался на удивление рассудительным. В таком виде он мог бы сойти даже за приличного кавалера, если закрыть глаза на тему его разговора.

— Ещё приятнее крольчатина в виде паштета со специями и травами. Вы же знаете, мясо у кролика достаточно вязкое, поэтому паштет из него получается не сухим и очень вкусным. Да и суп из него отличный! Главный секрет — раздробить кости, чтобы бульон получился наваристым...

Вообще-то, Элиан невзлюбила крольчатину ещё в детстве, когда случайно увидела, как повар свежует тушку. Так что слушать подробности разделки и советы о том, как дробить кости для супа, ей было совсем не в радость.

Элиан тихонько встала и направилась к своей лошади, привязанной у дерева. Пусть она и не была опытной наездницей, но забраться в седло и немного проехать шагом могла и сама. Для неё подготовили лошадь с дамским седлом, в котором юбка не мешала езде.

— Питер. Сопроводи меня, — она подозвала слугу.

Гленн удивлённо обернулся:

— Вам нужно в уборную?

Где это видано, чтобы леди скакала в уборную верхом на лошади?!

У Элиан дёрнулся висок, но она ответила на эту бестактность всё той же неизменной улыбкой:

— Я просто хотела немного прогуляться верхом.

— Тогда позвольте мне или Бартоломью сопроводить вас.

— В этом нет необходимости. Крупных хищников здесь не водится, а сам лес я знаю как свои пять пальцев — не заблужусь.

Питер, державший лошадь под уздцы, действительно хорошо знал местность, так что проблем с ориентацией возникнуть не должно было. Гленн явно хотел возразить, но Элиан не дала ему вставить слово, обратившись к слуге:

— Питер. Выдвигаемся.

— Слушаюсь…

Слуга выглядел озадаченным, но, рассудив, что лес и правда безопасен, подчинился приказу и шагом повёл лошадь. Сжимая поводья, Элиан тихонько вздохнула. В душе она лелеяла надежду случайно встретиться с Феликсом.

⚚⚚⚚

— А с Эли точно всё будет в порядке?

Гленн с тревогой вглядывался в лесную чащу. Герцогиня с мягкой улыбкой протянула ему чашку.

— Она бывает своенравной, но прошу вас, не обижайтесь на неё.

— М? Да нет, я и не думал обижаться, — отозвался Гленн, отхлёбывая горячий чай.

Ах, что вы… — произнесла женщина, мягко улыбнувшись. Своим умением держать манеры она очень походила на дочку, впрочем, может, герцогиня была даже спокойнее её.

Тем временем Бартоломью, с аппетитом уминая хлеб, то и дело настороженно озирался.

— Ты чего, Бартоломью?

— Чувствую, что-то приближается... Стремительно. И мана какая-то странная.

Его золотистые глаза метались из стороны в сторону, пока взгляд не замер на той тропе, по которой уехала Элиан.

— Эй, Крикливый! А ну тащи назад эту Пушистую. Чую, недоброе к нам надвигается.

— Недоброе?

— Сложно объяснить, я ещё никогда не ощущал такой омерзительной маны... Но судя по форме и размерам...

Бартоломью изъяснялся так туманно, что тревога передалась не сразу. Слуги лишь озадаченно переглянулись.

И тут Бартоломью вдруг замер, судорожно глотнул воздух, вскинул брови и закричал:

— Дракон!.. Нет, погодите, сюда несётся какая-то тварь, похожая на дракона!

———

[*] — В названии главы используется термин, обозначающий активных в отношении девушек мужчин (противоположные «травоядным» мужчинам).