Том 10. Глава 6: Куда же запропастился «Третий Секрет»?

На кухне в доме герцога Ренберга стояла страшная суматоха. Мало того, что сегодня возвращалась дочь хозяина, обучавшаяся в далёкой академии, так ещё в доме гостила королевская семья. Слуги должны будут ежедневно подавать высоким гостям роскошные блюда, и всё это — лишь разминка перед приёмом посланника, который должен был прибыть на днях.

Когда окончился открывающий банкет первого вечера, атмосфера на кухне была словно на поле, где только-только окончилось ожесточённое сражение. Разумеется, работа ещё не закончилась: после празднования нужно было прибраться и подготовиться к следующему дню.

— Сэр Феликс, похоже, остался доволен сегодняшним банкетом. Прошу завтра продолжить в том же духе, — объявил зашедший на кухню Питер, слуга, подававший еду.

Все повара облегчённо выдохнули. Затем он добавил ровным тоном:

— Кроме того, леди Элиан просит вас приготовить напиток для Его Высочества Феликса.

— Его Высочеству? Принести лучшее вино?

Питер покачал головой на слова повара и ответил с выражением, подобающим верному слуге:

— Приготовьте «Третий Секрет».

Лица служащих охватило потрясение.

«Третий Секрет»... это особый напиток, в который смешивали фруктовые вытяжки, крепкий алкоголь и возбуждающие специи. Напиток для особого случая — когда герцогиня желала пригласить супруга провести с ней ночь.

— Наша юная леди наконец-то...

— Понятно... Леди Элиан...

Каждый из слуг выглядел глубоко растроганным, пока они готовили этот особый напиток для своей любимой юной госпожи.

⚚⚚⚚

На церемониях и прочих официальных приёмах присутствующим не дозволялось носить шляпы или иные головные уборы. За исключением трёх предметов.

Королевская корона, священный убор жреца и мантия мага с капюшоном.

Прежде магия была искусством, доступным лишь королевской семье и высшей знати. И те, и другие стремились держать существование магов в тайне. Поэтому с давних пор и до недавнего времени неотъемлемой частью официального облачения волшебника было сокрытие лица.

В наши дни этот обычай устарел, и многие маги предпочитали появляться на официальных приёмах открыто. Однако многие по-прежнему считали, что именно мантия с капюшоном, скрывающая лицо, и есть истинная парадная форма колдуна. Именно поэтому Монике удалось скрыться на церемонии.

Но, как бы ей того ни хотелось, продолжать прятать лицо ещё и на банкете было бы уже странно.

Поэтому Монике оставалось лишь отклонять все приглашения и стойко стоять на страже.

Даже когда Феликс пригласил её поесть вместе, а Гленн вызвался сменить её, Моника упрямо отказывалась. Весь банкет она простояла в стороне, у самой стены, рядом с Неро.

— Я... вымоталась... И живот... живот урчит... ух...

Вернувшись к себе, Моника рухнула на кровать, а Неро тем временем раскладывал на столе добытую им ночную закуску: хлеб и сыр.

— Прошёл только первый день. Если ты уже так устала, что же будет дальше?

Неро закинул сыр в рот и довольно прокомментировал: «Хм! Вкуснецкий сырок!».

Надо же, а по чьей, интересно, вине я так устала? Если разобраться, добрая половина всех моих бед сегодня — из-за поведения Неро.

Моника поворочалась на кровати, легла на спину и устремила на Неро укоризненный взгляд:

— Неро, я и не знала, что ты уже встречался с Его Высочеством.

— Да там не прям чтоб важно. Просто немного поболтал с ним, когда доставлял ледышку.

— ...Только скажи честно, он ведь не догадался, кто я?

— Конечно, нет! Он какую-то ящерицу ко мне подкинул, прощупать меня захотел, но я сразу её сцапал.

— ...Ящерицу?

Что он имеет в виду? Какую ещё ящерицу?

Пока Моника недоумевала, Неро соорудил бутерброд с мясом и сыром, вгрызся в него и продолжил, обращаясь к ней:

— А я е-о с-азу... м-м-м...

— ...Неро, сначала проглоти, потом говори.

Не успела Моника возмущённо вздохнуть, как в дверь вдруг постучали.

Кого это принесло в такой час?

— Леди Эверетт. Простите, что беспокою вас в столь поздний час. Могу я отнять у вас минутку?

Голос за дверью принадлежал Феликсу.

Моника в панике посмотрела на Неро. Тот поспешно проглотил еду и взглянул на неё в ответ.

— Чего? Хочешь, чтобы я его выпроводил?

— Его нельзя прогонять. Впусти его... Но, пожалуйста, веди себя прилично. Не груби ему.

Небрежно бросив «ладно, ладно», Неро, сперва убедившись, что Моника накинула капюшон, открыл дверь.

Вопреки ожиданиям, Феликс, стоявший в коридоре, был одет не в пижаму, а в свою обычную одежду, только без лишних украшений. В руке у него виднелась большая корзина.

Феликс, похоже, слегка удивился, увидев, что дверь открыл Неро.

— Вы в одной комнате с леди, мистер Александер?

— Естественно. Я её сопровождающий. Что важнее, что вам понадобилось от неё так поздно? — Неро угрожающе вздёрнул подбородок.

Глядя на Неро, Феликс протянул свою корзину.

В ней оказались бутылки с напитками, небольшой эмалированный котелок и фруктовый кекс.

— Кажется, леди Эверетт так и не присоединилась к банкету и, похоже, совсем ничего не ела. Поэтому я попросил слуг на кухне собрать что-нибудь перекусить для неё.

Глаза Неро тут же сверкнули.

— А ты, оказывается, славный малый. Заходи! — не спросив разрешения Моники, ответил Неро.

Впрочем, девушка тоже не собиралась выгонять гостя и уже готовила для Феликса место.

Поблагодарив её и присев на стул, он удивлённо посмотрел на хлеб и сыр, разложенные на столе.

— О, так вы уже ужинаете? Кажется, я зря беспокоился.

— Ты очень вовремя. Одним мясом и сыром я бы не наелся. Что в этой бутылке?

— Мне сказали, там фруктовая вытяжка.

Не дожидаясь приглашения, Неро отвинтил крышку бутылки и прильнул к горлышку.

— Вкуснотища! Тут ещё какие-то специи… похоже, что-то для взрослых. Такое приятное тепло по животу расходится.

— Как я понял, там нет алкоголя, только фрукты и вода...

Феликс в недоумении склонил голову набок и открыл крышку котелка. Оттуда сразу же показался пар, исходивший от горячего супа.

— Леди Эверетт, может, хотите немного?

Моника недолго подумала и кивнула.

В животе у неё и вправду урчало. Она не была уверена, что осилит хлеб, но немного супа, пожалуй, похлебать сможет.

Суп приготовили из томлёных корнеплодов, которые затем измельчили и смешали с молоком для густоты. От одного глотка, полного нежной овощной сладости, Монике сразу полегчало.

Пока она, хлюпая, пила свой суп, Неро с сияющим взглядом уплетал фруктовый кекс:

— Что это, чёрт подери? Какая ж вкуснотища, алкоголь сюда добавили отменный.

— Фрукты, вымоченные в знаменитом местном дистилляте. Кстати, а кем вы приходитесь леди Эверетт?

Неро, державший обеими руками кекс, ответил с набитым ртом:

— Сопровождающим.

— Вы больше похожи на её родителя, чем на ученика. Вы, случайно, не родственник... или, может, возлюбленный?

Моника чуть не подавилась супом.

Она дрожащей рукой прикрыла рот. Неро в ответ от души расхохотался:

— Ты чего! Ни за что! Она всё равно не в моём вкусе.

В конце концов, Неро предпочитает самок с сексуальными хвостами.

Но ответ Неро, похоже, не убедил Феликса. По логике вещей, если мужчина и женщина остаются в одной комнате, они либо возлюбленные, либо родня.

— Хм, в общем, я её… фамильяр?.. Нет… Как же там?.. Э-э...

Подыскав слово взамен «фамильяра», Неро хлопнул кулаком по раскрытой ладони.

— Точно! Раб!

Моника натянула край капюшона пониже и отчаянно затрясла головой.

Феликс в замешательстве переводил взгляд с Моники на Неро.

— ...Раб?

— Ага! Она спасла мне жизнь. Я тут недавно столкнулся с невыносимыми муками — подавился птичьей косточкой, так она…

Моника поспешно дёрнула Неро за рукав.

Он, кажется, и сам понял, что сболтнул лишнего: запнулся и сунул в рот ещё один кекс. Проглотив последний кусочек, Неро впился золотистыми глазами в Феликса.

— Опасно. Я чуть не попался на твой вопрос с подвохом.

— В нём не было подвоха. Я просто спросил из обычного любопытства.

— Ах, ты из простого интереса так сильно хотел узнать обо мне, ага?

На самом деле Феликса интересовал не столько Неро, сколько Безмолвная Ведьма.

Феликс криво улыбнулся и достал со дна корзины пачку бумаг.

— Я хотел бы кое-что обсудить с леди Эверетт. Если позволите... не могли бы вы взглянуть?

Она робко протянула руку и взяла бумаги.

Что же там? Может, ему нужен совет по торговле с соседями? Или он хочет обсудить что-то насчёт сопровождения?

Если так, она не была уверена, что сможет дать толковый ответ. Эта мысль заставила её занервничать. Она бросила беглый взгляд на бумаги, и... её брови, скрытые под капюшоном, удивлённо приподнялись.

Это... магическая формула?

На бумагах была подробно описана некая магическая формула и то, как её применять.

Моника узнала её. Ещё бы, ведь это была её собственная недавняя разработка.

Она слегка приподняла голову. Феликс смущённо улыбался.

— По правде говоря, у меня есть друг, который вами безмерно восхищается... Я пообещал ему, что если встречу вас, леди Эверетт, то передам вам эти записи. Чтобы вы их посмотрели...

Н-неужели... он говорит о том самом Айке?

Другими словами, о себе.

Есть такое правило: истории, начинающиеся на «Мой друг…», как правило, относятся к самому говорящему. И этот случай не был исключением.

Феликс, положив руки на колени, с нескрываемым ожиданием смотрел на Монику. Она не могла проигнорировать его просьбу и решила бегло просмотреть записи.

Поразительно… Как же хорошо у него получилось.

Кое-где были ошибки, которые нужно исправить, но всё остальное было написано на высшем уровне.

Если Его Высочество и правда сам составил вычисления... его знания не уступают уровню старшекурсников Минервы...

Но Моника знала, что дедушка Феликса запретил ему изучать магию.

Ему даже не позволялось держать дома серьёзных книг по магии, поэтому он втайне собирал учебные работы, опубликованные студентами Минервы.

Эти записи… Были сделаны в таких условиях.

Он... Он и вправду так сильно любит магию.

Мысль о том, что такой человек всерьёз обдумывал применение магии, которую она разработала, польстила её гордости. Гордости мага. Если честно, Моника была просто счастлива.

— …

Она подошла к письменному столу, достала чернильницу, перо и принялась выводить замечания к его записям.

Как волшебница, Моника хотела честно откликнуться на его увлечённость магией.

И пускай её собеседником был Второй Принц, когда дело касалось математических и магических формул, она не собиралась идти на компромиссы.

Она слегка изменила почерк, чтобы её не узнали, и принялась указывать на ошибки и недочёты. Закончив, Моника добавила на полях несколько строк:

«Весьма любопытные записи. Полагаю, их можно значительно улучшить, если исправить отмеченные мной обсчёты и восполнить нехватку данных о потоках маны».

Едва она дописала, как тут же опомнилась.

Н-не слишком ли грубо? У-а-а, да кем ты себя возомнила, Моника? Н-н-наверное, стоит переписать всё... помягче? — занервничала она, как вдруг услышала за спиной, как кто-то сглотнул, и обернулась.

Прямо за ней стоял Феликс и читал всё, что она написала, глядя ей через плечо.

А-а-а-а-а! Меня казнят... Меня казнят за оскорбление Его Высочества! — запаниковала Моника под капюшоном

Но Феликс, казалось, вовсе не был недоволен. Напротив, он выглядел невероятно впечатлённым и даже схватился за грудь. Он присел рядом с Моникой и протянул к ней руку, словно собирался просить её о замужестве.

— Леди Эверетт... Для меня великая честь получить от вас такую высокую оценку.

Неро, до этой минуты не проявлявший никакого интереса, вдруг встрял в разговор:

— Это ведь вроде как твоего друга касается?

— Д-да, уверен, мой друг... он бы тоже так отреагировал.

Феликс быстро нашёлся и прижал к груди стопку бумаг с пометками Моники, словно настоящее сокровище.

— Большое вам спасибо, леди Эверетт... Уверен, мой друг будет в восторге.

— …

Моника, испытывая смешанные чувства, взяла из рук Феликса верхний лист и что-то написала на обороте.

«Буду ждать ваших новых работ».

Как же Феликс обрадовался этим словам! Он пытался скрыть свои эмоции, но у него ничего не вышло.

Возможно, если она хотела и дальше скрывать свою личность на миссии по сопровождению, эта приписка была излишней.

И всё же Моника Эверетт, как маг, чувствовала, что должна быть честной.

Особенно после слов Феликса, сказанных тогда, после фестиваля, когда они смотрели на звёзды.

О том, что ему пришлось отказаться от того, чем он был искренне увлечён.

И всё же... я не хочу, чтобы ты бросал то, что любишь.

Поэтому Моника дала себе слово не рушить его мечту, даже если его чувства к Безмолвной Ведьме — всего лишь иллюзия.

Хоть Феликс и говорил о возможной первой любви, но то, что он испытывал к Безмолвной Ведьме, не имело никакого отношения к романтике — это было чистое восхищение и уважение.

А раз так, Моника будет и дальше поддерживать образ Безмолвной Ведьмы, которым он так восхищается, и останется одной из Семи Мудрецов.

Поэтому, прошу, не сдавайся...

...не бросай то, чем так увлечено «его» сердце.

⚚⚚⚚

Элиан Хайатт, притаившись в тени, увидела, как Феликс зашел в комнату Безмолвной Ведьмы, и скрипнула зубами.

Боже мой, боже мой, боже мой, что происходит? А?

После банкета она приказала слуге Питеру приготовить «Третий Секрет» — напиток, что передавался по женской линии семьи Хайатт из поколения в поколение.

К несчастью, Феликс по ошибке прихватил «Третий Секрет», приняв его за обычную фруктовую вытяжку.

Поэтому Элиан сменила тактику и решила сама зайти к Феликсу под предлогом: «Поездка так вымотала меня, но даже так я никак не могу уснуть от взволнованности. Я подумала, не могли бы мы немного поболтать?»

Однако, пока она воображала, в каком настроении будет Феликс, хлебнув «Третьего Секрета»... она увидела, как тот вошёл в комнату Безмолвной Ведьмы, унося напиток с собой.

— А, это ты, Элли? Что ты тут делаешь в такой час? — окликнул её Гленн, пока она скрипела зубами.

Он уже переоделся в пижаму.

И почему, вечно в такие моменты, вместо Феликса появляется именно этот тип?

— Надо же, сэр Дадли, это я хотела у вас спросить. Что вы здесь делаете в такой час?

Гленн, до этого улыбавшийся, вдруг посерьёзнел и пристально посмотрел на Элиан.

— ...Вообще-то, Элли, мне нужно попросить тебя кое о чём важном.

О боже, боже, боже.

Неужели признание в любви? — подумала она. В конце концов, зимние каникулы — та самая пора, когда молодёжь отрывается по полной.

Конечно, Элиан интересовал только Феликс, так что признание этого человека она бы выслушала лишь для того, чтобы с насмешкой его отвергнуть…

— По правде говоря... мне нужно в уборную, но я боюсь темноты. Ты не могла бы меня проводить?

— ...

На этом её воспоминания об этой чудесной ночи обрываются — на моменте, как она проводит Гленна Дадли в туалет.

———