Том 10. Глава 1: Превесёлые планы на зимние каникулы

Феликс сидел у себя в комнате на диване и полировал карманные часы. Они были сделаны на заказ, с тиснёным серебром королевским гербом. Однако ценил он их не за герб и не за механизм, а за то, что было спрятано внутри.

Феликс захлопнул было открытую крышку, слегка покрутил нижнюю часть часов и снова щёлкнул крышкой. Внутри, под циферблатом, тотчас показалась потайная панель.

Панель украшал крупный аквамарин, окружённый гравировкой магической формулы — контракта с духом. Это было подтверждение его договора с Уильдену.

Сам по себе аквамарин — камень нередкий, однако, чем темнее его цвет, тем он дороже. Камень же в часах Феликса был как раз того светло-синего оттенка, что давало право звать его драгоценностью высшего качества.

Некогда этот аквамарин украшал ожерелье одной аристократки. Говорили, у той дамы были дивные глаза цвета морской волны, точь-в-точь как этот самоцвет.

Вот только он никогда больше не увидит этого цвета.

Феликс со щелчком захлопнул крышку. В этот момент Уил, разбиравший письма, осторожно позвал:

— Ваше Высочество, вам письмо от герцога Крокфорда.

— Давай его сюда.

Феликс взял конверт с подноса и вскрыл печать ножом для бумаг. Содержание письма его не удивило — в целом, он ожидал чего-то подобного.

— Мне поручили дипломатическую миссию. В герцогство Ренберг прибывают послы из королевства Фалфория, и я должен их встретить.

— Герцог Ренберг, насколько я помню…

— Да, это отец Элиан.

Иными словами, приказ герцога Крокфорда сводился к следующему.

С началом зимних каникул он должен отправиться в герцогство Ренберг и успешно провести переговоры с королевством Фалфория. А заодно — укрепить отношения с Элиан, кандидаткой в его невесты, пока та гостит у отца.

Королевство Фалфория — аграрная страна к юго-востоку от Ридилла, важный союзник нашей страны. Переговоры, несомненно, будут касаться торговли.

Отношения с Империей сейчас крайне натянутые, и если Фалфория вдруг объединится с ней, Ридилл окажется меж двух огней.

Ему необходимо как следует принять гостей, дабы укрепить союз и заодно выторговать выгодные условия.

Ну а Элиан... Что ж, она, видимо, просто приятное дополнение.

То, что Феликс погостит в доме её родителей, без сомнения, весьма её воодушевит.

Как-никак, герцог Крокфорд ей благоволит. Заполучив его одобрение, Элиан, должно быть, уже возомнила себя невестой Феликса.

…Хотя, думаю, дело не в том, что Крокфорду так уж нравится сама Элиан. Скорее, ему по душе ведомость герцога Ренберга, её отца, — управлять им крайне легко…

Как бы то ни было, зимние каникулы выдадутся удручающими.

Вокруг царило оживление: остальные члены студенческого совета явно предвкушали поездку домой.

Особенно выделялся Сириел: в этом году он был необычайно возбуждён, уже готовил сувениры и считал дни до отъезда.

Как же завидно, — вздохнул Феликс, дочитывая письмо, но на последней строчке замер. Брови приподнялись, а глаза приняли красноватый оттенок.

Уил, наблюдавший за ним, обеспокоенно спросил:

— Э-эм, Ваше Высочество?

— Уил, у меня отличные новости! — непривычно быстро для самого себя выпалил Феликс и провёл пальцем по концу письма. — Леди Эверетт… Я смогу с ней встретиться!

⚚⚚⚚

Изабель Нортон надменно вздёрнула подбородок.

— Я должна была мирно встречать Новый год с семьёй, а вместо этого вынуждена проводить время с тобой! Что за напасть! Я никогда не приму тебя в свою семью! Иди лучше зимуй в конюшне! — с ненавистью выпалила Изабель Монике и тут же рухнула на пол в слезах.

— …И вот, под этим предлогом, я смогу пригласить тебя к себе. И тогда мы проведём зимние каникулы вместе в нашем поместье, сестрица Моника!

Глядя на Изабель, всю в слезах, Моника растерянно пробормотала: «П-прости».

Моника, последние дни поглощённая в заботах о шахматном турнире и фестивале, получила приглашение на чаепитие в личные покои Изабель. И теперь они обсуждали грядущие зимние каникулы.

Все вокруг, казалось, только и делали, что радостно обсуждали, как проведут выходные, до которых оставалось меньше недели.

В Академии Серендиа длинные каникулы бывают дважды в год — зимой и летом. Но только на зиму всех учеников настоятельно просят разъехаться по домам, а общежития полностью закрывают.

Летом проходит множество светских мероприятий, а поскольку Академия Серендиа расположена недалеко от столицы, ученики из дальних краёв часто отправляются на столичные приёмы прямо из общежитий.

Зимой же, напротив, всех призывали вернуться домой, так как в королевстве Ридилл верили, что день зимнего солнцестояния нужно проводить с семьёй.

Это поверье связано с тем, что в самую длинную ночь в году, в день солнцестояния, Король Духов Тьмы погружается в сон, а на следующий день пробуждается Король Духов Света, знаменуя начало нового года.

Всю неделю до солнцестояния в этой стране принято проводить в тихом семейном кругу, будь ты аристократ или простолюдин.

После солнцестояния во дворце целую неделю длится новогодняя церемония, и аристократы из разных регионов съезжаются в столицу, чтобы засвидетельствовать почтение королю.

Церемония длится целую неделю, и Моника, как одна из Семи Мудрецов, обязана присутствовать на ней с самого первого дня.

Именно поэтому она не может поехать в графство Кербек, расположенное далеко от столицы.

— Мне правда очень жаль…

— Пожалуйста, не извиняйся, сестрица Моника. Я понимаю, что это просто мой эгоизм… И всё же… я так хотела угостить вас мясным пирогом и имбирным кексом на зимнее солнцестояние… А ещё, а ещё… Показать вам все достопримечательности нашего графства Кербек…

— Госпожа, ваши слова лишь смущают госпожу Безмолвную Ведьму, — мягко упрекнула её служанка Агата.

Изабель подняла голову и утёрла лицо платком.

— Ах, мне нельзя… Не позволено злодейке плакать… Лишь слёзы лживые может пролить она…

— В-вот как?..

Моника невольно вздрогнула. Лицо Изабель, искривлённое плачем, тут же пришло в норму:

— Извини, что пришлось увидеть столь неприглядную сцену. Как бы я ни хотела провести с тобой каникулы, было бы неуместно принуждать тебя, учитывая нынешнюю ситуацию.

Нынешняя ситуация… При этих словах Изабель и Агата помрачнели.

Королевству нашему открылось знамение: на нас вознамерились напасть драконы, — огласила неделю назад Мэри Харви, главная пророчица страны, Ведьма Звёздных Пророчеств.

Король немедленно разослал по всему королевству указы, призывающие народ остерегаться дракона.

Драконы по своей природе не выносят холодов и пробуждаются лишь ранней весной. Поэтому зима всегда считалась временем, когда драконьих набегов можно не опасаться.

Однако, раз уж Ведьма Звёздных Пророчеств выступила с предсказанием, всем оставалось лишь быть начеку. В конце концов, она уже не раз предсказывала бедствия, способные погубить страну.

А если драконы и впрямь появятся, то самой опасной областью станет восток страны с его многочисленными горными хребтами. Графство Кербек как раз находится в этом регионе. Вот почему Изабель так сокрушалась, что не может взять Монику с собой.

— Я… Я слышала, король для борьбы с драконами отправит не только драконоборцев, но и Семь Мудрецов… И может быть… меня тоже отправят в твои края.

— Божечки! Непременно дай мне знать, если такое случится, умоляю тебя! Мы сделаем всё возможное, чтобы оказать тебе самый тёплый приём! И дом Кербек приложит все усилия, чтобы помочь тебе в уничтожении дракона, сестрица Моника!

— Эм… Я в порядке… Так что, пожалуйста, лучше потрать силы на охрану земель…

⚚⚚⚚

Выйдя из комнаты Изабель, Моника пошла по коридору, почему-то вспоминая прошлый Новый год. Как одна из Семи Мудрецов, она должна была находиться в замке с первого дня новогодней церемонии.

Однако Моника тогда так увлеклась разработкой новой магической формулы в своей хижине, что напрочь забыла о церемонии… В итоге, едва начался Новый год, Луис схватил её за шкирку и притащил в замок с помощью магии полёта.

Луис тогда выглядел так страшно…

Предаваясь воспоминаниям о том дне, Моника поднялась по лестнице и толкнула люк на чердак.

— Ну вот. Я дома, Неро.

— С возвращением.

Но на голос Моники, когда она, откинув люк, влезла на чердак, отозвался не Неро. И уж, конечно, не Рин.

На подоконнике, закинув ногу на ногу, сидел привлекательный колдун с каштановыми волосами, заплетёнными в косу, и моноклем на глазу — Луис Миллер, Маг Барьеров.

Моника добрых десять секунд молчала, а потом спросила дрожащим голосом:

— Уже… сегодня новогодняя церемония?

Будь это обычный Луис, он бы непременно съязвил: «Коллега, ты, кажется, ещё не проснулась. Привести тебя в чувство?» — и поскрёб бы её по макушке костяшками пальцев. Но сегодня он был до странного тих и ответил без промедления:

— …Дела очень плохи.

Луис Миллер был из тех, кто улыбается даже в «скверных ситуациях», порой лишь криво усмехаясь. И раз уж он сказал Монике, что дела «очень плохи»… Даже она понимала: вариант, где Луис объявляет: «Новогодняя церемония уже сегодня», хватает её за шкирку и утаскивает, был бы куда лучше.

———