Дополнительная история 8: Письмо моей матери

———

Моей дражайшей матушке,

Последние дни стоят такие холода, что наше общежитие почти всё покрылось льдом. Его Высочество стал одеваться теплее, поэтому я целыми днями упражняюсь в магии, чтобы он не мёрз из-за меня.

В этом году мне удалось записаться на факультатив по углубленной практической магии. К слову, на него берут только тех, у кого прекрасные оценки по «Основам магии» и «Практической магии». Для меня огромная честь, что меня порекомендовал сам преподаватель, и в итоге я был зачислен. Я буду усердно трудиться каждый день, чтобы стать достойным преемником маркиза Хайона.

<…>

Кстати, скоро в Академии Серендиа пройдёт фестиваль. Понимаю, что вы очень заняты, но всё-таки, как же я был бы рад, если бы вы приехали. Маркиз Хайон также сказал, что выделит для нас карету. Это мой последний школьный фестиваль, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы помочь Его Высочеству, президенту студенческого совета. Надеюсь, вы тоже сможете насладиться праздником.

Пожалуйста, берегите себя, ведь становится всё холоднее.

Ах да, на днях мне передали шоколад, изготовленный по новейшей технологии. Он очень вкусный и отлично согревает, если растопить его в молоке. Я вложил немного в конверт, чтобы вы и сами попробовали.

Ваш сын.

———

От Академии Серендиа, где в самом разгаре был фестиваль, отъезжала карета. Экипаж не был богато украшен, но сделан добротно, а на флаге красовался герб маркиза Хайона — одного из самых знатных родов королевства. В этой карете, съёжившись, сидела Майра Уэйн.

Майра была обычной женщиной лет тридцати пяти. Её простенькая внешность простолюдинки совсем не вязалась с роскошью кареты. Она и сама это понимала, поэтому сидела сгорбившись, будто стараясь быть как можно незаметнее.

Ехать было удобно — не сравнить с дешёвыми уличными повозками. И всё же Майра чувствовала, каким напряжённым стало её лицо.

Напротив неё сидел темноволосый усатый мужчина средних лет — маркиз Хайон, человек высшей знати. Майре до сих пор не верилось, что они едут в одной карете.

Маркиз Хайон, теребя усы, заговорил, пока на него с опаской поглядывала Майра:

— По правде говоря, не думалось мне, что ты попросишься на фестиваль академии… Не пойми так, будто мне в тягость.

Маркиз жестом остановил Майру, которая по привычке уже хотела извиниться.

У неё была привычка постоянно говорить: «Простите, простите», — неважно, виновата она или нет. Привычка эта осталась от покойного мужа, который издевался над ней и поднимал руку всякий раз, когда ему что-то не нравилось. Поэтому Майра всегда смотрела себе под ноги, а если изредка и поднимала взгляд, то невольно следила за выражением чужого лица.

Пока Майра пыталась угадать его настроение, маркиз, слегка опустив голубые глаза, продолжил:

— Кажется, тебе тяжело со своим сыном… Сириелом.

Слова маркиза больно ранили её в самое сердце. Лицо Майры скривилось в преддверии слёз, и она закрыла его руками.

— …Да. Этот мальчик… слишком похож на своего отца.

Покойный муж Майры, хоть в нём и текла кровь Хайонов, их величия не унаследовал. И всё же он упорно твердил, что принадлежит к знатному роду… В итоге он отдалился от всех, потерял работу и перед смертью окончательно утонул в пьянстве. А сама Майра не могла выносить сына, который был так похож на покойного мужа.

— Каждый раз, когда он гордился мне высшим баллом в школе, я боялась, что он кончит так же, как его отец.

Возможно, с самого детства Сириел всего лишь ждал от неё похвалы. Хотел, чтобы она сказала: «Молодец, ты отлично постарался». Но Майра не могла выдавить из себя даже столь простых слов. Ей казалось, что, если она его похвалит, он вырастет таким же горделивым, как отец.

— …Я не жду от него хороших оценок. Просто хочу, чтобы он был обычным… как все…

Но Сириел оказался умён и трудолюбив. Он продолжал стараться, веря, что, если приложит ещё больше усилий, мать его непременно похвалит. В конце концов его успехи заметил маркиз Хайон и предложил финансовую поддержку с усыновлением. В тот момент Сириел, должно быть, подумал: «Уж теперь-то мама меня точно похвалит».

Однако Майра оттолкнула его.

— Ах… всё-таки ты, как ни крути, обычный аристократ…

Майра до сих пор не может забыть, какая боль тогда отразилась на лице Сириела от её слов.

— Господин маркиз, вы спросили, почему я попросила вас привезти меня на фестиваль, хотя до этого упрямо отказывалась видеться с Сириелом? По правде говоря, сегодня я собиралась взглянуть на своего сына в самый последний раз, чтобы… чтобы расстаться с ним навсегда.

Майра знала, какой жизнью живёт её сын, потому что каждый месяц получала от него письма.

Сириел, которого выбрали помощником Второго Принца и который стал вице-президентом студенческого совета, проживал насыщенную студенческую жизнь. Он вёл себя подобающе отпрыску благородного семейства, чего и ожидали от него окружающие.

Сириел жил как подобает благородному господину. И ей, простой женщине, матери-простолюдинке, вмешиваться не следовало.

По крайней мере, так считала Майра.

— Сегодня… я встретила одну простенькую и кроткую девочку… она так старательно его хвалила… говорила, какой он добрый… Подумать только, такая хрупкая девушка столь искренне отзывалась о Сириеле.

Майра шмыгнула носом и еле слышно выдавила из себя:

— Она даже сказала, что он подарил ей цветок.

Каждый раз, когда Майра плакала после побоев покойного мужа, маленький Сириел приносил ей букет и говорил: «Матушка, не плачь, посмотри, какие прекрасные цветочки, с ними тебе точно-точно станет лучше».

Сириел всегда изо всех сил старался хоть как-то порадовать мать. А Майра раз за разом его отвергала и не ответила ни на одно из его писем. Даже коробочку с шоколадом, которую он недавно ей прислал, она так и не открыла.

— …И вот когда я услышала, что та девушка говорила о Сириеле, я наконец поняла. Страх тени моего мужа в его чертах так завладел мною, что я боялась разглядеть среди них его настоящего, своего сына.

Маркиз взглянул на понурую Майру и пробормотал себе под нос:

— С самой нашей первой встречи Сириел был из тех мальчишек, что жаждут одобрения. Поэтому он так целеустремлён. Даже поняв, что не сравнится с Клаудией, он не опустил руки, а наоборот, начал изучать магию, чтобы обрести своё собственное, уникальное оружие.

К тому времени, как маркиз заметил его склонность доводить себя до изнеможения, из-за переутомления на тренировках тело Сириела уже начало неестественно поглощать ману. Сириел тогда так испугался, думая, что семья Хайон от него откажется. Разумеется, у маркиза и в мыслях такого не было, поэтому он попросил Семь Мудрецов создать брошь для высвобождения излишков маны.

— Он, может, ещё и неопытен, но прилежен, трудолюбив и амбициозен. В будущем я думаю передать ему свои дела.

— Спасибо вам огромное…

— Но это не значит, что я собираюсь запрещать ему видеться с тобой, его родной матерью. Я бы отпустил его, пожелай он навестить родные края, но Сириел всегда колеблется, когда я ему это предлагаю... Полагаю, он всё ещё боится, что ты его отвергнешь.

Майра сглотнула подступившие слова, а маркиз спокойно произнёс:

— Тебе стоит написать ему письмо. Чем скорее вы наладите отношения, тем лучше.

⚚⚚⚚

Вернувшись домой, Майра повесила палантин на спинку стула и достала из буфета упаковку шоколада. Она осторожно вскрыла её и, следуя указаниям в письме, приготовила напиток.

Шоколад оказался очень вкусным, с нежной сладостью, пробудившей в ней давние воспоминания.

— Матушка, почему этот человек тебя всё время бьёт?

— Сириел, нельзя так говорить об отце.

— Но я не понимаю. Будь я на его месте, я бы никогда не поднял руку на того, кто мне дорог. То есть, если бы я увидел, что дорогой мне человек плачет или грустит, я бы приготовил ему что-нибудь сладкое и вкусное.

— Правильно. Уверена, в будущем ты найдёшь ту, что тебе понравится, и тогда ты будешь заботиться о ней именно так.

Отхлебнув немного тёплого ароматного шоколада, Майра осторожно вывела слова на бланке письма.

«Если будет время на зимних каникулах, пожалуйста, возвращайся домой.

Я приготовлю твоё любимое рагу.

А ещё я бы очень хотела послушать о твоей жизни в академии.

Твоя матушка.

P.S. Спасибо за шоколад. Было очень вкусно».

———