Том 9 Глава 18. Герой, ставший созвездием

Сириел усадил Монику на диван и, подняв с пола плед, укрыл её.

— Я скоро вернусь к работе… а ты оставайся здесь и отдыхай, пока не полегчает.

— Д-да… и, эм… спасибо за всё.

Моника хотела помочь, а в итоге помощь понадобилась ей самой. Ей стало совестно от мысли, что Сириел обо всём позаботился. Но он, как обычно, лишь высокомерно вздёрнул подбородок и фыркнул.

— Для правой руки Его Высочества это сущий пустяк. Помощник Мэйвуд скоро будет здесь.

При виде его выпяченной груди и резко задранного подбородка Моника подумала: «Ах, это всё тот же сэр Сириел», — и, как ни странно, от этой мысли ей стало спокойнее. Если при первой встрече надменность Сириела её пугала, то в последнее время его горделивые манеры, наоборот, странным образом её умиротворяли.

— Сэр Сириел, эм…

— Что такое?

Моника сжала ленточку на цветочном украшении у себя на груди и крепко закусила губу. Ей нестерпимо хотелось поблагодарить Сириела, прежде чем он вернётся к своим делам.

— …Большое спасибо за этот амулет… Благодаря ему сегодня я смогла особенно стараться.

Вечно холодный взгляд Сириела чуть потеплел. В уголках его губ промелькнула тень улыбки.

— Ясно… — пробормотал он, будто разжёвывая слова, и вышел из комнаты.

Услышав, как тихо закрылась дверь, Моника плотнее закуталась в плед. Головокружение почти унялось, но после обморока стоило отдохнуть ещё немного.

Бросив взгляд в окно, Моника восхищённо вздохнула, любуясь мерцанием звёзд. Наверное, сейчас и Ведьма Звёздных Пророчеств смотрит на небо, предсказывая судьбу королевства.

Кстати, что она имела в виду?..

Я предвидела много событий в королевстве, особенно касающихся королевской семьи… Но вот уже десять лет не могу прочесть судьбу Его Высочества Феликса.

Дар провидицы отказал ей в отношении Феликса. А ведь в последнее время вокруг него произошла целая череда серьёзных происшествий: покушение Кейси, злоумышленник на шахматном турнире, а сегодня ещё и этот убийца, Юань. Каждое из них — событие из ряда вон выходящее, но предсказать их Ведьма не смогла.

И ещё мне не дают покоя слова Юаня… Если его целью было не убийство принца, тогда зачем он проник в академию?

Он сказал: «Да, вблизи, когда делал вид, будто убираю с него паука. Это работа предателя Артура… Предсказание того человека сбылось».

Что Юань разглядел на Феликсе? Кто такой предатель Артур? О каком «том человеке» он говорил? Размышления лишь множили вопросы. Прислонившись к подоконнику, Моника отрешённо смотрела на звёзды.

Неужели удел Феликса сокрыт где-то среди них?

— …А?

Судьбу принца в ночном небе Моника разглядеть не могла, зато его самого неожиданно заметила у дерева прямо под окном — и замерла.

— П-почему Его Высочество здесь?..

Пока Моника в изумлении безмолвно хватала ртом воздух, Феликс огляделся по сторонам и — совершенно неожиданно — в своём парадном костюме полез на дерево.

— Что-о-о?!

Что вообще задумал виновник торжества, сбежав с праздника? Что бы то ни было, Моника, как его тайный страж, не могла оставить происходящее без внимания. Она выбежала из комнаты и устремилась к нему.

⚚⚚⚚

Моника запомнила очертания дерева, поэтому, выйдя из здания, сразу же его нашла. Присмотревшись, она различила в листве медово-светлые волосы, сияющие в лунном свете.

— В-Ваше Высочество… — позвала она, глядя вверх.

Листья зашелестели, и ветви качнулись.

— А ты всё так же легко меня находишь, да?

Феликс посмотрел на Монику с верхушки дерева и усмехнулся, а затем легко спрыгнул, приземлившись прямо перед ней. Моника забеспокоилась, не опасно ли прыгать с такой высоты, но принц выглядел невозмутимо и лишь стряхнул с волос прилипшие листья.

— Э-эм… а как же праздник?..

— Я просто хотел подышать свежим воздухом.

— А для этого обязательно лезть на дерево? — робко спросила Моника.

Феликс озорно рассмеялся — совсем как тогда, в квартале развлечений.

— Просто захотелось посмотреть на звёзды. Сегодня они особенно прекрасны.

— …Вы любите звёзды?

— Не особо, — легкомысленно отмахнулся он и, прищурившись, взглянул на небо. — Поначалу я ими не интересовался, но в них отлично разбирался один мой друг. И чем больше он рассказывал, тем лучше я их понимал. Наверное, поэтому при виде звёзд мне хочется выйти на улицу.

Феликс непринуждённо взял Монику за руку, а другую положил ей на талию, словно приглашая на танец.

— Эм, Ваше Высочество, думаю, вам стоит вернуться на бал…

— Просто побудь немного со мной. В зале ты бы мне наверняка отказала.

Он был прав, и Моника умолкла, позволяя ему вести. Их движения походили не столько на танец, сколько на неспешную прогулку под музыку. Она сбивалась с шага и путала повороты, но Феликса это, казалось, не волновало — напротив, он, похоже, наслаждался моментом.

— Навевает воспоминания о тех уроках танцев. Ты тогда думала о вышивке на моём шарфе, верно?

— Э-э… ну… если точнее, то о теореме, применимой к узору…

— Значит, ты совсем не помнишь, что я тебе говорил?

И снова он попал в точку, так что Моника промолчала. Феликс довольно усмехнулся и приблизил губы к её уху.

— Тебе так идёт это платье: изящное и сдержанно-роскошное, оно идеально подчёркивает твоё очарование. И зелёный цвет тебе подошёл, как я и думал. Тёмно-зелёный, как лес, смотрелся бы изумительно, но и этот, цвета весенней листвы, выглядит прелестно.

— Ну, э-э, спасибо…

Комплимент платью смутил её, но в то же время был искренне приятен. Словно похвалили Лану, которая его приготовила.

— Причёска тоже красивая. Это твоя подруга сплела тебе волосы в виде цветка?

— Да, у нас с Ланой одинаковые.

Глядя на застенчивую улыбку Моники, Феликс слегка приподнял уголки губ, но улыбка вышла какой-то удручённой.

— …Завидно.

— …А?

Рука на талии Моники сжалась сильнее. Музыка всё ещё играла, но они замерли. Голубые, блестящие глаза Феликса смотрели на цветочное украшение на её груди опустошённым взглядом. Затем он протянул руку к её шее и провёл по ней кончиками пальцев, не убирая другой руки с талии.

— …Я подарил тебе ожерелье с перидотом, а ты его так и не надела.

Низкий шёпот у самого уха заставил Монику невольно дрогнуть. Теперь она поняла, почему Феликс днём так беспокоился о её шее. В его голосе звучала обида, совсем как в ту ночь.

— …Айк.

— М-м?

— Я пока не очень разбираюсь в моде, поэтому…

— И всё же мне хотелось увидеть тебя с тем ожерельем.

Слова Феликса звучали так, будто он ревновал её к Лане, сделавшей причёску, и к Сириелу, подарившему цветок. Эта мысль показалась ей невозможной. Моника растерялась, а в его взгляде, на удивление, пылала страсть.

— Сияние драгоценного камня и звезды очень похожи. Сверкай на твоей шее перидот, я бы любовался тобой больше, чем любой падающей звездой.

Его красивое, ухоженное лицо оказалось совсем близко, и Моника растерянно заморгала, пытаясь собраться с мыслями и выдавить хоть слово.

— Ч-ч-что…

— Что такое?

— Падающая звезда так ярко светит потому, что несётся с невероятной скоростью, за секунду преодолевая расстояние между странами, даже если размером она не больше камешка. Объекты, движущиеся на высокой скорости, начинают светиться от столкновения с атомами и молекулами в атмосфере, и принцип их свечения совершенно не похож на сияние драгоценных камней. Во-первых, камни не светятся сами по себе, если в них не заключена магическая сила, а лишь отражают свет…

Феликс прикрыл рот рукой, и его плечи затряслись. Его кадык дёрнулся, прежде чем он издал сдавленный смешок. Он не понял и половины, но объяснения Моники его изрядно позабавили.

— Похоже, ты разбираешься не только в числах, но и в звёздах.

— Ну…

Моника не была астрономом, но по просьбе Ведьма Звёздных Пророчеств вычисляла орбиты звёзд, так что обладала неплохими базовыми знаниями.

— …Если углубиться в биологию, то многие её аспекты состоят из множества мельчайших чисел. А вот астрономия — сплошные расчёты огромных чисел, куда больших, чем государственный бюджет… В общем, с математической точки зрения, и то и другое очень интересно.

— Хочешь стать учёным в будущем?

— Кто знает… — протянула Моника и неопределённо улыбнулась.

Она никогда не мечтала стать кем-то ещё. Не зная своих желаний и панически боясь людей, она просто плыла по течению, пока однажды не обнаружила, что стала одним из Семи Мудрецов. Затем убивала драконов и вела расчёты для других мудрецов, но главным её занятием по-прежнему оставалось исследование магических формул. В этом смысле Монику уже можно было назвать учёным. И, возможно, лучшим во всём королевстве.

Но она промолчала, и Феликс искренне ответил:

— Если захочешь избрать какой-то путь, я могу поговорить за тебя с графом Кербеком.

Брови Моники приподнялись, и она в панике затрясла головой:

— Н-нет, я… я в порядке!

— Ты знаешь, что происходит с девушками после выпуска из Академии Серендиа?

— …?

— Их выдают замуж, — ответил он на её немой вопрос.

Ученицы академии были дочерями знатных семей, поэтому их замужество было делом решённым. Более того, они не могли выбирать себе мужей.

— Ты когда-нибудь думала о замужестве?

— Нет, — без промедления ответила Моника.

Ответила категорично. Ведьма, не знавшая ни любви, ни романтики, панически боявшаяся людей — разве в её будущем найдётся место для семейного очага?

Скорее всего, покинув академию, она вернётся в свою горную хижину и будет до конца дней заниматься числами и магическими формулами, бережно храня в душе воспоминания об этих днях, словно драгоценное сокровище.

Когда Моника с отсутствующим видом опустила взгляд, Феликс мягко взял её за руку. Она подняла лицо, и её поразила теплота в его взгляде.

Чья улыбка сейчас была на его лице? Принца или Айка? Но он, не отвечая на её безмолвный вопрос, сказал:

— Давным-давно мой друг посоветовал мне: «Найди много всего такого, чем ты сможешь по-настоящему увлечься, что полюбишь и чем будешь наслаждаться. Не для кого-то, а для самого себя».

Он уже говорил об этом, когда они гуляли по кварталу развлечений. По этой причине он и ищет то, что может его по-настоящему увлечь.

— Возможно, у меня осталось не так много свободы. Надеюсь, ты сможешь исполнить это желание.

Моника почувствовала в его словах покорность судьбе и поняла, что перед ней — Айк.

— Тогда… что насчёт тебя, Айк?

Неужели он собирается отказаться от завета друга, который так долго хранил в сердце, и переложить все надежды на неё? В тот миг, когда она это осознала, Моника впервые по-настоящему встревожилась за него.

— Р-разве твой друг не говорил тебе найти то, что тебе нравится? Т-ты собираешься… прекратить поиски?

Феликс печально улыбнулся, и его брови опустились.

— …У меня есть желание, которое я должен исполнить, даже если придётся нарушить обещание, данное другу.

С этими словами он отвёл взгляд от Моники и посмотрел в ночное небо.

— Видишь те две большие звезды, соединённые в трапецию? Это созвездие Героя Ральфа. Говорят, на пороге смерти он боялся, что люди забудут о нём… и тогда его жена Амелия попросила Короля Духов Тьмы создать созвездие в его честь. Чтобы люди, глядя на небо, вспоминали о герое.

К чему вдруг этот разговор о мифах? Моника подумала, что он просто меняет тему, но интуиция подсказывала, что дело не в этом. Вероятно, она ненароком коснулась чего-то сокровенного, что и вызвало этот порыв.

Глядя на созвездие героя, Феликс казался умиротворённым — словно грезил наяву.

— …Даже после смерти Герой Ральф оставил нам свой след в сияющей ночи… разве не чудесно было бы оставить после себя нечто подобное?

У Моники по спине пробежал холодок.

Феликс всегда улыбался спокойно и мягко. Называя себя Айком, он казался беззаботным и ни к чему не привязанным. Даже когда его называли марионеткой герцога Крокфорда, он вёл себя как образцовый наследник. Но во взгляде юноши, устремлённом к звёздам, сейчас пылал огонь одержимости. Моника почувствовала в нём глубоко укоренившуюся, твёрдую веру, граничащую с безумием.

Но вот он снова перевёл взгляд на неё, и на его лице была обычная тёплая и нежная улыбка.

— Кажется, холодает. Вернёмся внутрь?

Все эти сладкие речи и мягкие улыбки были лишь маской. Моника поняла: даже если она продолжит настаивать, ей больше не удастся коснуться его истинных мыслей. Бледная, она молча кивнула и пошла следом за ним.

———