Том 9 Глава 17: Важнее чисел, превыше магических формул…

Монике показалось, будто её нежно гладят по голове. Память услужливо подсказала, как в детстве так же поступал отец, но эта рука была не в пример нежнее.

Из дальних комнат доносилась еле слышная музыка. Оркестр играл вальс.

— …

В затуманенном зрении показались прекрасные серебристые волосы. А ещё — красивые голубые глаза, красота которых могла поспорить с блеском драгоценных камней.

— Всё в порядке?

— …Сэр… Сириел…

Услышав тихий ответ, Сириел, не сводивший с неё взгляда, с облегчением выдохнул. И тут девушка осознала: она лежит на диване, а её голова покоится на коленях сидящего рядом юноши, словно на подушке.

В панике Моника попыталась рывком сесть. От резкого движения тонкий плед, которым она была укрыта, соскользнул на пол.

Оглядевшись, она поняла, что находится не в бальном зале, а в одной из комнат отдыха, которой пользовался студенческий совет. Судя по тому, что до сюда всё ещё доносилась музыка, помещение было недалеко от бала.

— Э-эм… я…

— Повар сказал мне, что ты упала в обморок у кухни. Он был вне себя от паники, когда рассказывал.

— !

Не в силах вымолвить ни слова, Моника закрыла измученное лицо руками.

Ей казалось, что она ещё может двигаться, что всё обойдётся, но тело оказалось куда слабее, чем она думала. Во-первых, ещё не прошло действие яда, которым её отравил убийца. И всё же девушка переоценила свои силы, решив, что всё в порядке, и в итоге лишь доставила всем беспокойства.

— П-простите… что причинила вам столько хлопот…

Она намеревалась со всем справиться сама, но потерпела досадную неудачу. Причина была очевидна: Моника переоценила свои возможности и… не решилась попросить помощи. Для неё, застенчивой от природы, обращаться к кому-то было крайне неловко, поэтому она всегда пыталась действовать в одиночку. Но сейчас не смогла.

Я всем только мешаю.

Слезинка скатилась по щеке и намочила лепестки цветочного украшения на груди. Моника опустила голову, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, и тут услышала вздох Сириела. Ах, она, должно быть, его окончательно утомила.

— …Тебе нехорошо?

— …

Не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть, Моника лишь всхлипывала. Сириел достал из кармана платок и прикрыл им её глаза.

— Что до льда… персонал кухни очень благодарен за помощь.

Она подняла на юношу глаза. Он выглядел скорее обеспокоенным, нежели сердитым.

— Я знал, что ты не годишься на роль переговорщика или связного. Но я ценю твою помощь.

— …А?

— В этот раз тебе помешала слабость, но, по крайней мере, ты выполнила просьбу. Можешь этим гордиться.

Моника захлопала мокрыми от слёз ресницами, а Сириел, отвернувшись, кашлянул:

— Разумеется, так не может продолжаться вечно, поэтому тебе придётся научиться договариваться с людьми! В следующий раз, если почувствуешь себя плохо, немедленно сообщи! Если нужна помощь — проси!

— Д-да!

— Его Высочество выдвинул кандидатуру помощника по общим делам Мэйвуда на пост президента студсовета в следующем году. Если господин Мэйвуд станет президентом, я уверен, тебя снова выдвинут в члены совета как опытного бухгалтера.

Нил и Моника — единственные второкурсники в текущем составе. Все остальные — третьекурсники. Когда Феликс и другие выпустятся, а Нил займёт пост президента, будет вполне уместно снова включить в совет Монику.

— Когда помощник Мэйвуд станет главой, ты будешь его правой рукой. Следовательно, тебе необходимо преодолеть свои трудности в общении. Помни об этом и продолжай работать над собой…

Сириел говорил так, словно был абсолютно уверен, что в следующем году девушка останется в академии.

Но для Моники «следующего года» не существовало.

Она поступила в эту академию, чтобы защищать Феликса. Когда он выпустится, у неё не останется причин здесь находиться. После этого она покинет Серендию и вернётся к своей прежней жизни — жизни одного из Семи Мудрецов, Моники Эверетт, Безмолвной Ведьмы.

Вот почему я так хотела быть полезной на балу в этом году.

Увидев, как она погрустнела, Сириел смутился:

— А сейчас… давай отложим наши обязанности.

…?

Она с любопытством подняла на него взгляд. Сириел, глядя на цветочное украшение у неё на груди, что-то пробормотал.

— Ты ведь ждала танцев, не так ли? Прости, что заставил тебя помогать мне.

— А?

Моника опешила. Неужели она когда-нибудь говорила, что с нетерпением ждёт танцев?

Э-эм… вчера… в комнате студсовета…

Она припомнила, что, кажется, и вправду что-то такое говорила.

Вчера, когда Моника искала свою брошь — магический артефакт, — она, чтобы отвлечь его, сказала, что ждёт бала, а потом даже репетировала.

Н-неужели он беспокоился из-за этого?!

Монику бросило в холодный пот от чувства вины. Она ведь и не собиралась танцевать. Напротив, хотела помогать другим как казначей студенческого совета, Моника Нортон… хоть и потерпела неудачу.

— Эм, я, пожалуй, воздержусь… Я не очень хорошо танцую, так что лишь поставлю партнёра в неловкое положение, — она криво улыбнулась.

Сириел на это почему-то помрачнел. Отчего он нахмурился? Пока Моника размышляла, юноша встал с дивана и опустился перед ней на одно колено.

— Здесь нас никто не увидит, так что и смущаться некого.

— …Ах.

Сириел взял её за руку и, подняв длинные ресницы, посмотрел снизу вверх. В его ярко-голубых глазах отражалось её застывшее лицо.

— Не окажете ли мне честь, миледи? — уставился на неё пристальный взгляд, от которого Моника кивнула прежде, чем успела подумать.

Под доносившиеся издали звуки вальса Сириел повёл её в танце. В последний раз они танцевали вместе на той репетиции.

Он оказался прекрасным партнёром и уверенно вёл неумелую Монику. Она закружилась, и её юбка цвета молодой листвы мягко раскрылась веером. После поворота девушку пошатнуло, но Сириел тут же поддержал её, и она с лёгкостью поймала ритм. Несмотря на свою нелюбовь двигаться, она, к своему удивлению, получала удовольствие.

Вскоре, ещё до того, как мелодия закончилась, Сириел остановился. Моника подумала, что он поступил так из заботы о её самочувствии, но юноша, вскинув тонкие брови, пристально на неё посмотрел.

— …Как ты умудряешься танцевать хуже, чем в прошлый раз? — заявил ей привычный Сириел Эшли своим хмурым лицом, разительно отличавшийся от благородного облика во время танца.

Ах, вот он — обычный сэр Сириел… — с каким-то странным облегчением подумала Моника, теребя пальцы, и принялась оправдываться.

— П-простите, у меня получается немного лучше, если я сосредотачиваюсь на уравнениях и ни о чём больше не думаю…

Именно так она и сдала экзамен по бальным танцам. Ей было куда проще двигаться, думая лишь о формулах и позволяя партнёру вести, чем загружать голову чем-то ещё. Однако в этот раз Моника так не поступила.

— Но… Если сейчас буду думать только о числах… мне кажется, я многое упущу…

Для Моники мир чисел был прекраснейшей вещью на свете. Она не знала ничего более захватывающего, чем математические и магические формулы.

И всё же, именно сейчас — важнее математики, превыше магических формул — она хотела запомнить время, что провела как Моника Нортон. Почему-то, когда Сириел услышал эти спокойные слова, он затаил дыхание и отвёл взгляд.

— …Тебе следует усерднее тренироваться, чтобы к следующему балу танцевать лучше.

Услышав прямолинейные слова Сириела, Моника лишь слабо улыбнулась. Нахлынувшие чувства походили на шоколад — сладкие и одновременно горькие… с привкусом лёгкой тоски.

Простите, сэр Сириел… В следующем году меня здесь уже не будет.

Вот почему Монике так нужны были воспоминания — те, что сверкают и переливаются, словно сокровища в шкатулке. Воспоминания, что важнее математики и превыше магических формул.

———