Том 2. Глава 3: Величайшая из трудностей (Представление классу)

В Минерве, где раньше училась Моника, форма была преимущественно тёмно-зелёной или тёмно-синей. Но в Академии Серендиа всё было с точностью до наоборот: основная цветовая гамма была светлой и белоснежной, с роскошной отделкой золотыми и серебряными нитями.

Форма для девушек представляла собой изящное платье до щиколоток. Стоит отметить, что и юноши, и девушки по дресс-коду обязаны были носить перчатки.

В Минерве, конечно, дети из аристократических семей тоже носили их, но не по приказу.

Академия Серендиа была школой аристократии. Здесь от учеников ожидали внешнего вида и поведения, соответствующих светскому обществу.

Но, разумеется, Монике было не до этого. Если честно, то само её нахождение здесь — уже чудо. Она стояла на ногах, едва держась в сознании.

Руки под непривычными белыми перчатками уже насквозь промокли от холодного пота.

— Моника Нортон, переводная ученица, будет учиться вместе с нами, — представил её учитель, поставив у доски, словно на скамье подсудимых.

Монике казалось, что она настоящая преступница.

Все взгляды одноклассников были устремлены только на неё. Ах, если бы она была обычной первокурсницей, внимание хотя бы было бы приковано не только к ней одной...

— Хорошо, пожалуйста, представьтесь, — подтолкнул её преподаватель.

В горле окончательно пересохло. Оказаться на виду у людей и без того было для неё пыткой, а нужно было ещё и что-то сказать!

«Что же придумать... хоть что-то...»

Луис учил её, что в таких ситуациях нужно просто назвать своё имя, добавить: «Прошу любить и жаловать», и поклониться.

Но для Моники даже это было невыносимым испытанием.

Она продолжала стоять с опущенной головой и молчать, а взгляды одноклассников постепенно менялись. В их глазах читалось раздражение из-за того, что та явно не желала представиться им, и презрение к её явной нервозности. Именно этого Моника боялась больше всего.

Когда она попыталась открыть рот, чтобы что-то сказать, получилось лишь бессмысленно разинуть рот, и в итоге она так и не смогла произнести ни слова.

— …Достаточно. Садись. Твоё место — у стены, в конце класса, — с тяжёлым вздохом сказал пожилой учитель и указал ей на место.

Моника, даже не ответив, пошла к своему месту дрожащими ногами. Одноклассники смотрели на неё холодными взглядами, наблюдая за её неуверенной походкой.

Урок вскоре начался, но Моника не могла сосредоточиться. Слова учителя проходили куда-то мимо неё, оставляя за собой лишь пустоту.

***

— Эй.

Когда начался перерыв, а Моника всё так же сидела на месте, вжавшись в стул, рядом с ней раздался голос.

Неужели это ко мне? А вдруг к кому-то ещё?.. Боясь поднять взгляд, она так и сидела, пока кто-то не коснулся её плеча.

— Эй, я к тебе обращаюсь. Ты, новенькая.

Она вздрогнула и нервно подняла голову.

Над ней стояла девушка с льняными волосами. Бледная кожа, большие глаза и, казалось, немного задиристый вид. Её волосы были тщательно заплетены, а в ушах покачивались золотые серьги.

— Меня зовут Лана Колетт, — сказала она и окинула Монику внимательным взглядом с головы до ног. Потом упёрла руки в бока и, слегка склонившись, спросила:

— Эй, а чего ты свои волосы в хвосты заплела? Здесь никто так не носит, как какая-то деревенщина.

Действительно, как сказала Лана, волосы Моники были распущены в две косы и свисали по бокам.

Луис как-то показывал ей несколько причесок, подходящих для благородной дамы, но Моника так и не смогла их толком запомнить.

У девушек, за которыми присматривали горничные в общежитии, прически укладывали прислуги, но, конечно же, у Моники никакой горничной не было.

— Я… не знаю… других причесок… кроме этой…

От этих слов взгляды одноклассниц переменились, наполнившись лёгким презрением, теперь они будто говорили: «Я так и знала».

Своей фразой Моника как бы призналась, что у неё нет горничной. А девушки, которые не приводили служанок в общежитие, либо были очень бедны, либо принадлежали к низшему сословию, без титула.

— Откуда ты родом?

На вопрос Ланы Моника запнулась. Родилась и выросла она в небольшом городке неподалёку от столицы, но сейчас ей приходилось изображать родственницу графа Кербека.

— Из Реннака.

Услышав название одного из городов в графских владениях, Лана изумилась и широко раскрыла глаза:

— О, так ты из большого приграничного города! Наверное, у вас там куча редких нарядов из соседних стран. Эй, какие дизайны сейчас в моде в Реннаке? А платья? Какие шарфы носят?

От лавины вопросов Моника совсем растерялась.

На самом деле она ведь была вовсе не из Реннака, да даже если бы и правда жила там, вряд ли знала бы, что там сейчас модно.

— Простите… я не очень… разбираюсь… в таких вещах…

Лана недовольно надула губы.

— Эй, а ты почему не накрасилась? Ты хоть знаешь, что такое белая пудра, губная помада, карандаш для бровей? Вот моя помада — последняя новинка из столичного магазина косметики!

Далее Лана принялась критиковать одежду Моники: перчатки без вышивки, как нелепо не носить ни одного украшения, и как старомодны её туфли.

А Моника могла только подрагивать «не знаю», «простите».

Потому что она правда ничего не понимала из сказанного.

Прическа Ланы была сложной, с изящными заколками, её перчатки украшали оборки, а бантик на воротнике был богато расшит. Несмотря на одинаковую форму, их с Моникой образы казались совершенно разными.

Когда девочки вокруг увидели, как Лана затравила Монику, они прикрыли рты веерами и начали перешёптываться:

— Смотрите-ка, эта дочка богатенького барона опять хвастается перед какой-то деревенщиной.

— Ну да, больше ведь некому её слушать, вот она и цепляется к простушкам.

— Купила титул за деньги — вот и старается изо всех сил.

Хотя говорили они вполголоса, Моника прекрасно всё слышала. Конечно, Лана тоже.

Её тонкие брови дрогнули, но в конце концов она провела рукой по льняным волосам и фыркнула:

— Ладно, разговаривать с такой деревенщиной скучнее некуда.

— …Простите.

Уж очень часто Моника слышала о своей скучности.

И она полностью понимала, что до предела скучная.

Не могла поддержать разговоры на общие темы, ничего не знала о последних новинках моды. Её интересовали лишь числа и магия.

Лучше уж, если её будут воспринимать как пустое место, чем если она что-то скажет и сделает кому-то неприятно.

Поэтому всё, что она могла сделать, так это опустить голову и сидеть смирно, ни с кем не встречаясь взглядом.

Но стоило ей вновь затихнуть, как Лана вдруг протянула руку и резко схватила её за косу.

Моника ахнула от испуга, но Лана резко сказала:

— Не шевелись.

После чего ловко уложила Монике волосы и закрепила их шпильками. Поскольку зеркала поблизости не было, Моника не знала, какая теперь у неё прическа.

— Так-то лучше, — удовлетворённо кивнула Лана. — Видишь? Проще простого! Учись делать так сама!

С этими словами она важно вернулась на своё место.

Моника неуверенно прикоснулась кончиками пальцев к волосам.

От её прикосновения мягко качнулась прикреплённая ленточка.

———