Утром 25 декабря.

Дети были удивлены, увидев подарки, разложенные рядом с их подушками.

Вскоре, подобно кошкам, которые точат когти, дети лихорадочно вскрывали подарочные упаковки.

– Ух ты, ёлки-иголки! Похоже, Санта-Клаус пришёл и ушел!

– Я никогда раньше не видела набор из сорока двух цветных карандашей...!

– Хе-хе...!

Это были цветные карандаши, которые хотели дети.

Наблюдение за ними напомнило мне о моём собственном прошлом.

У меня были смешанные чувства, когда я получил цветные карандаши, но девочки, похоже, были вне себя от радости.

Может быть, это потому, что они девочки, а может быть, они просто искренне радовались, но они были счастливы получить цветные карандаши.

– Спасибо.

Тайвин, с присущей ей принцессовостью, первой поблагодарила моего отца. Конечно, отец, смотревший вчерашние вечерние новости на своём телефоне, притворился, что ничего не знает.

Поддерживает иллюзию Санты, да?

Возможно, из-за суматохи детей, женщины, спавшие в одной из комнат, постепенно проснулись.

Бриджит, Саломея и Кэриот появились в гостиной, протирая глаза, в то время как Сифной всё ещё спала в комнате.

Бриджит, вышедшая в гостиную, была поражена, увидев, что моя мама готовит на кухне, но вскоре подошла к ней и спросила.

– Мама, я могу вам чем-нибудь помочь?

Бриджит хорошо готовила.

Когда я впервые встретил Нару, она готовила, в лучшем случае, средне, но после этого она усердно училась и в конце концов достигла более высокого уровня. (Помню, как переводил этот момент. Уже почти год прошёл... — прим.)

Однако моя мама удивлённо посмотрела на Бриджит, а затем усмехнулась:

– Боже, ты называешь меня мамой. Честно говоря, я думала, что прошлая ночь была сном. Всё нормально! Ты сегодня гостья, так что просто посиди в гостиной!

Наконец, был накрыт роскошный стол.

С самого утра на стол были поданы тушёные ребрышки, которые мы обычно ели только по праздникам, таким как Новый год или Чхусок, и нечто, похожее на гигантского краба, создавая настоящее зрелище.

Моя младшая сестра Харуми крикнула в сторону кухни:

– Мам, ты сказала "нет", когда я попросила тебя сварить крабов для меня!

– Эй! Думаешь причины сравнимы?

Это было шумное утро во многих отношениях.

– Нару, может, тёте выбрать крабовое мясо для тебя?

– Нет! Нару умеет выбирать мясо! Хоба!

Нару схватила лежавший поблизости нож для нарезки фруктов и мгновенно очистила крабов от панцирей. Её мастерство было смертельным для крабов.

Даже моя сестра, казалось, не находила слов, восхищаясь мастерством Нару в обращении с ножом.

– Как ребёнок может так хорошо обращаться с ножом?

– Научилась у папы...! Папа умеет разделывать туши!

Я действительно умел их разделывать.

Но маме, папе и моей сестре, похоже, было трудно понять значение этих слов.

Возможно, чтобы разрядить несколько неловкую атмосферу, мама сказала:

– Немного трудно поверить, что у тебя три жены... Должна ли я называть их родственницами...? Не следует ли нам тоже поприветствовать их? Мы можем с ними познакомиться?

Действительно.

Я вот думаю, не устроить ли нам какое-нибудь семейное собрание.

Я решил просто удовлетворить мамино любопытство.

– Всё в порядке. Я физически связан с большинством из них.

– ...?

На лице мамы отразилось непонимание.

И тут вмешалась моя сестра:

– Оппа, что ты планируешь сегодня делать? Можно я схожу с девочками в торговый центр? Я хочу показать их своим друзьям, сфотографировать и выложить в соцсети. Это нормально? А? Скажи что нормально!

Хотя её намерения казались немного нечистыми, со стороны моей сестры было неплохо присмотреть за детьми. В любом случае, сегодня я, скорее всего, буду занят разными делами.

– Хорошо.

Я охотно кивнул.

– Ух ты, ёлки-иголки! Папа, дай свою карту! Я куплю им одежду и прочее!

Я подозреваю, что девочки были просто предлогом, и на самом деле она хотела свободно пользоваться папиной карточкой.

У меня была такая мысль, но я промолчал.

А потом, немного погодя.

Я решил пойти гулять с Бриджит, Кэриот и Саломеей.

Конечно, мы не могли выйти на улицу посреди зимы в костюмах персонажей "Тысячи и одной ночи", поэтому мы позаимствовали большую часть женской одежды из шкафа моей сестры.

Впервые в жизни я почувствовал, что мне повезло, что у меня есть младшая сестра.

В этот момент Тайвин потянула меня за руку и произнесла:

– Я хочу остаться здесь.

Мне стало интересно: ей не хотелось идти в торговый центр с Нару и остальными, или она не хотела идти с мной и моими жёнами. Обеспокоенный тем, что она, возможно, проявляет типичную для приёмного ребёнка настороженность, я вгляделся в выражение её лица, но, похоже, это было не так.

– Я бы хотела почитать что-нибудь из здешних книг.

Понятно.

Она просто хотела почитать книги 21-го века.

Но разве это нормально — оставлять Тайвин одну дома?

Пока я размышлял над этим, заговорила мама:

– Я присмотрю за ней. О боже, посмотри, какая она воспитанная.

Мама раньше работала воспитательницей в детском саду, так что она должна хорошо присматривать за детьми.

– Я, Сифной, тоже хочу исследовать эту штуку, называемую компьютером! На улице ужасно холодная, нимфофобная зима... На этом семнадцатом этаже тепло!

Проснувшаяся Сифной, тоже выразила желание остаться дома.

Если подумать, я вспомнил, как слышал, что многие нимфы уязвимы к зиме. Некоторые из них даже впадают в спячку, чтобы пережить холодную зиму.

В любом случае.

Так наша группа разделилась.

Я вышел на улицу со своими будущими жёнами, и каждый раз, когда мы ступали по белому снегу, выпавшему за ночь, хруст был просто завораживающим.

– Кажется, в этом мире тоже идет снег.

Произнесла Бриджит, с изумлением наступая на снег.

Однако Кэриот, похоже, было немного не по себе.

– Что случилось?

– Этот наряд немного тесноват в груди.

Ничего не поделать.

Размер моей сестры Харуми сильно отличался от размера Кэриот.

К счастью, чёрное пальто показалось мне достаточно просторным.

– Это университет, в котором я учился.

Я представил женщинам университет, в котором учился, и университетскую улицу. Это было сделано для того, чтобы доказать, что я человек с высшим образованием.

Понимаете, никто на Пангее не верил, что я учился в университете!

Но, казалось, их это не волновало. Они были слишком заняты, разглядывая проезжающие по дороге машины и автобусы, лица людей и магазины.

Для моих жён это место, являлось другим миром, поэтому понятно, что их взгляды блуждали по сторонам.

И то же самое происходило и в обратную сторону.

Мы, как губки, впитывали взгляды людей, идущих по университетской улице. Возможно, потому, что лица моих жён были самыми красивыми среди проходивших людей.

– Брат, на что ты сейчас смотришь?

– Ни на что... Я ни на что не смотрел.

Поскольку было рождественское утро, на университетской улице было довольно много пар, и я чувствовал себя очень гордо, ловя на себе завистливые взгляды мужчин.

Поскольку снова пошёл сильный снег, мы зашли в ближайшее кафе.

Мы уже около двух часов бродили по окрестностям, так что осмотрели большую часть территории.

Бриджит, держа в руках кружку с дымящимся американо, оглядела кафе и сказала:

– Какой интересный мир. Где во Вселенной находится это место? На расстоянии скольких световых лет от Пангеи?

Вчера вечером Бриджит впервые узнала о единице измерения "световой год", и, похоже, она ей действительно понравилось.

Мне также было любопытно, как далеко находится Пангея, но, в общем, это невозможно подсчитать.

Кэриот тоже вмешалась в разговор:

– Это спокойный мир. Ни у кого нет оружия.

Так вот что она видела. Как и сказала Кэриот, это действительно спокойный мир.

Один факт показался Кэриот весьма озадачивающим.

– И я нахожу очень удивительным, что человек, выросший в таком мире, мог стать таким испорченным, как ты, Иуда. Может ли человек так сильно измениться всего за два года?

Этот вопрос поразил меня, как охотник, попавший в яблочко.

Если меня спросят, почему я такой злой, несмотря на то, что вырос в таком спокойном мире, что я должен ответить?

– Иуда, это просто шокирует, что ещё два года назад ты даже не держал в руках меч.

– Это возможно.

– И, в конце концов, ты на самом деле не из племени Мокеле-Мбембе.

Ох уж эта Кэриот.

Она, казалось, всё ещё была зациклена на том факте, что я солгал о том, что я из племени Мокеле-Мбембе. Но у меня было оправдание на этот счёт.

– Ты бы поверила мне, если бы я сказал, что я из этого мира?

– Думаю, нет.

Кэриот легко согласилась.

Сказав это, она слегка огляделась по сторонам, явно заинтригованная тем, что люди в кафе пялятся в свои телефоны.

Вскоре Саломея, пившая сок через соломинку, тоже заговорила:

– Это действительно удивительно. Подумать только, что мы, прожившие совершенно разные жизни в таких разных мирах, могли встретиться и даже завести общих детей. Каковы шансы? Один к десяти тысячам? Один к миллиарду? Триллиону? Квадриллиону?

Триллион.

Квадриллион.

Это были невероятные астрономические цифры.

Но я чувствовал, что даже этого может быть недостаточно, чтобы объяснить нашу текущую ситуацию.

Вероятно, это было бы более удивительно, чем вероятность того, что человек выживет, если в него десять раз подряд за один день ударит молния.

Однако, пока вероятность не равна абсолютному нулю, все события потенциально могут неизбежно произойти. Теперь я глубоко осознал это за время своего существования.

Конечно, я не стал ничего объяснять.

Да и не было необходимости, так как все поняли бы и приняли это, пока мы жили дальше.

– Элл Кладеко тоже здесь?

Спросила меня Бриджит.

Я кивнул в ответ:

– Возможно.

– Эта женщина, честно говоря, была надоедливой, но, глядя на это с другой стороны, я думаю, что она потрясающая. Отправиться на край вселенной, чтобы найти кого-то.

Бриджит была права.

Я не знал, где сейчас Элл Кладеко и чем она занимается, но, честно говоря, мне хотелось подбодрить её.

Представьте, что однажды я внезапно вернусь на Землю и исчезну, даже не попрощавшись со своей семьей на Пангее.

Нару, Сесилия и Хина, скучали бы по мне и ждали бы меня всю свою жизнь, не зная, куда я делся.

Бриджит, Саломея и Кэриот тоже испробовали бы разные способы, чтобы снова встретиться со мной.

Конечно, я бы тоже потратил всю свою жизнь на то, чтобы найти способ вернуться на Пангею.

С этой точки зрения, Элл Кладеко могла бы быть на нашем месте.

– Давайте вернёмся.

Вр-рк—

Я отодвинул стул и встал.