– Я лишь изредка протирала пыль в твоей комнате, но в остальном оставила всё нетронутым.

Я вошёл в свою комнату после столь долгого отсутствия.

Письменный стол.

Компьютер.

Кровать.

Книжная полка.

Даже набор для моделирования, который я собрал от скуки.

Комната, которая иногда появлялась в моих снах.

Вернувшись к ней наяву, я испытывал ностальгию.

– А где монитор?

– Его продала Руми. Примерно через неделю после того, как ты не вернулся домой...

Услышав мамины слова, я сердито посмотрел на свою младшую сестру Харуми. Она вздрогнула и, запинаясь, пробормотала: "Ну, ты не пришёл домой... Я подумала, что это просто твой обычный побег..."

Всякий раз, когда я не возвращался домой в течение недели, моя младшая сестра продавала мои вещи на рынке подержанных вещей. Она была в этом весьма искусна.

Похоже, в этот раз она поступила так же.

– Я удивлён, что ты не продала башню.

– Тебя так долго не было...

Понятно.

Она думала, что это был обычный побег, но когда я бесследно исчез, она больше не смогла заставить себя продавать мои вещи?

– Ух ты, ёлки-иголки!

Хлоп—

В этот момент Нару запрыгнула на мою кровать.

К ней присоединились Сесилия и Хина.

Дети, очевидно, инстинктивно понимают, что кровати — это то, на чём можно стоять.

Конечно, Тайвин вела себя прилично.

Она с любопытством огляделась, прежде чем обратить внимание на книжную полку.

Она открыла книгу — это был "Маленький принц" Сент-Экзюпери.

– Кто её мама?

Прошептала моя сестра, указывая на Тайвин.

Она, должно быть, заметила, что, когда я знакомил детей с их матерями, Тайвин была единственной, у кого не было мамы.

Она всегда быстро схватывала всё на лету.

– Ну, ситуация с Тайвин немного сложная.

– Правда? Но если серьёзно, ты действительно женился на всех троих? Как это случилось? В универе у тебя даже девушки не было...

Я тоже не знаю.

Иногда я до сих пор не могу прийти в себя от того, что произошло.

И они были не просто обычными женщинами, но невероятно красивыми.

Красивые.

Само их присутствие обладало волшебной способностью делать окружающую атмосферу немного теплее.

Когда они улыбаются, кажется, что наступила весна с распускающимися цветами.

В этом смысле Бриджит, Саломея и Кэриот были совершенными красавицами.

У каждой из них были свои склонности, характер и внешность, и смотреть на них было увлекательно.

– ...Сколько тебе лет?

Спросила моя сестра у Бриджит.

Возможно, Бриджит показалась ей самой общительной?

Кэриот излучала неприступную ауру, а Саломея — резкий дух.

Бриджит, похоже, смутилась.

– Я, ну, как бы это сказать. В этом году мне исполняется двадцать пять... но теперь шесть.

– Такая молодая! Ты старше меня, поэтому я должна называть тебя "онни"! Я Руми! Ха Руми. Странное имя, правда? Но его легко запомнить, потому что оно странное. ( Да, гг же зовут Ха Тай Хо, получается она Ха Руми Хо — прим.)

– Странное?..

Для кореянки имя моей сестры было необычным.

Она говорила, что в детстве её даже дразнили "Наруми" из покемонов.

Но для Бриджит "Руми", вероятно, не звучало так странно.

– Ух ты, ёлки-иголки! Похоже на имя Нару!

Вшух—

Нару крепко обняла Руми за бёдра.

Казалось, они испытывали чувство родства, ведь у обеих имена начинались на "ру".

Если подумать, их характеры тоже были в чём-то похожи.

– Мяу.

– Нару, что это за животное?

– Нару не знает! Вот почему его зовут Молумолу!

– Ой, ёлки-иголки... Он такой мягкий. Я не знаю, что это за животное, но оно тёплое и мягкое, оно вызывает привыкание... Это как наркотик.

Нару и Руми, похоже, быстро подружились.

Наблюдая за этой сценой, Саломея спросила мою сестру:

– Тебе двадцать один?

– А что?

– Мне тоже двадцать один. Мы ровесники. Приятно познакомиться.

Саломея протянула Харуми руку. Это было приглашение к рукопожатию.

Обычно, чтобы подружиться, нужно быть ровесницей.

Но Харуми не сразу взяла Саломею за руку. По сравнению с тем, как она сначала обратилась к Бриджит, на этот раз она казалась несколько настороженной.

Может, это нелюбовь к подобным?

Саломея была воровкой, которая крала и продавала чужие вещи, и Харуми тоже была воровкой, которая крала и продавала мои вещи.

А может, и нет.

Наконец, Харуми и Саломея пожали друг другу руки.

Почему-то я почувствовал напряжение.

– Младшая сестра...

Пробормотала до этого молчавшая Кэриот.

Должно быть, увидев мою младшую сестру, она вспомнила про пропавшую Астарозу.

– Почему у этого цыплёнка нет ножек? А у цыплят в этом мире вообще нет ног?

Сесилия склонила голову набок, глядя на принесённого цыпленка.

Нару хихикнула в ответ:

– Нару уже съела две ножки!

Верно.

Нару съела две куриные ножки.

Это произошло с невероятной скоростью, и никто не смог её остановить. Нару, съевшая две ножки, была настоящей преступницей.

Принцесса Нару, преступница.

Но это не было проблемой.

Мы заказали несколько цыплят и много пиццы.

– Так, значит, это и есть кола... Так вот на что она похожа на вкус...

На лице Тайвин появилось выражение глубокой ностальгии, когда она пила колу. Казалось, она уже знала о ней.

Должно быть, у неё были на то свои причины.

В целом, это было шумное и суматошное время.

Когда вокруг было так много детей, даже если каждый из них говорил что-то одно, это складывалось в четыре предложения.

А когда Саломея, Бриджит и Кэриот добавляли по слову, получалось семь предложений.

А Сифной говорила за троих.

– Эта кола очень подходит для нимф...! Если её много пить, то даже можно превратиться из водной нимфы в нимфу сладкой газированной воды...!

Что за нимфа сладкой газированной воды?

Звучит как название колы в Северной Корее.

Я решил, что лучше не зацикливаться на этом, и просто промолчал.

– Эта девочка очень тихая. Совсем не такая, каким был наш Тайхо в детстве.

– ...

Мама сидела с Хиной на коленях и расчёсывала ей волосы. Длинные аккуратные розовые волосы Хины было приятно расчёсывать.

Как и сказала мама, Хина была очень воспитанной.

– В этом году Рождество выдалось более шумным, чем я ожидал.

Произнёс мой отец, который некоторое время молчал.

Когда всеобщее внимание переключилось на него, он обратился ко мне:

– Хочешь заняться армрестлингом после такого долгого перерыва?

Армрестлинг, да?

Навевает воспоминания.

До старшей школы мы с отцом на каждый день рождения занимались армрестлингом.

Я ни разу не победил.

А теперь?

С этими мыслями внезапно начался поединок по армрестлингу.

Мы сидели лицом друг к другу за низким столиком в гостиной, взявшись за руки.

Это был момент, полный напряжения во многих отношениях.

Моя сестра Харуми, выступавшая в качестве рефери, сказала мне:

– Как ты думаешь, ты сможешь победить папу? Он теперь может жать лёжа шестьсот фунтов.

Всё ещё силён в свои пятьдесят.

Я не могу терять бдительность.

– Тогда начнём...

Хлоп—

Я чувствовал, как под рукавом моего отца бугрятся мышцы руки. Действительно, шестьсот фунтов. Это было мощно. Но сейчас он мне не ровня.

Хотя я был очень доволен этим фактом, я также испытывал неописуемое чувство сожаления. Чем сильнее я становлюсь, тем старше становятся мои родители.

Шух—

Наконец, матч закончился.

– Видишь! Я знала, что папа победит!

Моя сестра хвасталась так, словно сама одержала победу.

Однако мой отец молча смотрел на свою ладонь. Выражение его лица было очень сдержанным. Он казался несколько разочарованным, но в то же время счастливым.

Кажется, с этого момента мой отец больше не попросит меня "заняться армрестлингом".

– Нару, что бы ты хотела получить в подарок на Рождество?

Когда атмосфера стала более оживлённой, мама спросила Нару.

Нару склонила голову набок при упоминании о рождественском подарке, затем, казалось, задумалась, сказав: "Хм-м-м-м".

Вскоре мама попросила у Хины, Сесилии и Тайвин.

– Какие подарки вы хотите? Если ответите сейчас, Санта, возможно, принесёт их. Сегодня сочельник, а завтра Рождество! Сани Санты, наверное, ещё не уехали.

Санта-Клаус, хех.

Это навеяло на меня старые воспоминания.

Когда мама спрашивала меня об этом, я, как правило, хотел робота-трансформера, но от неожиданного вопроса терялся и не мог придумать, что именно.

– Подарок...

– Хм-м...

Сесилия и Хина тоже молчали.

Тайвин просто оглядывалась по сторонам, гадая, что же произойдёт дальше.

Мама усмехнулась, заметив их нерешительность.

– То, как эти дети размышляют, напоминает мне о том времени, когда мой сын был маленьким. Как насчёт цветных карандашей?

– Ух ты, ёлки-иголки! Цветные карандаши — это здорово!

– Я хочу золотые цветные карандаши. И благородно-фиолетовые.

– Хине тоже нравятся цветные карандаши...

Дети, казалось, были очень рады получить в подарок цветные карандаши. Мама всё же поспешила предложить что-нибудь, прежде чем дети успели попросить дорогие подарки, например, "роботов-трансформеров".

После энергичной игры все дети уснули на одеялах, расстеленных в моей комнате.

Моя сестра Харуми всё время открывала дверь в комнату, где спали дети, пока мама не ущипнула её за бок. Её оправдание было специфичным.

– Нет, я просто не могу поверить, что стала тётей! Дай-ка я взгляну ещё раз!

Говоря это, Харуми внимательно изучала лица спящих детей, одно за другим. Даже такая мелкая воровка, как сестра, находит своих племянниц милыми, не так ли?

– Ого, у них у всех на плечах родинки в форме клевера.

Моя сестра, по-видимому, даже проверила родинки на плечах девочек. Даже мама, которая ругала мою сестру, чтобы та не будила детей, была удивлена.

– Это действительно удивительно. Но... подумать только, я уже стала бабушкой. В наши дни не так много людей становятся бабушками в пятьдесят.

Это был сумбурный день во многих отношениях.

Завтрашний день, вероятно, будет ещё сумбурнее.

Я хочу прогуляться по окрестностям, и нам также нужно найти мать Тайвин, Элл Кладеко.