— …Угх, больно-то как.

То ли трещина, то ли перелом. Каждый раз, когда я касался носа, боль пронзала, словно меня снова били.

— И это все? Ты устроил эту собачью свалку посреди улицы только из-за этого?

— …Собачью свалку?

Эллен, парившая в воздухе и державшаяся за мой плащ, язвительно фыркнула.

— А что это, если не собачья свалка? Даже нищие так не дерутся. Тебе так важна гордость?

— …Да не в гордости дело! Он сказал, что не будет слушать приказы слабого, что мне оставалось делать? Пришлось убеждать его в драке.

Оправдываясь, я перехватил лодыжку Утек'вая поудобнее и потащил его дальше.

Второй участник «собачьей свалки», Утек'вай, был без сознания и превратился в отбивную.

С моей силой 24 (благодаря экипировке) я метелил его почти пять минут. Удивительно, что он вообще жив.

Тум.

Затылок Утек'вая ударился о треснувшую брусчатку, и я нервно дернул его за ногу.

Раздался опасный хруст, но… какая разница, он и так весь переломан.

Эллен посмотрела на Утек'вая с отвращением.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Мы его вылечим, а он снова начнет буянить.

— Ну, побью его еще раз.

— …Ты серьезно?

Честно говоря, не знаю.

Я смог вырубить его только потому, что ударил первым и мне повезло. Смогу ли я победить в честном бою?

— Ну, если совсем никак, то просто…

— …Просто?

— Нет, ничего. Пошли.

Добравшись до церкви, мы прождали около часа, прежде чем смогли встретиться со священником. Тем самым, что продал нам Святой Эликсир.

— Опять вы. Где пациент?

— Вот этот парень и я.

Священник с темными кругами под глазами потер шею и осмотрел наши раны.

— Этот тип похож на язычника.

— А, он с далекого запада.

— Хм. На всякий случай предупреждаю: язычники платят не только пожертвование, но и «джир».

— Джир? Это что?

Священник посмотрел на меня как на идиота, но Эллен прошептала:

— Это просто налог на иноверцев. Не все в Мидлворлде верят в Свет.

Ага. Хочешь сэкономить — принимай веру, так что ли?

— Довольно мягко. Я думал, язычникам тут головы рубят.

— Так было лет сорок-пятьдесят назад. Тогда за пятьсот голов язычников любого посвящали в паладины.

Я потерял дар речи, и священник раздраженно спросил:

— Ну так что? Будете лечиться?

— И сколько джира с него возьмут?

— За вход в Зал Света — один серебряный, за встречу со священником — еще один, за безопасный выход — еще один, и два серебряных пожертвования за лечение. Итого пять.

— П-пять серебряных?

У меня отвисла челюсть, да и у Эллен тоже.

— Эй. Это же дорого, да?

— Еще бы. В Айланте это стоило бы пару медных…

Священник, наблюдавший за нашим шептанием, нахмурился:

— Наша церковь устанавливает джир согласно указаниям епископа. Если не нравится, уходите.

— А если мы просто уйдем, платить не надо?

— Что за глупости. Конечно, три серебряных все равно придется отдать.

…Бл*дь.

Священник прочел молитву голосом умирающего, исцеляя нас.

— …Снизойди к рукам глупого раба твоего, кхх, исцели раны.

Белая вспышка медленно запульсировала в руках священника и окутала нас с Утек'ваем.

М-да. Он явно выжимает из себя последние капли святой силы, но эффект так себе. Хуже, чем в прошлый раз.

Но в церкви было полно раненых, а священник выглядел так, будто сам сейчас упадет, так что жаловаться не приходилось.

Я потрогал вправленный нос и вдруг спросил:

— А, кстати, можно еще купить Святого Эликсира?

— …Эликсир делают, когда святой силы в избытке. Как думаешь, сейчас подходящее время?

— …Понятно.

Пока я с кривой улыбкой расплачивался, Утек'вай пришел в себя. Лицо у него все еще было опухшим, но конечности, похоже, целы.

— Угх…

— Очнулся уже?

— …Darran tanka?

Утек'вай сел, вытер окровавленное лицо ладонью и моргнул.

— Ну что. Теперь будешь слушаться?

— …Попался. Это был подлый бой.

— …А, вот как? Не согласен с результатом? Хочешь еще раунд?

Я положил руку на навершие Хрунтинга. Утек'вай посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой.

— Нет. Подлость — это сила. Ты не использовал злую силу. Я проиграл.

— Хм.

Он думает, я не использовал Магию Крови… Ну, внешне это не проявлялось, так что логично.

— Так каков итог? Идешь со мной или нет?

Утек'вай медленно встал и потянулся, хрустнув спиной.

Даже это простое движение выглядело настолько угрожающе, что раненые и священники вокруг в испуге разбежались.

Серьезно, сколько ни смотрю, не могу привыкнуть к его размерам. Как я вообще его вырубил?

Рост Утек'вая далеко за два метра, но из-за горы мышц и длинного торса его конечности кажутся короткими. Он больше похож не на человека, а…

— Ч-что это такое?

— Огромный… Может, полуогр?

— Кажется, он с «Окровавленным Мечником».

— Рыбак рыбака видит издалека…

Они думали, что шепчутся…

Я все слышу, ублюдки. И что значит «рыбак рыбака»? Следите за языком!

Вдруг Утек'вай заговорил:

— Я услышал слова Матери.

— Что?

Опять он за свое.

— Иду с тобой. Принимаю приказы.

— …Будешь слушаться моих приказов?

— Верно.

Тебя избили до полусмерти, и ты так легко согласился стать подчиненным?

— И что сказала «Мать»?

— Ты используешь злую силу. Слова Матери передать нельзя.

— Опять эта злая сила…

Я скривился, но Утек'вай проигнорировал это и добавил:

— Есть условие. У меня право отказаться, право бросить вызов.

— Это еще что значит?

— Я следую воле Матери. Если ты нарушишь волю Матери, я не смогу следовать.

— …Религиозные заморочки, ладно. А право на вызов?

— Ты победил, ты приказываешь. Ты проиграешь — я свободен.

— Если победишь меня, станешь свободным?

— Верно.

…Звучит неплохо.

— Ладно, договорились.

Я легко согласился. Эллен, с сомнением смотревшая на Утек'вая снизу вверх, вдруг вмешалась:

— На всякий случай предупреждаю: если сделаешь что-то подозрительное, я тебя сожгу.

— Эй, Эллен. Зачем так грубо…

— А что? Таких дикарей надо воспитывать заранее. Эй, Хатанка или как там тебя. Понял?

На ее визгливую угрозу Утек'вай лишь фыркнул.

— О себе позаботься, мелкая девка.

— …Что ты сказал?

— Я отец, у меня есть дочь. Моя дочь больше тебя. Будь вежлива.

— Дикий варвар смеет указывать мне…

— Я, Хатанка, воин Матери. Не дикий. Ты, ведьма, используешь трюки. Дикая.

— Ах ты жирная свинья, да я тебя…

…Утек'вай, похоже, станет той еще занозой в заднице.

Нет, заноза — это полбеды. А если он ударит в спину?

Моя тревога немного улеглась за ночь.

Во сне я увидел, что в интерфейсе появилась новая вкладка. Третий лист персонажа принадлежал, конечно же, Утек'ваю.

Проснувшись на рассвете, я тут же начал царапать углем на полу.

Имя: Хатанка Утек'вай

Уровень: 16

Класс: Берсерк

Характеристики:

Сила — 29 (57)

Ловкость — 12 (14)

Выносливость — 17 (24)

Магия — 10 (10)

Навыки:

Татуировка Тяжелого Вооружения (Pas) 5pt

Татуировка Покрова Защиты (Pas) 5pt

Татуировка Благословения Ночного Неба (Pas) 2pt

Железная Кожа (Pas) 1pt

Удар Носорога (Act) 1pt

Ярость (Act) 1pt

Лист персонажа Утек'вая почти полностью совпадал с моими ожиданиями.

Говоря игровым языком, он шел по билду, вкладывая все в Силу для атаки и обеспечивая выживаемость пассивками татуировок.

Если вкратце описать навыки…

— Угх, у-у-у!

Пока я разглядывал надписи в синем свете зари, раздался стон.

— …Эллен?

Эллен, спавшая на соседней кровати, была вся в холодном поту. Стиснутые зубы, нахмуренные брови, отчаянные движения головой…

Я быстро стер надписи с пола и подошел к ней.

— Угх, ах, а-а-а!

— Эллен, Эллен! Очнись!

Эллен, бившаяся в конвульсиях, судорожно вздохнула и открыла глаза.

— Ха-а!

— Приди в себя. Ты как?

— П-пой?

— Да, это я. Что случилось?

Глаза, полные ужаса, метнулись ко мне, держащему ее за плечи, потом обвели тесную комнату. Осознав, что мы одни, девочка с облегчением обмякла.

— Ха-а, ха, ха-у.

— Что такое? Кошмар приснился?

Слабый кивок. Эллен села, прижав руки к груди, и мелко дрожала.

Ее сжавшиеся плечи выглядели так жалко, что я невольно притянул ее к себе.

Эллен послушно уткнулась лицом мне в грудь. Ее дыхание начало выравниваться.

— Полегчало?

— …Угу.

Уткнувшись в меня, Эллен тихо пробормотала:

— Все нормально. Наверное, потому что я давно не медитировала.

— Медитировала? При чем тут медитация… А.

Эллен как-то говорила, что маги редко видят сны. Сны возникают из-за разрыва между сознанием и подсознанием, а у магов, привыкших к медитации, этот разрыв минимален.

Но неужели пропуск медитации на пару дней сразу вызывает кошмары? Странно.

Может, дело в том ужасе, что она пережила в подземелье?

— …До рассвета еще есть время. Сможешь уснуть?

— Не знаю.

— Правда? Тогда может теплой воды…

— Нет!

Я хотел встать, но маленькая ручка Эллен крепко вцепилась в мою одежду.

— …Эллен?

— Побудь так немного. Пожалуйста.

— …А?

Эллен прошептала еле слышно, умоляюще:

— Просто… просто побудь так. Молча.

— Хорошо, понял.

Посмотрев на макушку Эллен, я тихо вздохнул и поднял ее на руки.

— Оп-па.

— Э, э-э?

Я уселся поудобнее, и Эллен оказалась у меня на коленях.

— Так удобнее, да?

— Я, ну, это…

Она застыла от смущения, но когда я начал мягко похлопывать ее по спине, понемногу расслабилась.

Ее дыхание щекотало ключицу. От макушки, прижатой к моей шее, приятно пахло.

Знакомый запах лайма, смешанный с запахом ее тела.

— Эй, Эллен.

— …М?

— Почему от твоих волос всегда так вкусно пахнет? Есть секрет?

— …Нет никакого секрета.

— Нет? Ты не пользуешься духами или мылом?

— Ну, во дворце…

Эллен резко подняла голову.

— Нельзя спрашивать девушку о таких вещах.

— Что?

— Нельзя просто так спрашивать девушку об этом. Это невежливо.

На ее длинных ресницах висели слезинки, губы были плотно сжаты. В синих глазах горел непонятный гнев.

Я не сдержался и рассмеялся.

— Пха-ха!

— …Чего смешного?

— А разве не смешно? Ха-ха Какая к черту вежливость между нами?

При моем смехе лицо Эллен окаменело.

— А кто мы друг другу?

— А?

С ледяным выражением лица Эллен повторила:

— Кто мы друг другу, спрашиваю.

Вопреки холодному лицу, ее глаза слегка дрожали.

Я не нашел, что ответить, и просто смотрел на нее. Ее взгляд начал блуждать в пустоте.

В груди защемило.

Пока я пытался понять скрытый смысл ее слов, момент для шутки был упущен.

Чтобы сгладить неловкое молчание, я снова начал похлопывать ее по плечу.

Сколько времени прошло? Девочка в моих объятиях наконец засопела, погрузившись в глубокий сон.

Этот звук был спасением.

Самый известный навык берсерка — это, конечно же, «Ярость».

Особая техника, которая мгновенно увеличивает силу, скорость и живучесть, но лишает контроля над персонажем.

Козырная карта в смертельной опасности или против непобедимого врага. Цветок берсерка.

— …И ты не можешь ее использовать? Ярость?

— Не Ярость. Воин, Мать, стать единым.

— Да неважно.

Утек'вай, опустошивший три миски рагу и запивший пивом, громко рыгнул.

— Фу. Что ты делаешь, грубиян!

Игнорируя передернувшуюся Эллен, я снова спросил Утек'вая:

— Это «стать единым с Матерью». Почему такой воин, как ты, не может этого сделать?

— Стать единым с Матерью — дело священное, редкое. Я, Хатанка, благородный воин. Но не могу.

— Почему?

— Стать единым с Матерью — воля Матери. Я, воин Мате…

— Воин Матери.

— Хм, верно. Я, воин Матери. Следую воле Матери.

Из утреннего разговора я понял несколько вещей.

Во-первых, «Хатанка».

Он представился как «Хатанка Утек'вай», поэтому я думал, что Хатанка — это фамилия. Оказалось, это титул или звание.

Старик, которого мы встретили в устье Соленой Реки, был предыдущим Хатанкой, и перед смертью передал титул Утек'ваю.

Во-вторых, «Мать».

Как я и ожидал, «Мать» — это божественная сущность.

В игре берсерки постоянно твердили о гневе Матери, милости Матери. Судя по контексту, Мать — это сама природа.

— Нет, какая связь между твоим буйством в Ярости и этой «Матерью»?

— Стать единым с Матерью — разжечь гнев внутри воина. Гнев принадлежит Матери, он священен.

— Хм. То есть, Ярость — это священное действие, поэтому нужно разрешение Матери?

— Достаточно верно.

— И как получить это разрешение?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Верно. Если Мать захочет, будет зов. Если есть зов, Мать и воин становятся единым.

— …Рандомный прок, бл*дь.

Берсерк, который не может впасть в ярость.

Ха, я уже даже не удивлен.