На следующий день Эллен не стало лучше.

Наоборот, стало хуже. Все тело горело, она даже воду пить не могла.

— Боюсь, мы не сможем поехать. Простите.

Торговец Персо смущенно потер лицо.

— Но сир Феникс. Контракт есть контракт.

— Я заплачу неустойку. Тридцати золотых хватит?

При моих словах Персо тяжело вздохнул.

— Мы подождем день или два. Может, леди Эллен станет лучше?

Я прекрасно понимал, о чем он думает.

Мы еще даже не выехали из Сейберна, а потерять охрану сейчас — слишком большой риск. Он хотел удержать нас любой ценой.

— …Вы уверены?

— Да. Ну, что поделать.

Говорит он так, а внутри наверняка кипит.

Нанял наемников, а они оказались рыцарями, которых надо ублажать. Скрывают личности, а через четыре дня пути заявляют, что дальше не поедут…

М-да, я веду себя как полный мудак.

— Спасибо за понимание. Взамен я не возьму остаток платы.

— Нет, нет. Не стоит.

После долгих препирательств мы сошлись на половине остатка.

Ну, вроде разошлись миром. Можно сказать, повезло.

Когда Персо ушел, Утек'вай, сидевший на поленнице и грызший яблоко, встал.

— Я в поле.

— В поле? Зачем?

— Искать траву, охлаждающую тело.

— Ты разбираешься в травах?

Утек'вай лишь фыркнул. Ну да, он же всю жизнь прожил в племени, должен знать.

— Пойдешь со мной?

— Я останусь с Эллен. Иди.

Проводив взглядом спину Утек'вая, я вошел в комнату.

Мы остановились в доме старосты. Точнее, управляющего, присланного лордом, но какая разница.

Дом был хорош. Единственный в деревне с черепичной крышей, с большим двором и высоким забором.

Был отдельный хлев, так что скотину в дом не пускали, и камин, чтобы греть комнату.

— Угх… хы…

Спящая Эллен непрерывно стонала. Я обтер ей лицо мокрой тряпкой и положил руку на шею.

Тук, тук.

Пульс бился под ладонью. Я разогнал Кровавую Ауру, пытаясь прощупать ее тело.

На 18-м уровне я получил бонусное очко Магии. Может, поэтому Аура стала сильнее и гибче.

Словно щупальца, мои чувства проникли в ее вены. Вскоре в голове возник образ ее маленького тела.

Я сосредоточился, осматривая ее изнутри, но…

М-да, не понимаю.

Какой толк от рентгена или МРТ, если ты в этом ни черта не смыслишь?

По сравнению с моим телом — кроме того, что оно меньше, тоньше и мягче — особых отличий я не нашел.

— Эх.

Я подкинул дров в камин. В комнате и так было жарко, но мне нужно было что-то делать, чтобы успокоиться.

Вдруг снаружи раздался лай.

Гав! Гав-гав!

Что за собаки? Прислушавшись, я различил и другие звуки.

Скряб, плеск, скряб-скряб.

Очень тихие звуки, которые я бы не услышал без своего острого слуха. Словно кто-то плещется в воде и скребет дерево.

Я хотел игнорировать это, думая, что собаки охотятся, но звук начал раздражать.

— …Бл*дь.

Взяв Хрунтинг, я вышел из комнаты.

Звук шел с заднего двора. Дом старосты стоял на окраине, так что задний двор был огорожен частоколом, а не забором.

Вдруг лай за частоколом стих. Я пнул бревно, и послышался визг убегающих собак.

Скряб, плеск, скряб.

Но скрежет продолжался. У основания частокола.

Из любопытства я присел на корточки и усмехнулся.

— …Что это за хрень?

Там барахтался какой-то мелкий зверек.

Яма в земле, мутная лужа, гнилая деревяшка и маленькая дыра… Видимо, зверек, спасаясь от собак, залез под частокол и застрял.

— Ты что тут делаешь?

Присмотревшись, я понял, что это поросенок. Коричневая шерстка с милыми полосками, размером с мою ладонь. Дикий кабанчик.

Я протянул руку и коснулся его ноги, и он истошно заверещал.

Виии, вииии!

— Ох, напугал.

До этого молчал как партизан, а стоило тронуть — взбесился.

Он пытался укусить меня за палец, но, судя по писку, сил у него не было.

— Да стой ты смирно, мелкий.

Я надавил на деревяшку, державшую его ногу, и сломал ее. И быстро отдернул руку.

Вии, ви.

Поросенок, освободившись, перестал брыкаться и замер, ошарашенный.

— Чего застыл? Вали.

Я подтолкнул его под зад.

— Люди опаснее собак. Останешься здесь — сдохнешь.

Поросенок постоял, отряхнулся.

Посмотрел на меня, шатаясь, пошел к дыре… и вдруг упал.

— Э?

Я потыкал его пальцем, но он не шевелился. Вроде не мертвый…

— …?

Шерсть мокрая, а тело горячее как огонь.

…Черт. Хотел бросить его, но вспомнил Эллен, и ноги приросли к земле.

— Эх.

Я взял поросенка на руки и понес в дом.

К вечеру жар у Эллен достиг пика.

Утек'вай принес какие-то травы и сварил густую кашу, но Эллен не то что есть — в сознание не приходила.

Я просил помощи у деревенских стариков, но они лишь качали головами.

Мне оставалось только молиться, чтобы она справилась.

Златовласая девочка стерла с лица все эмоции, чтобы скрыть раздражение.

«Тащить меня куда-то посреди ночи. Грубая девка».

Эллен не стала высказывать свое недовольство вслух.

Она не хотела показывать эмоции женщине, идущей впереди. Та не стоила этого.

— Ночной ветерок такой приятный.

Эллен молча оглядела женщину.

Небрежно собранные в хвост рыжие волосы, лисьи глаза и чувственные губы, слишком большая грудь и затянутая талия, пышные бедра и вульгарный разрез на юбке, открывающий икры.

Девочке не нравилось в этой женщине абсолютно все.

Эллен, медленно паря над землей, вдруг спросила:

— Куда мы идем?

— В порт. Ни вы, леди Эллен, ни я еще долго не увидим моря.

— …Ты тоже?

В синих глазах мелькнуло удивление, и рыжеволосая красавица неловко улыбнулась.

— Хм, погода совсем не летняя. В прошлом году в это время было так жарко, что даже ночью окна открывали.

Эллен лишь нахмурилась, ничего не ответив.

Иногда мимо проходили патрульные, но, увидев Эллен, молча шли дальше. Связываться с «Огненной Ведьмой», известной своим скверным характером, себе дороже.

Миновав улицу, где торговцы убирали палатки, они вышли к порту. Стало тихо. Шум прибоя, свежий ветер и крики чаек создавали умиротворяющую атмосферу.

Видимо, из-за этой атмосферы двое стражников на посту крепко спали.

Они не просто клевали носом стоя, а развалились на земле и храпели. Даже без скидки на погоду, солдаты из них были так себе.

Девочка и женщина прошли мимо спящих стражников по причалу.

Вдали, на временном маяке, ярко горел огонь.

Ниже этого огня мерцали факелы патрульных, а выше, вокруг ущербной луны, текла река Млечного Пути.

Освещение было идеальным — не слишком ярко, не слишком темно.

— Давно я здесь не была.

— Обычно я сюда не хожу. Одной страшновато.

Эллен молча скрестила руки на груди. Дария, заметив это, улыбнулась.

— Недели две назад? Я уговорила Поя пойти со мной ночью. Тогда луна была яркой, видно было до самого горизонта.

— …Ты позвала меня, чтобы рассказать это?

Лицо Эллен стало холодным как лед.

— Говорила, что это касается Поя, что я пожалею, если не пойду, а сама несешь чушь? Хочешь похвастаться, что соблазнила его своим вульгарным телом?

— …Нет, не поэтому.

Улыбка Дарии исчезла, она подбирала слова.

— Я просто хотела сказать вам заранее.

— Что?

— Я пойду за Поем.

— …Пойдешь за ним? О чем ты?

— Про корабль — это ложь, верно?

— Что?

— Пой ничего не знает о западе. Ему это не интересно. Он постоянно говорил, что должен пойти с вами в «Утес Воронов».

Приняв молчание Эллен за согласие, Дария твердо сказала:

— Я поеду к дяде в Лонгвиль. Вместе с Поем.

Тело девочки слегка покачнулось. Дария сцепила руки и продолжила:

— Я знаю, что Пой, вы и мистер Хатанка — не обычные люди. Знаю, что буду обузой.

На ее сложенных руках блеснуло кольцо с вишневым цветком.

— Но…

— Но я хочу побыть с Поем еще немного. Если отпущу его сейчас, ничего не сделав, буду жалеть всю жизнь.

К горлу подступила тошнота, и Эллен не могла вымолвить ни слова.

— Я хочу верить, что он когда-нибудь вернется, и ждать его, но… я не такая терпеливая.

Проглотив подступившую желчь, Эллен с трудом выдавила:

— …Лонгвиль… Лонгвиль далеко. Очень.

— Да, я знаю.

— И ты, фух, хочешь пойти с нами? Кто, кто тебе разрешил?

— Сегодня ночью я скажу Пою.

— Что, хаа, что ты сказала?

— Я долго думала, но решила признаться честно. Скажу, что хочу пойти с ним.

— …Не может быть.

— Я прекрасно знаю, что вы чувствуете к Пою, леди Эллен. Поэтому говорю вам первой. Мне показалось, так будет правильно.

Нежно-розовые губы задрожали.

— Ха, не делай вид, что все знаешь и заботишься обо мне. Ты, ты ничего не знаешь. Пой…

— Пой любит меня.

— Чушь.

— Вы же знаете, леди Эллен. Пой к вам…

— Чушь! Грязная шлюха, знай свое место!

Вопреки ядовитым словам, из больших глаз девочки хлынули слезы.

Эллен чувствовала невыносимый стыд и гнев от того, что плачет.

Сочувствие в глазах Дарии казалось ей взглядом победителя, и от этого хотелось вывернуть желудок наизнанку.

— Простите. Я не хотела… Я просто… в будущем, вместе…

Эллен тяжело дышала, закрыв глаза. Голос Дарии отдалялся, ночной ветер стихал.

Медитация.

Практика, которой девочка занималась больше десяти лет, старая привычка.

Она мгновенно погрузилась в себя. На самом дне сознания она тихо спросила себя:

«Успокойся, дыши. Почему ты так злишься?»

«Не надо так. Ты маг. Будь рациональной. Подумай, чего ты хочешь».

«Почему ты так ненавидишь эту женщину? Она того не стоит».

Муть осела. Разум прояснился. Ответы нашлись.

«Я злюсь, потому что боюсь, что Пой действительно любит ее, а не меня».

«Я просто хочу, чтобы она исчезла из жизни Поя. Я больше не могу выносить их вместе».

«Она мучает меня. Дразнит при любой возможности. Но да. Она того не стоит».

Процесс вопросов и ответов повторился десятки раз за мгновение.

— …Леди Эллен? Леди Эллен!

— Фух.

С глубоким вздохом девочка открыла глаза.

Она больше не плакала, не задыхалась, тошнота прошла.

Странно спокойная Эллен медленно подняла голову.

— Верно. Я тебя ненавижу.

— …Что?

Девочка посмотрела на женщину снизу вверх. Ее глаза, похожие на сапфиры, потемнели, как ночное небо.

— Ненавижу, когда ты смеешься рядом с Поем. Ненавижу, когда Пой улыбается тебе. Ненавижу до дрожи, что вы тайно встречаетесь по ночам.

— Но, леди Эллен…

— Знаю. Я не имею права вмешиваться. Но мне больно.

От ее быстрой, монотонной речи Дария невольно отступила назад. И вдруг, глядя на девочку, открыла рот.

— Леди Эллен, вы…

Девочка, парившая в воздухе, теперь твердо стояла на причале. И медленно, очень осторожно сделала шаг.

— Я терпела, считая дни до отъезда.

На втором шаге она пошатнулась. Но, восстановив равновесие, сделала еще шаг и раскрыла правую ладонь.

— А ты хочешь пойти с нами?

— Подождите, леди Эллен.

На третьем шаге девочка прошептала что-то быстро и тихо. Подул ледяной ветер, и в белой руке что-то сверкнуло.

Эллен сказала с бесстрастным лицом:

— Этого не будет. Я просто умру.

— Постойте, леди Эллен, неужели…

— Прости.

Ледяная сосулька сорвалась с руки, как стрела.

Плюх.

— …М-м-м. Что за шум?

Стражник, проснувшийся от громкого всплеска, потер глаза и зевнул. Потом толкнул древком копья молодого солдата.

— Э, ммм.

— Эй, хватит спать, иди проверь.

— …Что случилось?

— Слышал что-то. Быстрее.

Подгоняемый старшим, молодой солдат взял факел и, шаркая ногами, пошел осматривать причал.

Он щурился в темноту, но ничего не увидел.

— Ничего нет.

— Да? Показалось, что ли?

Над причалом, снова погрузившимся в тишину, пронесся ветер.

Вуууух.

Это была мирная ночь.