Несколько месяцев спустя.

В саду Версальского дворца.

— Мария, похоже Наполеон в Альпах прямо сейчас.

— А?! Что он там делает?!

В Малом Трианоне у пруда. Тут и сегодня было много французов, тренировавших мышцы.

Сансон пришёл, чтобы обследовать Луи XVII, после чего его позвали на чаепитие.

— Письмо пришло. Он оставил его перед отправкой.

Парень достал запечатанный конверт. Довольно красивый для такого мужественного мужчины. Почерк у него был на удивление красивым, крупным и понятным. Можно сказать, что он подходил его характеру.

— Сансон, почему письмо Наполеона у тебя?

— После того сражения я занялся его лечением. Он превзошёл все допустимые пределы. У него все рёбра были сломлены.

Это должно быть было очень больно.

Тогда он смеялся, но это наверняка отдавалось болью во всём теле.

Услышав про его мужественность, Мария восхищённо взяла кружку.

— И вы сдружились, пока ты занимался его лечением. Вы ведь похожи. Ты милый, но справедливый.

Немного завидуя, Мария потрепала Сансона по щеке.

— Ой-ой-ой! Прекрати! Ничего мы не похожи!

— Я пошутила. И ты прекрасен даже без этого.

Сансон надулся.

— Но зачем было отправляться в Альпы?

— Чтобы переговорить с Австрией, которая воюет с Италией. Граница закрыта, и он написал, что переберётся через горы и продемонстрирует мужественность. Господин Ферзен очень разозлился. Всё причитал, зачем он туда отправился. И что он будет делать, если солдаты умрут.

Мария тут же представила, как злится Ферзен. После турнира Наполеон удостоился звания командира батальона, и при этом всегда вступал в спор с Ферзеном, чтившим военный устав.

Таким был его характер, он даже перед Ферзеном поступал так, как считал нужным.

— Мария.

— Что?

— Ты правда ничего не испытываешь к Наполеону?

— Ах. Ну тебя. Поддержать его решил?

— Нет. Просто я ведь не такой мужественный как он. Мышц у меня нет. Так я иногда думаю. Он ведь...

Ещё до того, как он договорил, Мария притянула его.

Обняла и зажала между своих больших грудей. Парень не мог выдержать его, стал вырываться, и его отпустили.

— Фух! Блин! Думал, умру!

— Сансон. Я не выбираю людей лишь из-за этого. Наполеон хорош. Но ты особенный. Вместе со мной ты всегда тянулся к Франции. И ты всем сердцем уважал Луи XVI.

Услышав это, Сансон покраснел.

Мария, захихикав, поднялась и потянулась.

— Что-то подвигаться захотелось. Может попросить Ферзена о ещё одном турнире?

— Можно. Этот праздник был хлопотным, но весёлым!

— Точно. В следующий раз ты тоже должен участвовать.

— Ч-что ты. Я ведь твой врач. И должен всегда присматривать за тобой.

После этих слов Мария вновь его обняла.

Эти объятия были несколько иными, более нежными.

Ему и в этот раз было нечем дышать, но объятия были куда нежнее, чем обычно, потому он обхватил её за талию. На сегодня вполне сойдёт.

История изменила направление течения.

Что должно было случиться, то вынесло на берег.

Это был конец восемнадцатого века.

И во Франции было мышечное счастье.

Во Франции сошлись герои, и теперь прорастали ещё более прекрасные мышцы.

Страна и впредь будет процветать вместе с чудесными мышцами Марии.

Когда-нибудь люди отбросят мечи, копья и ружья и будут восхвалять красоту.

В это верила Мария-Антуанетта.

К этому вёл перебравшийся через горный перевал и выкрикивавший имя Марии Наполеон.

Эту пылкую любовь отразил на своей картине Жак Луи Давид.

Его всемирно известная картина, на которой Наполеон изображён верхом на коне и называемая «Бонапарт на перевале Сен-Бернар» на самом деле является частью признания Марии.