1

Ферзен встал между ними.

Теперь он был готов ко всему.

— Я, Ферзен, буду судить финальный бой. Правила лишь два. Оружие только одно. И проигрывает тот, чья шляпа упала. Всё поняли?

Они кивнули, и Ферзен поднял правую руку вверх.

— Тогда с честью... Начали!

Он взмахнул рукой.

И по арене разнёсся звон гонга.

А потом стало тихо.

Мария и Наполеон готовили своё оружие.

Женщина подняла левую руку вверх, а гильотину в правой направила на Наполеона.

Она выглядела так, будто собиралась начать танцевать.

А зрители начали плакать, обрадованные тем, что дожили до момента, когда смогли увидеть это.

Действия Наполеона же были совершенно незнакомы ей.

Он обладал довольно своеобразным оружием.

Скорее уж даже можно было усомниться, оружие ли это вообще.

— Необычное оружие. Это «блюдо»? Или «весовой диск»?

Оно и правда напоминало блюдо. Но обычно оружие для бросания было диаметром около тридцати сантиметров.

Однако его каменный диск в правой руке был около метра. Он напоминал легендарного воина из древней Спарты.

— Оно зарегистрировано как «весовой диск». Хотя это наследие итальянских аристократов.

Он продемонстрировал цепь.

Хотел сказать, что оружие можно швырнуть и вернуть назад.

Ему хватило храбрости сразу продемонстрировать свои трюки, и люди заговорили «какой храбрый», «как мужественно» и «вот что значит великий человек».

Сверк.

Глаза Наполеона засияли ещё ярче.

— Начинаем, Океанос.

Наполеон начал действовать.

Вот только его движения были необычными.

Между ним и Марией было около десяти метров.

Даже усиленной секретной техникой женщине было не по силам одним шагом сократить такое расстояние.

А мужчина повернулся к ней спиной.

Скрутившись, он нагнулся. От него исходил боевой дух.

— ... Метание!

Только Мария подумала об этом, как верхняя часть тела Наполеона стала нечёткой.

Он метнул оружие на такой скорости, что этого было не разглядеть.

На концентрацию силы ушло минимум времени, и так как момент был упущен, прочитать технику, которая не была очевидно направлена на неё, было просто нельзя.

Прямо перед глазами была расчерчена линия.

Когда диск был перед ней, женщина пригнулась и отскочила.

— Великолепная техника! Но ей меня не достать!

Публика была поражена.

Мария смогла нырнуть под невидимый диск и отскочить.

Положив лезвие гильотины на плечо, она прыгнула.

При этом даже силы не ощущалось.

Она расслабилась и положилась на собственный вес.

А когда ощутила землю под ногами, сразу же напрягла ноги.

Подобное снижало нагрузку и растраты сил, придавая скорость.

Женщина быстро сократила расстояние до Наполеона.

Если взмахнёт лезвием гильотины достанет до его руки.

Вух.

Позади Мария ощутила неприятный холод.

— Госпожа Мария! Осторожно! — прозвучал голос мадам Дюбарри. И в следующий миг женщина оттолкнулась от земли.

Когда она оказалась в воздухе, на месте, где она была, пролетел каменный диск.

Описав круг, он вернулся к Наполеону.

Мужчина вызвал его назад простым щелчком. Ужасающая сила запястья. Так он мог с лёгкостью снести её шляпку.

Обращаться с тяжёлым оружием на цепи было непросто. Но ему оказалось по силам победить даже мадам Дюбарри.

Посмотрев вверх, Наполеон улыбнулся.

Мария тут же приготовила гильотину к бою прямо в воздухе.

— В воздухе не от чего оттолкнуться, госпожа Мария!

Это был второй бросок.

Теперь он швырнул каменный диск другой стороной.

Он летел прямо на Марию. При этом туда, где должна была приземлиться женщина.

От диска исходил такой шум в полёте, будто он обладал разумом. Звучали удивлённые голоса зрителей, которые никогда не видели подобного сражения.

— Вот что значит артиллерист.

Мария, подняла лезвие гильотины, нацелившись на диск, и взмахнула своим оружием.

Она провела вертикальный удар.

Её «зеркальце» было как большой меч и могло с лёгкостью разломать каменный диск. Именно на это нацелилась Мария, и это же ожидали увидеть зрители.

Но всё случилось не так, как они надеялись.

Когда лезвие собиралось ударить по диску, зазвенела цепь.

И что дальше?

Лезвие прошло мимо диска.

— Не может быть!

Был слышен скрежет, но он не сломался.

Импульс был прерван, и каменный диск вернулся к Наполеону.

Мария бесшумно приземлилась, и на её щеке выступил пот.

«Просто невероятный финал! Вы видели, как госпожа Мария танцует в воздухе! А диск Наполеона точно живой!»

Громко заговорил комментатор, который до недавнего времени похоже вообще забыл про свою работу. Вместе с ним загалдела и толпа.

... Силён.

Тело Марии дрожало.

За два броска она поняла силу противника.

Всё тело покрылось гусиной кожей, а затылком она ощущала зуд.

Её переполняло волнение.

Она смотрела на диск Наполеона, он гладил порезанную часть. Глаза сурового диска жмурились точно от боли.

— О, потрясающе. Океаноса зацепили. А ведь он может даже залп выдержать.

— Что это такое? И твой стиль боя за пару лет точно не отработать. Он куда старее. Как и мой.

— Что и ожидалось от госпожи Марии. Вы унаследовали от Марии Терезии технику боя, которую отрабатывали сотни лет. И даже смогли распознать мой стиль.

Наполеон поднял диск.

Теперь на нём была гордая усмешка.

— Это сокровище моего рода. То, что достигло нас со времён Римской империи.

— И-из Римской империи! Мне доводилось слышать, что Корсика была частью древней Италии!

— Ах? Дэо? Глаза уже не закатываются? А как же дежурство?

Как и сказала Роза, Д’Эон пришла в себе, забыла про обязанности и наблюдала за сражением.

— Дэо, ты знаешь, что это за оружие?

— Да. Видела в старинной литературе. Это не просто диск. Он принадлежит древнему стилю боя. И берёт свою основу в Римской империи.

Слова женщины заставили зрителей начать шептаться.

Древний стиль боя. Наполеон и без того был великим человеком с прекрасными мышцами, но у него ещё и козырь имелся. Прозвучали восхищённые голоса, не знавшие, как их ещё порадуют.

— Вот как. Римская империя! Мне-то казалось, что я его видел, так он капитан «Уст истины»?!

И тут.

Точно по сигналу на краю арены Ферзен тоже что-то понял и заговорил.

— Э-это. Граф Ферзен. Вы знаете, что это? — на него удивлённо посмотрел Сансон.

— Да, мой дорогой месье из Парижа... Это способ борьбы с наводнениями, дарованный Римской империей. Эта невероятная техника до сих пор актуальна, система водоснабжения сама по себе священна, и появились воины, защищающие её. И их оружием был канализационный люк, как говорили. Значит, он настоящий!

— Вот что значит генерал. Поняли. Всё так! Это утерянная техника, известная моему роду. Это то, что осталось после того, как не стало империи более тысячи лет назад! — глаза Наполеона сияли.

В глубине его ястребиных глаз виднелся золотой блеск.

Это то, что сидело в его крови.

— Наше семейное сокровище зовётся Океанос. Так же известен как «Уста истины». Если его владелец не честен, он съест твою руку. Эта техника боя и техника тренировок не имеют недостатков, и сейчас я вам это покажу.

Вытянутая правая рука была направлена вверх и на Марию.

Позади него точно выросли крылья.

«Невероятно! Величайший из всех финалов! У нас здесь придворный боевой стиль «Клыки белой лилии», принёсший мир во Францию и дарованный Габсбургской империей! А противостоит ему не какой-то стиль уличного пса! Это священный стиль великой Римской империи!»

Слова комментатора снова взбудоражили толпу.

Всё так, это не просто финал.

Это бой веками наследовавшихся стилей боя, бой мышц, способных выдержать что угодно. Бой душ, способных стать пламенем для будущих поколений Франции.

— Потрясающе, Наполеон! Скрывал технику, не уступающую госпоже Марии!

— То есть он не только мышцами похвастаться может! Это становится ещё интереснее!

— Как же так. Я собиралась поддержать госпожу Марию! Но господин Наполеон просто невероятен!

Изначально недовольные голоса теперь уже явно стали поддерживать Наполеона. Большая часть всё ещё поддерживала Марию, но и он становился всё популярнее.

— Великолепно! Просто великолепно! Я повстречала настоящего героя!

Под ногами Марии расходился её боевой дух.

— Где же ты прятался всё это время? Был бы ты во Франции во время революции. С тобой у нас была бы сила сотни!

Взгляд Марии запылал, она подняла вверх левую руку и вытянула лезвие гильотины.

— Обидно слышать об этом, госпожа Мария. Мне была не интересна революция, потому я вернулся домой на Корсику. Но всё так завертелось... На Корсике случился бунт. Жители острова пытались убить поддерживающую Францию семью Бонапартов.

После его слов толпа сразу же притихла.

Мария приняла на себя жажду убийства парижан.

А Наполеону пришлось принять ненависть жителей Корсики, пусть она и была куда меньше Парижа.

Вот это совпадение.

Они оба обладали прекрасными мышцами.

Оба владели передаваемые в течение множества поколений техниками.

И их судьбы были очень похожи.

Однако Наполеон усмехнулся:

— Я бы всё выдержал, но там была и моя мать. Я прибыл сюда вместе с семьёй. А вы остановили переворот с помощью мышц...

Наполеон впервые вытянулся.

Из красавчика он превратился в рыцаря.

Правую руку с «Устами истины» он завёл назад. И протянул левую, будто принимал руку леди.

Мужчина опёрся на правую ногу, а мышцы на левой напряглись, и она теперь напоминала чёрную пушку. А икры его были прямо как ноги антилопы.

— Кья! Какой классный! Господин Наполеон такой крутой!

Вскочив со зрительского места, принялась махать руками Роза. У неё было полотенце или что-то похожее, чем она размахивала над головой. Девушка так подалась вперёд, что Д’Эон со словами «Стой! Это опасно, Роза!» обхватила её за талию.

— Понятно. Тебя выгнали из дома, бедный. Эту боль я прекрасно понимаю.

Медленно.

Мария стала идти.

Но не просто подходить.

Выпуская боевой дух, она не думала открываться.

Они уже были в упор друг к другу.

Будто говорили: «Хочу поближе рассмотреть тебя».

— Я тоже вначале так думал: «Боже, что я такого сделал?» Но передумал, увидев вас. Я переродился, — Наполеон тоже продолжал идти.

Они были всё ближе.

Это напоминало какой-то танец.

А напряжение было таким чётким, что хоть режь.

— Я сбежал с маленького острова... А вы в одиночку противостояли революционной армии. Мне было стыдно. А ещё я влюбился. В вас во время того парада! И в ваши мышцы. Тогда я решил.

Они остановились.

Они были в шаге друг от друга.

Если бы она взмахнула лезвием гильотины.

Если бы он взмахнул Океаносом.

Можно было попасть по противнику.

Таким было расстояние между ними.

— Всё закончилось, но спать я не мог. Но вот я стал мечтать о вас, и дни наполнились целью. Станьте моей женой, госпожа Мария.

— Хи-хи. Не раньше, чем ты одержишь верх, Наполеон.

Боевой дух расходился.

Разлетались лепестки роз и белые перья.

Глаза Марии сияли ещё сильнее.

И блеск в глазах Наполеона стал ярче, они видели бескрайние небеса.

Они были друг перед другом.

Когда они приготовили оружие к бою, оба сказали.

«Желаю удачи!»

2

Бам!

Разлетелись искры, когда сошлись лезвие гильотины и Океанос.

Они столкнулись. Наполеон вертикально ударил диском, а Мария взмахнула снизу лезвием гильотины. Разнёсся такой звук, что даже не верилось, что его издали при соударении металл и камень.

Они оба вертелись, нанеся новый удар.

Опять прозвучал удар, и разлетелись искры.

А потом одновременно отскочили.

Вот они снова бросились в бой и, обменявшись ударами, заняли места друг друга.

«Что?! Не вижу! Я не вижу, как они двигаются! Они серьёзны, и их движения за пределами понимания простых людей вроде нас!»

Пылко кричал комментатор. Бой был нечеловеческим, и звучали восторженные голоса.

— Прямо как тогда. Этот самый Наполеон смог победить Жанну! — внимательно следил Сансон.

Ему уже доводилось видеть бой Марии и мадам Дюбарри. Тогда они тоже сменили друг друга за одно мгновения, и на обеих остались красные порезы.

И тут то же самое.

Плечо Наполеона оказалось сломано.

И на руке Марии появилась красная полоса.

Повернувшись друг к другу, она стали сближаться.

— Мария!

Сансон сделал шаг вперёд, но его за плечо схватил Ферзен. Он так и не сдвинулся с места, где находился.

— Там опасно, месье из Парижа. Встаньте позади меня. Скоро придёт вторая волна...

Он ещё не договорил, разошлась ударная волна.

Сансон вскрикнул и схватился за талию Ферзена. Но он врач и должен находиться на Триумфальной арке. Своими нефритовыми глазами он продолжал наблюдать за сражавшимися.

Их общением были звуки ударов и искры.

Зрители тоже видели это.

Это было не просто сражение, а настоящий танец.

— Потрясающе, это просто невероятно, госпожа Мария!

— Э-это точно бойцовский турнир?! Ни в какое сравнение не идёт с региональным отбором!

— К-как прекрасно. Бои могут быть настолько прекрасными? Наполеон тоже великолепен!

— У нас тоже такие же мышцы? Невероятно. Ах, слава Луи XVII! Слава госпоже Марии!

Звучали восхищённые голоса людей. Бой перед ними был куда прекраснее, чем кто-то мог себе представить, и совершенно недостижимым.

Люди ликовали. И точно в такт им Мария и Наполеон ускорялись.

— Вот это сражение. На уровне учителя и матушки.

Луи XVII дрожал.

Он был пацифистом и выступал против использования мышц для насилия. Даже во время пыток революционной армии он не сопротивлялся.

Таким он был. Турнир как воплощение насилия должен был вызывать у него тревогу.

Но что на деле?

Это не было насилием.

Это была встреча душ, и выглядело это прекрасно.

Времени прошло всего ничего, но его мать и тот, кто сделал ей предложение, уже ясно дали понять это.

— Да. Это истинное лицо турнира, на котором используются старинные техники. Вам есть чем гордиться, ваше величество. Вы открыли миру «придворную церемонию» и показали всем такие яркие «боевые стили», — опустившись на колени, мадам Дюбарри взяла его за руку. Это было дозволено лишь ей здесь.

— Я восхищён. Я и подумать не мог, что в сражении можно увидеть красоту мышц.

Мадам Дюбарри улыбнулась.

Король смог подрасти, а его взгляд на мир стал шире, и её это радовало.

Будь они одни, она бы погладила его по голове как учитель ученика. Женщина сдержалась и посмотрела на арену.

— Ваше величество, скоро прелюдия закончится. Наблюдайте внимательно за душой вашей матушки.

«Что?! Они летят! Высоко! Слишком высоко!»

Все посмотрели в небо.

Парочка подпрыгнула на высоту в пять метров. Находясь друг от друга на расстоянии удара, они взмахнули лезвием гильотины и Океаносом.

— Позволь ударить по торсу! — Мария с разворота усиленной рукой взмахнула горизонтально своим оружием.

— Милости прошу, госпожа Мария. Но я не так прост!

На лице поднятого точно щит Океаноса брови были насуплены.

Гильотина достала его. И удар был таким, будто по металлической доске ударили металлической дубиной, Мария почувствовала отдачу в руках.

— Ух!..

— У-о-о-о!

После такого обмена Океаноса лишь слегка порезало. Из какого материала он вообще сделан? Удар был достаточно сильным, и Наполеон скривился.

Мария думала продолжить наступление. И тут.

Глаза Наполеона засияли, и он стал действовать так, будто вообще не пострадал. Мужчина сместил центр тяжести и закрутился точно огромный волчок.

— Крупный! Но при этом проворный!

— Мне приходится иметь дело с тонкими орудиями. Не все солдаты могут быть грубыми!

Выглядя спокойным, он швырнул Океаноса. Его диск был тяжёлым оружием. Он разрезал воздух, летя на Марию.

— Возвращаю долг!

Океанос летел прямо в шляпку Марии.

Чтобы отбиться, женщина подняла лезвие гильотины, и удар заставил её отлететь.

— Ах... Ты!

Напрягая ноги, она остановила Океаноса. Потерявший равновесие Наполеон удивился и снова начал вращаться.

Всё это время они были в воздухе.

Мария тоже завертелась, посмотрев в глаза противника.

«Неплохо!»

Одновременно они крикнули это. И одновременно ударили ногами.

Разнёсся удар, и обоих отнесло назад.

— Ува! Госпожа Мария сюда летит!

— Не может быть! Госпожу Марию в полёт отправили!

Прочертив дугу, женщина отлетела к зрительским местам в двадцати метрах от арены.

Никто и подумать не мог, что её заставят отлететь. Зрители поражённо кричали.

— Ах, неужели похоже, что я проиграла?

Она сделала красивый фосбери-флоп. А потом подмигнула зрителям.

— Госпожа Мария!

— Простите, месье. Бой ещё продолжается! — сказала она и перешла к краю зрительских мест. Там она напрягла ноги. И до того, как её захватила гравитация, оттолкнулась от стены.

Наполеон тоже перебрался к краю стены зрительских мест. И тоже прыгнул. Владея тяжёлым оружием, они точно птицы приземлились на поле боя.

— Меньшего от Римской империи я не ожидала. Удар в воздухе, где нет точки опоры, был прекрасен.

— Защитник воды должен уметь плавать даже в бурном потоке. Потому на тренировках я выбирался из него, держа Океаноса. И мои мышцы — следствие этих тренировок.

Да. В теле Наполеона не было ничего лишнего.

Его тело было великолепно натренировано благодаря плаванию. Когда со всех сторон вода, он плавал, держась за каменный диск, и чувство равновесия у него было лучше, чем у обычных людей.

— Интересная тренировка. Может и мне стоит попробовать.

— Когда примите моё предложение, я вас научу! — сказал Наполеон, поднял Океаноса одной рукой, после чего развёл руки. Предлагал броситься ему на грудь.

Сейчас он выглядел ещё мужественнее.

Доказывали это и слова поддержки публики.

— Братан! Я тебя обожаю!

— Кья, господин Наполеон! Вы такой невероятный! Не ходите к госпоже Марии!

— Он дурак. Но дурак с мышцами. И это круто!

Глаза Марии округлились, и она осмотрелась. Раньше все поддерживали в основном её, но теперь всё больше голосов были в поддержку Наполеона.

— А ты популярен. Я даже немного завидую.

— О, немного заинтересовались мной. Слышал, что именно так любовь и появляется.

Его руки были разведены, и он сделал шаг, а потом и ещё один в обратном направлении.

— Что ты делаешь?!

— Это доказательство моей любви. Только что придумал! — с этими словами он отошёл на край арены.

И там.

«Участник Наполеон! Внезапно отступил... Ч-что же это! Эй, эй, эй, там же край арены! Он так спиной упадёт!»

3

Зрители были в замешательстве.

Наполеон был на краю арены и стал падать.

Это можно было принять за самоубийство. Высота была около десяти метров. Если упасть, в худшем случае ждала смерть.

— При падении с десяти метров вполне можно умереть! Что же он делает!

Тут наблюдавший Сансон удивлённо вскрикнул.

— П-пропал! Наполеон пропал!

То же закричали и другие зрители. Спрыгнувший с арены Наполеон внезапно растворился.

Звучали озадаченные голоса.

И среди них Мария.

— ...

Всё ещё была готова к бою.

Она встала в центре арены и прикрыла глаза.

Ферзен тоже не думал, что это конец.

По нему было видно, что ничего не кончилось.

Воцарилась тишина.

Точно никто не хотел мешать Марии. Затаив дыхание, все наблюдали.

И вот.

— Э-эй, что это за звук?

— Цепь?..

— Звук от оружия Наполеона, где он?!

Лязг.

Это был звук цепи.

Он доносился снизу.

Да, прямо из-под Триумфальной арки.

Мария открыла глаза.

— Там!

Она побежала.

К краю арены. В направлении, где был трон Луи XVII. Она прыгнула. И приземлилась в напротив края арены.

— Есть!

— О! Не может быть! И правда нашла!

Она направила лезвие своей гильотины.

Там, цепляясь цепью за барельеф, по дуге поднимался Наполеон.

— Тебе ещё сотню лет надо прожить, чтобы меня смутить!

— О-о-о-о-о!

Изумлённый Наполеон использовал Океаноса как щит.

А Мария собралась ударить, положившись на гравитацию.

... Но тут. Чутьё дало о себе знать. И в глазах Наполеона она увидела, что именно этого он и ждал.

Женщина не знала, что он задумал.

Не знала... Но похоже это было приглашение.

Мария остановила атаку. А потом ударила Наполеона в живот ногой.

— Ух!

— ... Слабо!

Женщина подпрыгнула. Одной рукой она ухватилась за барельеф арены.

Наполеон воспользовался цепью, чтобы подняться. Они находились в пяти метрах друг от друга. И конечно Мария не могла достать мужчину своим лезвием гильотины.

— Хе, раскрыли.

— Если бы попробовала ударить, ты отбился диском и сбил меня на землю. Верно?

— Если точнее, я бы заставил вас потерять равновесие и сбил бы шляпку. Думал, вы купитесь, но вы быстро передумали, оказавшись передо мной.

— ... Надо же. Чтобы скрыть это, ты бренчал цепью? И всё же ты выманил меня!

Зрители поражённо смотрели на них.

Находясь на высоте в десять метров, они вообще не испытывали страха.

Держась одной рукой, они свисали.

«Просто потрясающе, госпожа Мария! И Наполеон сражается, ни на шаг не отступая! Их мышцы превосходят человеческие и стремятся к божественному уровню! И госпожа Мария чуть не оказалась в бесстрашной ловушке Наполеона!»

Слыша комментарии, зрители ликовали.

— В итоге всё не пошло, как я задумал. Но госпожа Мария всё же купилась, а это можно назвать успехом.

Говоря, Наполеон опустил Океаноса и стал размахивать цепью. Он ускорялся, и диск с трудом можно было разобрать.

— Я владею оружием на цепи. Я могу размахивать им. Благодаря цепи диск достаёт далеко. И пять метров — как раз в радиусе удара.

Океанос описывал всё большие круги.

На теле Марии выступил пот. Она понимала, как это серьёзно.

— Что до вас! То вам придётся отмахиваться лезвием гильотины! Получайте!

Радиус вращения Океаноса увеличился. Он уже доставал до шляпки Марии.

— Ты на это нацелился?!

Мария использовала оружие, чтобы отбиться от диска. Прозвучал удар, и рука женщины задрожала от него. В этот раз отбилась, но если это будет продолжаться... Стоило подумать об этом, как на спине выступил холодный пот.

— Продолжаю.

Снова послышался лязг. Мария подняла голову, а там её уже ждала следующая атака. Она вновь отбилась гильотиной, а её атаковали в очередной раз.

— Ч-чтобы я?! Была вынуждена уйти в оборону?!

Шквал атак казался бесконечным.

Рука, которой она отбивалась, потяжелела.

Оно и понятно, всё же Океанос был тяжёлым, к тому же к атакам добавлялась центробежная сила. Опоры под ногами не было, к тому же одной рукой женщина держалась...

— А! — закричала Мария.

Океанос прошёл прямо над её шляпкой.

Она вздохнула с облегчением, но диск всё ещё был над ней.

Все зрители понимали, насколько силён мужчина.

Одной рукой он держался за стену, а второй вращал Океаноса. И при этом продолжал атаковать Марию.

Женщина же ушла в глухую оборону. Она пыталась карабкаться, но атаки каменного диска мешали ей.

Можно было бы спуститься, но в таком случае Мария станет совершенно беззащитной. От одной атаки можно было защититься, но куда тяжелее, если они посыплются градом.

— Впечатляет. Но теперь это лишь вопрос времени. Что будете делать, госпожа Мария? И это ещё лёгкий ветерок, если сравнивать с революцией!

Зрители затаили дыхание.

Они понимали, что женщина зажата.

Слышалось, как они говорят «осторожно, госпожа Мария» и «как же братан хорош». Всем хотелось знать, чем это закончится.

Мария бесстрашно улыбнулась.

— Да, всё верно. Это лишь слабый ветерок!

Наполеон принял это за провокацию и вложил ещё больше сил в Океаноса. Это была решающая атака. Из-за скорости края диска окрасились в красный.

— Конец играм!

Держась за край, Мария поджала ноги и ударила ими по стене. От этого в каменной стене появились дыры.

Её ноги были погружены в них, потому женщина освободила руку и встала на стене. С помощью двух рук она с лёгкостью отбила Океаноса.

От этого зрелища на лице Наполеона на миг промелькнул испуг.

— Шанс!

Мария отбила диск и схватила его за цепь.

— Хм!

— У-о-о! Что за сила!

Наполеона потянули, и его ноги соскользнули. Рука выпустила стену и он начал падать. Но он вернул себе диск, снова запустил его и зацепился цепью. «Опасно было!» — сказал мужчина, свисая с Триумфальной арки.

Мария выпустила цепь и стала двигаться по стене, используя руки и ноги. Она добралась до вершины арены и приготовила к бою лезвие гильотины.

— Серьёзно? Что это?

На лице забравшегося Наполеона было удивление.

— Госпожа Мария. Вы до слёз довели каменщиков, построивших это.

— Все вещи, как и мышцы, можно восстановить после того, как они были повреждены. И пусть это место выглядит как ворота, но это арена. Так что наносимые повреждения — это повод для гордости, — сказала Мария, приближаясь к Наполеону.

— Госпожа Мария?

— Теперь я тебя приглашаю, Наполеон. Мне приелось сражение в воздухе. Я признаю тебя. Ты настоящий воин. Апостол мышц, родившийся во Франции. В тебе воплощена Франция, — похвалила его Мария, и тут разнеслись восхищённые голоса.

— Госпожа Мария признала Наполеона!

— Она назвала его Францией!

— Кья! Господин Наполеон! Как чудесно! Женитесь на мне!

— Братан!

— Круто, Наполеон! Ты явно перерос то, чтобы быть простым военным!

Сторонников Наполеона становилось всё больше.

Теперь зрители поровну обращались к нему и Марии.

— Э-это...

На лице судьи выступил пот.

Уж не грядёт ли разделение страны?

Сейчас в истинной Франции популярностью пользовались Мария и Луи XVII. И неизвестно, что будет, если появится новый кумир.

Мария понимала это, но всё равно похвалила его.

И если он победит, то может завладеть сердцами простых людей. И не получится ли так, что женщину снова прогонят?

В таком случае как регент он должен немедленно остановить это сражение.

Так стал думать Ферзен.

Но ничего сделать не мог.

— И-хи-хи-хи! Я обливаюсь холодным потом!

И всё потому что Марии было весело.

Он понимал. Попытка остановить сражение пошатнёт престиж истинной Франции.

— Всё хорошо.

Руку Ферзена сжал Сансон.

— Месье из Парижа...

— Я понимаю, о чём вы переживаете. Но жители Франции любят Марию. И ей самой очень весело. Потому просто верьте.

Такие храбрые и уверенные слова. Видя перед собой лицо ангела, Ферзен чуть было не опустился на колени.

— И правда, месье из Парижа. Мы должны верить.

— Да. Всё будет хорошо. Рыцарь вроде вас должен наблюдать, и Мария наверняка засияет.

Когда ему сказали это, он кивнул.

Да, он рыцарь, который должен наблюдать за ней. Будучи рыцарем, он должен верить в её путь мышц.

— Что ж, пора бы нам сойтись, Наполеон.

Мария встала прямо перед ним.

Сейчас они оказались на расстоянии удара.

Достаточно руку протянуть, чтобы дотянуться.

— Госпожа Мария.

— Это наше личное дело. Покажи мне всё, не отступая ни на шаг!

— Великолепно! У вас величайшие мышцы!

Бам!

Они ещё не договорили, как успели ударить своими орудиями.

— Ух! Всё же... Невероятный удар!

— М! Это мышцы, которые могут выдержать вес страны!

Они стояли на месте, не отступая ни на шаг.

Они оттолкнули друг друга, одновременно застыли, а потом опять сошлись.

Бам!

Разлетелись искры, а ударная волна достигла зрительских мест. Лёгкого Сансона чуть не снесло.

— Хья-а-а-а!

— Месье из Парижа! Держитесь за меня!

Он вцепился в Ферзена. Каждый последующий удар он снова развевался точно флаг.

«Они не отступают! Вообще не отступают! Находясь на расстоянии вытянутой руки, не отступают ни на шаг! Какой обмен ударами! Чьи же мышцы окажутся лучше?! Это величайший бой мышц в истории, они обмениваются ударами, не сдвигаясь с места!»

Комментатор подскочил, возбуждённо крича, и напряжение среди зрителей нарастало.

Обмен ударами.

Именно это и происходило.

Они не двигались с места.

Оставаясь на расстоянии вытянутой руки, оба махали оружием.

Но назвать это просто обменом ударов было нельзя.

Разлетались искры, расходились ударные волны.

А схождение их мышц можно было назвать танцем.

Они не просто обменивались ударами. Они махали оружием, уклоняясь от ударных волн. Иначе их шляпы могли оказаться в воздухе.

Нельзя было сказать, что преимущество у Марии. Оружие Наполеона имело цепь. Сразу после удара он блокировал атаку Марии и мог размахивать цепью с диском.

Они противостояли друг другу. Использовали все имеющиеся техники, продолжая ускоряться.

— Наполеон!

— Госпожа Мария!

Они прокричали имена, точно желая друг друга.

Стремительно и прекрасно расходился их боевой дух.

«Госпожа Мария! Не проиграйте!»

«Братан Наполеон! Вперёд!»

Арена дрожала от криков публики.

Мария и Наполеон.

Зрители разделились поровну, поддерживая их.

Это было поле боя.

Кто выйдет победителем?

Это было решающее сражение!

Последователи Марии заставляли содрогнуться небо.

Последователи Наполеона заставляли содрогнуться землю.

Они принимали поддержку и сияли ещё ярке.

Сияние их мышц заполнило всю арену.

Дзынь!

Прозвучал высокий звук, и среди зрителей наступила тишина.

Мария и Наполеон одновременно остановились.

Можно было увидеть, что их руки пусты. Оружия было нигде не видать.

И вот.

Бам!

Послышался лязг.

Лезвие гильотины и Океанос отлетели и вонзились в стену под зрительскими местами.

— ... Незабываемый опыт.

По щеке Наполеона стекала слеза.

Не от боли или обиды. А от чистой радости.

— Для меня тоже, Наполеон. Это конец? Твой стиль боя основывался ведь на диске?

— Я бы не пришёл, проявив такую грубость, госпожа Мария!

Выражение на лице Наполеона изменилось, в его глазах горел огонь.

4

Отступив на несколько шагов, Наполеон размял шею, он делал разминочные упражнения.

Потом он взялся за воротник своей одежды двумя руками и порвал её. Точно демонстрируя мышцы груди, он немного выпятился вперёд.

— !..

— Прекрати. Грубо демонстрировать обнаруженное тело. Хотя какое же оно тренированное.

— О! Надо же! Отличные грудные мышцы!

— Отличные мышцы!

— Братан! Подними меня!

Мышцы Наполеона были настолько прекрасны, что все начали переговариваться.

Таких не видели даже на конкурсах бодибилдеров после революции.

Будто происходящее вытащили с какой-то картины. Мышцами груди можно было отбивать снаряды, а мышцы живота точно специально выпирали.

— Кья-а-а-а! Как круто! Я сделаю вам костюм! Хья! Господин Наполеон! — Роза была готова сорваться со своего места. А Д’Эон продолжала удерживать её, повторяя: «Кому говорю! Свалишься!»

Будучи более чувствительной к красоте, Роза была очарована мышцами. Конечно же и среди толпы были дамы, пленённые им. Среди голосов можно было услышать голоса восхищения, на арене начался настоящий хаос.

Даже чувства Марии это на миг ослепило.

Она видела их и через одежду, но вживую они оказались ещё ослепительнее.

Теперь было ясно, как он мог одолеть лучшую восьмёрку, у него были прекрасные мышцы.

Настолько прекрасные. Прекрасные, но.

Было нечто, что не уступало свету перед глазами.

Это появление мышц, сопоставимых с её собственными.

Столкновение душ.

То, что называется любовью.

Апогей сражения в любви к Франции.

— Ч-что за тело. Мария! Он далёк от простого человека! — позади неподвижного Ферзена показался Сансон и закричал.

— Знаю, Сансон. Даже я ему завидую.

— Может и так! Понимаю! Я тебя понимаю! Всё это время эти мышцы тренировали. Даже во сне. Он вышел за пределы! Это не просто слова! Это настоящая любовь к мышкам! Его дух превзошёл тело!

Слыша слова Сансона, Мария прищурилась.

Он мог одурачить своими южными чертами лица. Но всё было именно так. Он тренировался, восхищённый Марией-Антуанеттой.

— Ну как, пересмотрели ваше отношение, госпожа Мария?

— Не пересматривала. Ты любишь мышцы. И я их люблю. Люблю от начала и буду любить до конца.

— Надо же. Вас не сломить. Потому вы и смогли остановить революцию. Я восхищён. Мою грудь переполняет восхищение. Потому я и хочу сорвать вашу шляпку!

— Да. Одно неверное движение, и она может слететь. И это здорово. Я даже немного напугана. Ты силён. Прямо до дрожи!

Они признавали мышцы друг друга.

А значит надо было разобраться с этими чувствами в груди.

Шух.

Они сжали кулаки.

«Уважаемые зрители, посмотрите! Настало время умопомрачительного финала! Надо всего лишь сбросить шляпу, но как же это прекрасно! Даже не думайте моргать, пока наблюдаете за ними!»

Люди забыли как дышать и говорить, слушая слова комментатора и смотря за бойцами.

Стойка Наполеона была такой же необычной. Даже не ясно, можно ли это назвать стойкой. Ноги чуть шире, чем на ширине плеч, руки разведены, ладонь направлена на Марию. Он стоял так, будто был готов принять её.

— Стиль боя с диском Корсики. Завершающий удар, когда ты лишился диска, «Далёкий Океанос». Точно морские волны от упавшего в океан диска. Я тренировал это ради вас. Потому хочу, чтобы вы приняли. Это моё предложение.

Стал расходиться боевой дух.

Позади него летали перья, точно по лучу света поднимаясь в небо.

— На твою любовь я могу ответить лишь одним.

Мария вытянула руки и направила на него ладони.

Левую ногу выставила немного вперёд и согнула колени.

— Это... Никогда не видел такой техники, — заговорил Сансон. И Ферзен тоже был напряжён и удивлён. Даже мадам Дюбарри, стоявшая рядом с Луи XVII, не видела её.

— Придворный стиль «клыки белой лилии»... Тайная техника «Венская радуга». Эту технику придумала моя мать. Я всегда считала, что она не подходит мне. Но придётся использовать её сейчас.

Толпа загудела.

Её матерью была императрица Австрии Мария Терезия.

Обладательница величайших мышц, и это техника той, кто находился на вершине семьи Габсбург, будет использована на Наполеоне.

Дрожь.

Их боевой дух сходился, и тела становились всё крепче прямо на глазах.

Зрители молча наблюдали, но вот кто-то сказал «отличные мышцы», и по арене начали разноситься голоса.

— Отличные мышцы!

— Вива ля Франс!

— Слава Марии-Антуанетте!

— Треугольный бриошь!

— Последовательница Карла Великого!

— С этих мышц берёт начало Сена!

— Великие! Настоящий Пантеон!

— Эти мышца как Лувр!

— Братан!

— У тебя шикарные мышцы живота, братан!

— Формы как у героя!

— Следуй за славой!

— Твои мышцы как церковь Сен-Сюльпис!

Звучали крики.

Все превозносили их мышцы.

Это был конец восемнадцатого века. Время, когда мышцы дарили улыбки!

И среди людей стояли герои, избранные богом.

Их мышцы были невероятно крепкими.

А в их кулаках был свет.

Перед Марией-Антуанеттой было сияющее будущее.

... Однако.

Кто же был прекраснее?

Тут она не уступала. Не могла.

Мария-Антуанетта считалась воплощением Франции. Она обладала гордостью. Ей оказалось по силам остановить французскую революцию. Это была сила любви, желание защитить детей и гордость матери.

Опуститься на колени значило отвернуться от всего этого.

Даже в таком напряжении она как обычно будет танцевать. Нет, она должна продолжать свой танец. Ведь она Франция.

Да.

Мария посмотрела в небеса.

Счастье. Она тягается в гордости с таким человеком. Это был настоящий подарок.

Женщина испытывала благодарность. К Ферзену, устроившему турнир. И ко всем, кто старался ради этого. К сыну, который позволил матери испытать эту радость.

А потому должна ответить. Ведь такова Мария-Антуанетта.

Всё заволокло боевым духом двух людей. Люди забыли, как дышать, и пристально смотрели на женщину.

Сейчас она могла разглядеть всё. Слова поддержки Сансона. Фарзен хоть и был судьёй, но взглядом поддерживал её. Роза поддерживала Наполеона, но и ей кричала. Д’Эон со слезами поддерживала её.

— Спасибо. Это величайший подарок.

Она покажет свою любовь всем. В том числе и Наполеону.

Так она подумала.

И её боевой дух разошёлся повсюду, поднимаясь в небо.

— Ну, начинаем! Это мой подарок вам!

С криком Наполеона мир пришёл в движение.

Он уже оказался достаточно близко, чтобы нанести удар.

И на очередном шаге стал разворачиваться. Так быстро, что его очертания исказились.

— Что это за техника?! — прозвучал удивлённый голос Марии. Его скорость вращения была ненормальной. К тому же от него исходила сила. Мария оказалась в невыгодном положении.

— Мария! — прозвучал встревоженный голос Сансона, а она улыбнулась.

Мария прикрыла глаза.

Вращавшийся Наполеон был поражён.

Раз из-за вращения она не могла разглядеть его технику, то и смотреть ни к чему.

В кромешной тьме женщина видела золотое сияние. А громкие удары — это звук радости мышц Наполеона. Закрыв глаза, она отлично поняла. В этом натренированном теле покоится любовь к мышцам.

Надо было ответить ему взаимностью.

Похвалить за его любовь к мышцам и старания.

Она ощущала, как золотистый вихрь приближается к ней.

Мария открыла глаза, прижала руки и прыгнула вверх. Она расчерчивала радугу.

Руками она приняла апперкот Наполеона. Вращаясь, он тянулся прямо к шляпке Марии. Однако его удар ушёл не туда. И он правой рукой рассёк лишь воздух.

— Не может быть! Разглядели вращение!

Мария положила руки на бёдра.

Напрягла мышцы плеч и спины, вытянувшись точно лук.

Её формы было видно даже через платье.

Мария выгнула спину. Откинулась назад.

И!

Прозвучал взрыв.

Оставляя послесвечение после себя, полетела рука женщины.

Использовав мышцы спины, она ударила вытянутой рукой на коротком расстоянии.

Под ногами треснул пол.

Рука двигалась резко, точно лезвие, при этом так быстро, что Наполеон не мог её уловить. Она точно прошла сквозь противника.

— Пока я радуга, ты меня не коснёшься!

Прокричала Мария.

А Наполеон прекратил вращаться.

На мышцах груди появлялись большие вмятины.

— Гха!

Откинувшись назад, Наполеон отлетел.

Он описал полукруг. То есть тот, по кому попала «Венская радуга», сам отправляется в полёт по траектории радуги!

Когда мужчина ударился об арену, на его голове шляпы уже не было.

Его двууголка упала в руку Марии.

Мария подняла её и улыбнулась.

А потом вытянула руки, продемонстрировав мышцы.

Она была прекрасна точно белый лебедь, а её золотистые волосы сияли на солнце.

Двойной бицепс.

На турнире это была «декларация победы»!

— Вот и всё. До меня ему всё ещё далеко.

До этого не двигавшийся Ферзен закричал «Победа!».

И арену заполнили ликующие голоса.

5

Слова, восхвалявшие Марию, не унимались.

Двууголкой, доказывающей её победу, женщина махала французам.

Она показала мышцы Луи XVII, и он сделал то же самое в ответ.

Иностранные гости тоже аплодировали и хвалили Марию.

— Госпожа Мария, отличная работа, — Ферзен опустился перед ней на колени и поцеловал руку.

— Получилось очень здорово, Ферзен. Спасибо большое.

— Для меня это честь. Но этот человек. Он очень силён. И то, что он находится во Франции, — его переполняло восхищение, пересиливающее гнев.

— Мария! Поздравляю с победой!

— Спасибо, Сансон.

Из-за спины Ферзена появился ангельски улыбающийся Сансон, он сказал «прости, у меня работа» и направился к Наполеону.

Мужчина, раскинувшись, лежал на земле, к нему подошёл Сансон, исполнявший обязанности врача, и мужчина тут же поднялся. Сансон вскрикнул, убежал к Марии, спрятался за её спиной и стал смотреть на Наполеона.

— Сансон?

— Т-так просто?! С-страшно! Я впервые вижу человека с силой как у Марии.

— Ни к чему так бояться. Всё хорошо. Наполеон не сделает ничего странного, он любит меня и эту страну. Верно?

— ...

Наполеон попытался подняться, но в итоге остался стоять на коленях. Тяжело дыша, он шлёпнул себя по щеке, с него стекали капли пота, когда мужчина заставил себя улыбнуться.

— Я соврал. Я сказал матери, что стану лучшим в стране. Дал слово себе, что смогу стоять вровень с госпожой Марией. А в итоге я оказался жалким.

Он был так расстроен, что его спина загнулась колесом.

— Не может быть! Он в порядке после того, как получил секретный удар Марии?!

— Не в порядке я, малышка... То есть нет, месье из Парижа? Я стою с трудом. Позор мне, если не буду перед Марией-Антуанеттой мужественно выглядеть.

Он не любил проигрывать, но такой уж у него характер.

— Я всё понял. Мои мышцы прекрасны. Я — Франция. Спасибо за это.

Он был побит, но из уважения поклонился Марии.

Видя его проигравшим, подчинённые мужчины стали аплодировать.

Другие зрители тоже были впечатлены и хлопали, приговаривая «отличная работа, Наполеон».

— Ах, а я думала, ты возражать станешь.

— Поражение — есть поражение. Но я хотел узнать. Достоин ли я того, чтобы стоять рядом с вами? Мои мышцы для того, чтобы служить королевской семье. И в первую очередь мне нужна ваша похвала.

Глаза Наполеона были серьёзными. Он собирался приблизиться к Марии. Его старания были понятны по его мышцам и по тому, как он бился с женщиной.

Что в итоге скажет Мария? Все хотели знать это, потому затаили дыхание, А Мария улыбнулась и сказала: «Конечно, нет».

— Рядом со мной может стоять лишь Франция. Твои мышцы прекрасны. Но моя любовь останется неизменна. Никогда.

Она ответила прямо.

Прямо на глазах у публики мышцы Наполеона похвалили, но дали решительный отказ.

Мужчина улыбнулся.

Он рассмеялся так, что из глаз полились слёзы.

То, что он после отказа смог рассмеяться, говорило о многом.

И зрители продолжали аплодировать ему.

— Теперь мне легче. Вот как. Тогда до встречи! — он поклонился, развернулся и пошёл.

Он забрал оружие у организаторов турнира и дал щелбан диску со словами «Не плачь, Океанос». Тот и правда выглядел так, будто сейчас расплачется.

— Чем теперь займёшься, Наполеон?

— Я буду стараться, чтобы госпожа Мария в меня влюбилась!

Прямо как во время признания.

И Мария, и другие люди удивлённо открыли рты.

— Не умеешь ты сдаваться.

— В моём словаре нет слова «невозможно». Буду тренироваться. Закалять себя. Тренировать мышцы! Дождитесь, госпожа Мария. Я снова сделаю вам предложение!

И вот.

Он показал ей большой палец и стал спускаться по лестнице.

Шатаясь, он спустился по лестнице, а там к нему подошли подчинённые со словами «братан» и «ты крут, но выглядишь побитым», после чего унесли его.

Это и правда было забавным.

Они солдаты, но ведут себя как семья.

А зрители продолжали аплодировать Наполеону.

— Ах, весело было. А теперь давайте отпразднуем. Ферзен, раз ты провёл открытие турнира, то и о пире объявишь. Эй, Ферзен?

— ... А! Н-нет. Нет, ничего. Вообще ничего!

Ферзен выглядел очень подавленным. Похоже слова, сказанные Наполеону, сказались и на нём.

Неизвестно, была ли в курсе Мария, но она возбуждённо сказала: «Хочу мясо. Надо пополнить запасы белка!».

Тайком ото всех Ферзен стёр слёзы с глаз, прокашлялся и громко сказал:

— Что ж, тогда приступим к банкету! Дорогие гости! Жители истинной Франции! Восславим турнир, сияющего Луи XVII и победительницу госпожу Марию! Сегодня в Париже будет праздник!

В эту ночь в истинной Франции не спали.

Повсюду слышалось «отличные мышцы» и «вива ля Франс», тут и там организовывали конкурсы бодибилдеров и веселились.

От площади Этуаль через Елисейские поля и до площади Конкорд до самой ночи ходили качки и позировали, получилось так здорово, что они решили устраивать это каждый год.

Так и была заложена основа к самому главному празднику Франции «Парижскому фестивалю».