Джелли хотел взять меня за руку, но вдруг замер. Он, конечно, заметил рану. Если так смотреть, будет только больнее, знаешь ли, ведь раны меньше беспокоят, когда о них забываешь.

– Сильно болит?

– Всё в порядке. Надо бы святой водой помазать.

– Ха-ха, шуточки у вас, хозяин.

Джелли укоризненно посмотрел на меня, будто в такой ситуации не до шуток. Но я вовсе не шутила!

Я удивилась его реакции и тут же вспомнила, что Эванджелин была болезненной и умерла. Я ведь очнулась в гробу, просто об этом никто не говорит, и я иногда забываю. Ах да, Эванджелин, как и Райдер, из тех, на кого святая вода не действует.

Но тогда почему граф после моего вселения так часто поил меня святой водой? Сначала я думала, что он отчаянно пытается вылечить дочь, однако такой человек, как граф, вряд ли стал бы проявлять столь трепетную заботу.

К тому же родной отец должен прекрасно знать, что на Эванджелин святая вода не действует. И он явно не похож на мадам Тотен, хватающуюся за соломинку из безграничной любви к ребёнку.

Неужели он, как и епископ Марик, считал меня злым духом? С одной стороны, раз я заняла тело его дочери, подобное отношение можно понять, но граф уж точно не должен был так поступать.

– Хозяин, я нашёл принцессу.

После короткой паузы Джелли, похоже, действительно отыскал её.

– Судя по тому, что запах крови очень сильный, она при смерти, как и говорил этот тип Астарот.

Он спокойно изложил обстановку. Если бы у меня была святая вода, я бы сразу попыталась её вылечить, но откуда ей взяться у беглянки из тюрьмы. Нужно торопиться.

Джелли щёлкнул пальцами, и пейзаж перед глазами мгновенно сменился. Телепортация поистине имбовый навык. Мы снова оказались в лесу, и окружающий вид ничем не отличался, поэтому я даже не поняла, как далеко мы переместились.

– Ой-ой.

Джелли недовольно цокнул языком. На этот раз он привёл меня точно к принцессе, но проблема заключалась в том, что рядом с ней стоял Габриэль. Неужели я опоздала?

Азазель уже ранил её однажды, надеюсь, Габриэль не довёл дело до конца. Она ведь его племянница. К тому же, скорее всего, она лишь пешка в заговоре, так что плевать на императорский указ, только бы он не совершил непоправимого.

Я поспешила вперёд, намереваясь остановить Габриэля, и вдруг наступила на что-то мягкое. Отдёрнув ногу, я увидела распростёртого на земле человека. От испуга у меня на миг перехватило дыхание, словно я едва не покинула это тело и не отправилась в нирвану прямо на месте.

На земле лежало несколько рыцарей, одетых так же, как те, что арестовали меня и бросили в тюрьму. Значит это была императорская гвардия. Умирающая принцесса никак не могла справиться с ними сама, следовательно это сделал Габриэль.

Значит они не мертвы, а лишь без сознания. Святой рыцарь не стал бы без причины лишать людей жизни. Похоже, Габриэль обезвредил их, чтобы спасти принцессу.

Выходит, у него с самого начала не было намерения убивать её. Напряжение внезапно спало. Если даже я смогла понять происходящее, главный герой тем более не мог не разобраться. Возможно, он уже знает и тайну своего рождения. Тогда выходит, я напрасно мучилась. Впрочем, ради спасения человека и такие переживания не напрасны.

Пока я, наступив на что-то мягкое, стояла в замешательстве, Джелли подошёл к Габриэлю и о чём то с ним говорил. Я тоже поспешила приблизиться.

– …Леди Рохансон.

– Да, капитан. Вы звали?

Габриэль, даже не оборачиваясь, назвал моё имя. Он почувствовал моё присутствие, различил по шагам, достойно главного героя.

– Эванджелин.

– Да, капитан Габриэль.

Он позвал снова и на этот раз повернулся ко мне. Но дело оказалось не в том, что он удивился.

Его глаза блестели. Только сейчас я поняла, что этот блеск от влаги. Раньше я считала их небесно голубыми, а сегодня увидела в них колышущееся озеро. Не стоило позволять небесному свету отражаться в них и вводить меня в заблуждение.

– Умоляю… спасите принцессу.

Габриэль с мольбой посмотрел на меня снизу вверх. Я видела такой взгляд уже много раз, когда спасла Канну, когда вернулась Дейзи, когда дети из приюта цеплялись за меня, когда мадам Тотен пришла ко мне, у него был точно такой же взгляд.

И ни разу я их не оттолкнула. Возможно, чтобы избежать судьбы злодейки, возможно из прихоти, а может потому, что мне было жаль тех, у кого нет опоры, и им приходилось цепляться за меня, относящуюся к миру как к клочку бумаги.

– Если вы этого желаете, капитан.

Понимая, что он переполнен эмоциями и вот вот расплачется, я могла лишь мягко улыбнуться в ответ, пытаясь его успокоить.

Габриэль облегчённо улыбнулся, однако стоило мне сказать не плакать, как скопившееся всё же пролилось наружу. Всего одна слеза, одна капля, так что он, наверное, даже не понял, что плачет.

Не желая больше видеть его слёзы, я отвела взгляд. Я, так трогательно реагирующая на его переживания, тоже оказываюсь на удивление чувствительной. В этом мире это замечает только Канна. Ярлык злодейки настолько силён, что даже когда Канна твердит как мантру, что барышня добрая, ей никто не верит. Хотя Пудинг иногда кивает, так что я просто обязана любить их больше всех.

Состояние принцессы, на которое я мельком взглянула, было тяжёлым. Она обмякла на земле и едва дышала, выглядя совсем плохо. Похоже, удар пришёлся прямо в бок, ткань там пропиталась тёмной кровью. Я разорвала одежду, чтобы осмотреть рану. Она оказалась слишком глубокой. Азазель, до какого состояния ты довёл ребёнка, теперь ясно, что ты не просто максималист, а настоящий псих!

– А святая вода?

– Бесполезно. Господин Джелли сказал, что не подействует…

На земле лежал искусно украшенный флакон, судя по трещинам разбившийся при падении. У принцессы тоже проклятая особенность, на которую не действует святая вода. Джелли, которому было всё равно плачет ли Габриэль или умирает принцесса, вертел в руках флакон, затем, видимо порезавшись осколком, схватился за палец и покатился по земле.

Рядом умирала принцесса, а он закатил истерику из-за пореза о стекло! Ситуация и без того сложная, голова раскалывается от мыслей, как её спасти, а он тут притворяется, так и хочется стукнуть! Рана пустяковая, к тому же там святая вода, значит сразу заживёт, а он продолжает ломать комедию!

От шума принцесса, похоже, пришла в себя и медленно открыла и закрыла глаза, глядя на меня.

– Ангел…?

В этом мире, если умираешь, за тобой приходит не жнец, а ангел, поэтому я часто слышала подобное. Кстати, раз ей уже мерещится, дела совсем плохи. Похоже, она уйдёт раньше, чем мы найдём способ её вылечить, поэтому я позвала её по имени, пытаясь вернуть сознание.

– Госпожа Тенебрей? Госпожа Иеремия?

Мадам Тотен говорила, что сестёр различают по ожерельям, но сейчас они были залиты кровью и понять было невозможно. Логика подсказывала, что это должна быть объявленная в розыск Тенебрей, однако слова Азазеля о том, что он ранил Иеремию, не выходили из головы.

– …Я Иеремия… да.

Значит, Иеремия. На Тенебрей объявлена охота, но пострадала Иеремия? Сначала нужно вылечить рану, а потом обязательно узнать, что происходит.

Раз святая вода не действует, нужно срочно искать врача. В этом абсурдном мире много людей, не получающих благословения святой воды, поэтому, несмотря на существование панацеи, врачей хватает. В этот момент вернулся Джелли, держась за палец, видимо закончив притворяться, он поморщился и покачал головой.

– Этому телу конец. Рана, нанесённая Азазелем, не заживёт, святая вода не действует, врач тоже не поможет. Они умеют только зашивать оболочку, и то, что она до сих пор жива, держится лишь на силе воли.

То ли услышав его слова, то ли нет, Иеремия тяжело вздохнула.

– Я… я не хочу умирать…

Трудно передать, насколько тяжёлым был этот влажный, пропитанный слезами вздох.

Она, словно хватаясь за последнюю надежду, шарила рукой в воздухе и наконец сжала мою ладонь. Несмотря на рану, я не подала вида. Её рука была горячей, по настоящему человеческой, будто она вырвалась за рамки романа и прорвала бумагу.

У меня не было таланта спасать людей. Я не гениальный врач, чтобы лечить раны, и не святая дева, чтобы раздавать исцеление.

Что же я могу. У меня только деньги, но купленная святая вода не подействует, а репутация злодейки вызывает лишь страх. Бесполезно, я выбрала не то тело… Стоп, вселение. Точно, я ведь вселившаяся!

А вселившиеся специализируются на вселении!

Нужно пустое тело. И человек, который уже вселялся в пустое тело… Мелек, точно, Мелек существует.

– Сначала нужно сменить место.

Габриэль огляделся и кивнул. Лес был огромным, но император бросил на поиски всех рыцарей, и неизвестно, когда нас снова обнаружат.

– Джелли, в особняк Рохансонов.

Сколько раз, сидя в тюрьме, мне хотелось вернуться домой, но я терпела, и вот теперь при таких обстоятельствах мне всё же предстояло туда вернуться.

Габриэль осторожно поднял Иеремию. Исполнив своё желание, она, похоже, исчерпала последние силы и потеряла сознание. Лишь тихое прерывистое дыхание говорило о том, что она ещё жива. И всё же её стремление оказалось настолько сильным, что даже без сознания маленькая рука продолжала крепко сжимать мою ладонь.

Напоследок я оглянулась и заметила одного из рыцарей, который, сам не понимая когда, очнулся и лежал на земле, моргая в нашу сторону. Когда наши взгляды встретились, его лицо побелело. Он был так напуган, что даже не смог притвориться спящим. Если он расскажет о моём побеге, возникнут проблемы… Я только успела об этом подумать, как Джелли ударил его по затылку.

Рыцарь снова закрыл глаза. Похоже, это новая мода, введённая Дейзи.

– Теперь он ничего не скажет.

Джелли, оглушив его и применив какую то магию, уверил, что тот будет молчать. Раз он так говорит, остаётся верить.

Он щёлкнул пальцами, и лес сменился моей комнатой. Сам Джелли тут же исчез, чтобы привести Мелека.

Я ожидала увидеть пустую комнату, однако на диване, свернувшись калачиком, спала Канна. Я ведь отдала ей комнату графини, чтобы ей было удобнее, почему же она выбрала жёсткий диван! Я знала, что она караулит мою комнату из-за беспокойства, и мне стало одновременно тепло и жаль её.

Вероятно, из-за неудобной позы Канна проснулась.

– …Госпожа?