— Слуги?

— Да, те, кто разносил вино. Среди них была служанка в шарфе и мужчина со слишком ухоженными руками — на прислугу он совсем не походил. И этот мужчина показался леди Рохансон знакомым.

Когда погас свет, та, что испачкала платье Эванджелин кровью, говорила голосом юной девушки. Значит, слугу, который был знаком с Эванджелин и к тому же другого пола, можно исключить.

А горничная в шарфе… Габриэль тоже её помнил.

Когда он вышел лечить рану, полученную, приняв на себя вместо Эванджелин бокал с вином, горничная, подавшая ему сменную одежду и полотенце, тоже была в шарфе. И раз она немая, её, наверное, тоже стоило исключить из списка подозреваемых, но тут маркиза Тотен, словно внезапно вспомнив, заговорила о вине.

— Вино от той горничной было каким то странным на вкус.

— На вкус?

— Да. Никаких признаков отравления, здоровью ничего не угрожало, но вкус был какой то… как бы это сказать… словно разбавили водой.

Бесцветное, без запаха, не яд и будто разбавленное водой… Габриэлю сразу пришла на ум святая вода. Маркиза Тотен, видимо, пришла к тому же выводу, потому что ответила так же.

— Похоже… на святую воду.

Меж бровей маркизы Тотен залегла глубокая складка, выдававшая тяжёлые раздумья.

— Когда Райдер болел, он совсем не хотел пить святую воду, потому что она всё равно не помогала. Но я, хватаясь за соломинку, подмешивала её в его питьё. Только сейчас вспомнила: то вино, что пила я, тоже было каким то водянистым на вкус… очень похоже на питьё со святой водой.

Подмешивать святую воду в вино. Если так, то становилось ясно, для кого она предназначалась. Они подозревали Эванджелин и подлили её ей.

— Та горничная ведь немая?

— Откуда вы знаете, капитан Габриэль?

Маркиза Тотен удивилась тому, что Габриэль знает то, о чём она не говорила.

— Неужели… та горничная и есть преступница?

— Преступницей она вряд ли является, но определённо имеет к этому отношение.

Раз она находилась снаружи, когда Габриэль переодевался, она не могла непосредственно убить кронпринца.

— Тогда это, должно быть, человек епископа Марика.

На уверенные слова маркизы Тотен Габриэль промолчал.

— Вы, капитан Габриэль, близки с леди Рохансон, так что, конечно, знаете… но леди Рохансон ведь особенная? Мне показалось странным, что епископ Марик, которая больше десяти лет не появлялась на публике, вдруг вызвалась быть её шапероном. К тому же, кто, кроме епископа Марика, имеет власть так свободно распоряжаться святой водой? Мои предположения верны?

— Вероятно… есть и другие причины.

— Другие?

Габриэль впервые произнёс вслух то, о чём думал с момента встречи с епископом Марик в подземелье. Мысль, которую он не высказывал даже подчинённым, понимая, какой резонанс вызовет её оглашение.

— Похоже, епископ Марик хочет воссоздать прошлое.

— Прошлое? Неужели еретиков… резню инакомыслящих?

Маркиза Тотен в изумлении прикрыла рот рукой. У неё тоже были яркие воспоминания о тех временах. Многие, заложившие тогда основу своей власти, с ностальгией вспоминали те дни, но Киндер Тотен к ним не относилась. Конечно, больше всех тогда выиграл император Матер.

— Епископ Марик собирает святых рыцарей. Некоторые даже покинули мой орден, чтобы последовать за ней.

— Неужели резня инакомыслящих действительно начнётся снова? Сколько же тогда погибло, чтобы это повторилось… Его величество не допустит этого.

Воспоминания о той резне постепенно стирались. Хотя нынешняя обстановка отличалась от прежней, положение императора и храма по прежнему оставалось прочным, и причин поднимать новую бурю не было.

– Если это так, то, скорее всего, это самоуправство епископа Марика.

– Неужели поэтому убили его высочество кронпринца? Ведь он громче всех выступал против храма. Тогда нужно скорее доложить его величеству…!

Габриэль остановил чрезмерно взволнованную маркизу Тотен.

– Вы, маркиза, знаете лучше, но епископ Марик появилась на месте преступления позже. Даже если она преступница, она действовала не напрямую и, должно быть, подготовила пути к отступлению. К тому же пока это лишь предположения.

– Да, верно… Кстати, о резне еретиков…

Маркиза Тотен, о чём то задумавшись, посмотрела на зашторенное окно. Габриэль понял, что она думает о Райдере, который находился там, за окном.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

После разговора с маркизой Тотен Габриэль вернулся не в храм, а во дворец. Он пытался добиться свидания с Эванджелин, однако после первой попытки ему раз за разом отказывали.

Разыскивая горничную в шарфе, он получил донесение, что она находится рядом с Тенебрей. Он начал наблюдать за Тенебрей, но вместо результата поползли слухи, будто Габриэль подозревает Иеремию. Слухи распространялись с подозрительной стремительностью, словно кто-то нарочно подбросил искру. Они дошли до самой Иеремии, и потрясённая девушка слегла.

Одни, поверив сплетням, осуждали Иеремию, другие же говорили, что Габриэль, околдованный леди Рохансон, утратил способность здраво мыслить. Как бы то ни было, нельзя было отрицать огромную силу воздействия слухов.

И тут император нарушил молчание. Собрав преданных вассалов, он начал совещание.

– В последнее время в столице ходят дурные слухи.

– Разве не из-за капитана Габриэля?

Поскольку на совете присутствовала епископ Марик, никто не осмеливался связывать имя Габриэля с храмом и осуждать его. Император, у которого при одном упоминании Габриэля начинала болеть голова, массируя переносицу, продолжил:

– Дело не в том, чтобы корить капитана Габриэля.

– Как же не корить, если он осмелился подозревать императорскую внучку?

– Появился свидетель.

– Свидетель?

– Один из слуг видел, как Иеремия прятала кинжал, подаренный Эванджелин Рохансон.

– Ваше величество! Можно ли доверять показаниям простого слуги?

– Тише.

Возражения были бурными, но стоило императору цыкнуть и махнуть рукой, как все замолчали. Император, похоже, искренне верил этим показаниям, а если даже и нет, раз он так сказал, оставалось только принять.

Присутствующие на совете переглянулись.

Неужели Иеремия и вправду преступница? Эта безобидная принцесса, казалось, и мухи не раздавит, к тому же именно она пользовалась исключительной любовью покойного кронпринца.

– И есть ещё одно свидетельство.

На слова императора кто то тихо прошептал: «Ну конечно».

– Свидетельство о том, что Иеремия и Тенебрей обменялись ожерельями перед приёмом. Это показания их няни, так что им можно верить.

– Обменялись ожерельями?

– Да.

Император, выглядевший крайне утомлённым, продолжал массировать переносицу. Вместо выбившегося из сил правителя объяснение взяла на себя епископ Марик.

– Принцесса Тенебрей, переодевшись Иеремией, всё и подстроила. Чтобы даже если преступление раскроется, невинная Иеремия понесла наказание.

– Что за…

– Присутствующие здесь знают, что я вернулась на приём с опозданием. Я почувствовала крайне зловещую энергию и, следуя воле бога Рахель, возвратилась. И тогда же ощутила такую же зловещую энергию от принцессы Тенебрей.

Почему она не сказала об этом сразу, в тот момент, никто не осмелился спросить. Раз вмешался император, а храм его поддержал, возражать было не с руки.

– Все в империи слышали о зловещих близнецах. Глупец, я не поверил преданиям и пощадил двух несчастных детей, но расплатой стала смерть моего сына.

И император провозгласил:

– Тенебрей прибегла к колдовству и убила родного отца, и даже смерть не искупит её вину. Я даровал ей жизнь, мне и право лишить её этой жизни. С этого момента Тенебрей более не императорская внучка, а преступница, убившая кронпринца. Приведите ко мне преступницу.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

– Тенебрей, посмотри наружу.

По зову Азазеля Тенебрей выглянула в окно. Внизу выстроились тьмы рыцарей, марширующих к замку, где жили близнецы.

– Император, видно, быстрее, чем я думала, принял решение.

Охваченная восторгом, Тенебрей вскочила с места. Этот миг она представляла десятки, сотни раз, прокручивая его в воображении снова и снова.

Прежде чем рыцари успели добраться до замка, Тенебрей поспешила в комнату Иеремии. В отличие от обычного, у её дверей не было стражи, поэтому войти оказалось легко.

– Иеремия! Вставай! Беда!

Тенебрей с шумом разбудила сестру. Сильно осунувшаяся Иеремия, уступая настойчивости, протёрла глаза и поднялась. Тенебрей, схватив всё ещё сонную девушку, силой заставила её выглянуть наружу. Иеремия увидела внизу бесчисленное множество рыцарей.

– Они пришли за тобой.

– Т-Тенебрей, что… что ты говоришь?

Не заметив в полусне, что в голосе Тенебрей звучит смех, Иеремия побледнела и уставилась на сестру. Тенебрей словно ничего и не было стёрла усмешку и возбуждённо продолжила:

– Леди Рохансон и капитан Габриэль сговорились и подставили тебя.

– Капитан Габриэль?

В голове Иеремии вспыхнули слухи, мучившие её до самого сна. Капитан Габриэль, чтобы спасти Эванджелин Рохансон, пытается сделать её преступницей. Как святой рыцарь мог попасть под влияние распутной ведьмы и давать ложные показания?

– Но даже так дедушка не может меня подозревать.

Иеремия попыталась отрицать. Хоть и не так, как Ораторио, но ласковую внучку тоже довольно любил. Вместо того чтобы верить злодейке леди Рохансон и капитану Габриэлю, обвиняющим её в убийстве отца, он точно должен был встать на её сторону.

Но Тенебрей тут же возразила:

– Глупая! А кто же, по твоему, послал всех этих рыцарей?

Иеремия, никогда не слышавшая от сестры грубых слов, от удивления раскрыла рот. Благодаря этому она ещё острее ощутила отчаянное состояние Тенебрей. Как она и сказала, военная власть во дворце принадлежала только императору и кронпринцу. Отец мёртв… значит дедушка и правда послал рыцарей, чтобы схватить Иеремию?

В этот момент один рыцарь, отделившись от строя, зарубил горничную, загородившую вход в замок. Иеремия потрясённо наблюдала, как легко умирает человек, и Тенебрей добила её словами:

– Говорят, ты убила отца, Иеремия, и поэтому тебя должны казнить.