Я стараюсь выглядеть доброй и не тщеславной, поэтому выбираю из гардероба и ношу только белые наряды без украшений, но, похоже, эффекта нет никакого? Артемисия окинула меня взглядом и осторожно вынесла вердикт.

— М-м… Вам это и правда идет, но фасон немного устарел…

— Это платье покойной графини.

— А это чувство, будто вы не следуете моде, очень классическое и в то же время невероятно оригинальное, мне нравится!

Ну вот. Значит, все-таки выглядело неплохо.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Рафаэль наблюдал, как Артемисия с почти пугающей сосредоточенностью перебирает ткани, и не удержался от тяжелого вздоха.

Совсем недавно она до дрожи перепугала всех разговорами о коже, а теперь, будто ничего не было, без остановки предлагала фасоны, которые, по ее мнению, идеально подошли бы леди Рохансон, и щедро осыпала ту комплиментами.

Что ни говори, брат с сестрой были удивительно похожи.

— Сэр Габриэль, как вам эта ткань? Разве она не создана для леди? — с воодушевлением спросила Артемисия.

Если Миса и впрямь считает, что ее младший брат влюблен в леди Рохансон, то почему она так усердно старается представить командира с ней как безупречную пару? Рафаэль так и не решил, считать ли это проявлением высочайшего профессионализма или чем то иным.

В этот момент к нему подошло знакомое лицо.

— Сэр.

— Давно не виделись, сестра, — отозвался он.

Дейзи молча протянула ему письмо.

— Передайте это сэру Габриэлю.

— Любовное послание? — привычно усмехнулся Рафаэль.

На его шутку Дейзи ответила холодным, колким взглядом, не удостоив даже намеком на улыбку.

— Можете сначала прочитать сами, если хотите.

Вот уж действительно, даже пошутить не дает. Проворчав себе под нос, Рафаэль развернул письмо.

«Епископ Джованни…?»

Удивление от имени знакомого отправителя было недолгим; прочитав письмо полностью, Рафаэль мысленно выругался. Шпионить в усадьбе Рохансонов? Проклятый старик, ему что, пора на покой? Если умрет, мы уж как-нибудь устроим похороны, а он сам себе могилу роет.

— С госпожой Доллине Фонор все в порядке?

— Что вы имеете в виду? Вчера она провела урок и ушла. А что? Не верите?

— Сестра, вы ведь теперь полностью на стороне леди Рохансон.

Та самая монахиня, которая когда-то доносила на Эванджелин Рохансон, после истории с приютом полностью перешла на сторону леди и стала одной из ее самых преданных горничных. Человек, загнанный в угол страхом и беспомощностью, оказался способен обнажить колючки и защищать ее с отчаянной решимостью.

— Ваш командир тоже по уши влюблен в леди. Разве существует закон, запрещающий мне чувствовать то же самое? — резко парировала Дейзи.

Эти слова ясно давали понять, что Габриэль, по сути, привязался к Эванджелин Рохансон, пусть и догадывался о ее истинной природе. Поскольку это было правдой, Рафаэль не нашел, что возразить, и умолк.

Он и сам не понимал, что на самом деле творится в душе командира. Это точно были не теплые и мягкие чувства, которые обычно называют любовью. И все же то, как на совещании Габриэль тщательно скрывал все, что касалось леди Рохансон, ясно показывало, насколько сильно он о ней заботится.

Самым ироничным было то, что Рафаэль всеми силами помогал именно такому командиру. Его взгляд невольно скользнул к Эванджелин, укутанной в ткань, которую подала Миса. Она выглядела уставшей и отстраненной, словно ее насильно втянули в чью-то кукольную игру.

Красные глаза моргнули и остановились на Рафаэле.

Одного этого взгляда оказалось достаточно. Давящее чувство, исходившее от Эванджелин, заставило сердце ухнуть вниз.

Ах, вот как.

— Да… похоже, мы уже все попали под чары демона, — пробормотал Рафаэль.

И Миса, и Дейзи, и командир, и даже он сам.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Что они вообще делают?

Дейзи и Рафаэль сидели подозрительно близко, почти вплотную друг к другу, и между ними витало что-то странное, трудноуловимое. Мой читательский инстинкт тут же завыл тревожным сигналом. Рафаэль… неужели у тебя есть чувства к Дейзи!?

Но разве не Дейзи должна была составить пару с Джелли? Немного поразмыслив, я выдвинула другую гипотезу. А вдруг Рафаэль из тех одиноких мастеров любви, которые сами никогда не находят счастья, зато самоотверженно помогают начальнику строить роман? В романах такие персонажи встречаются нередко.

Я продолжала наблюдать за ними с недоверием, как вдруг Дейзи протянула Рафаэлю письмо. Письмо? Серьезно? Это что же, любовное? Значит, речь не о безответных чувствах?

Дейзи приоткрыла рот, и я инстинктивно напряглась, стараясь расслышать каждое слово.

— «…по уши влюблен. Разве существует закон, запрещающий мне чувствовать то же самое?»

Что!?

Она сказала это прямо! Без обходных путей! Выходит, Дейзи только что призналась в любви. Он влюблен, а ей разве нельзя? Неожиданный поворот заставил сердце учащенно забиться!

Так значит, Рафаэль вовсе не тот, кто тихо страдает в стороне. Судя по всему, это Дейзи испытывает к нему чувства. И письмо, и вся эта напряженная близость внезапно обрели смысл. Если вспомнить, при первой встрече Дейзи тоже была рядом с Рафаэлем.

Похоже, с самого начала я неправильно расставила роли.

Джелли… выходит, это ты остаешься с безответной любовью! Впрочем, при твоей популярности это не так уж трагично.

Любопытство разгорелось во мне с новой силой. Я украдкой скосила взгляд в их сторону и тут же наткнулась на взгляд Рафаэля.

Попалась.

Я поспешно сделала вид, будто вовсе не подслушивала и не интересовалась, и отвела глаза. Мне отчаянно хотелось узнать, что будет дальше, но именно в этот момент меня, как назло, заметили.

— Как насчет этого?

— Нравится.

Я сделала вид, что случайно встретилась с ним глазами, и стала демонстративно с энтузиазмом выбирать ткани с Артемисией.

— Правда? Я тоже так думала! Какой же у леди изысканный вкус! Это определенно будет вам очень к лицу. И идеально сочетается с парадным мундиром сэра Габриэля!

Артемисия туго обмотала меня материалом.

— Мэм, мне нечем дышать.

Не успела я толком пожаловаться, как полотно плавно ослабло. Фух… Едва выжила.

— Теперь нужно снять мерки…

Артемисия украдкой бросила взгляд на мужчин. Ах да, для снятия мерок нужно раздеться, а значит, она мягко, но однозначно просит их выйти. Уловорив этот негласный сигнал, Габриэль сразу поднялся.

— Леди, вы, должно быть, уже утомились приемом гостей, так что я откланяюсь.

Надо признать, Габриэль и впрямь хорош. Стоило дать понять, что ему пора, он тут же собирается уходить. Впрочем, возможно, он действительно занят, да и задерживать его было бы невежливо.

— Я полностью доверяю вам создание наряда для леди.

— Даже без этих слов я сделала бы все возможное.

Артемисия взглянула на него и, словно вспомнив о чем-то важном, добавила:

— Ах да, леди. Насчет шаперон*, о которой я упоминала ранее.

*Шаперон - Социальная функция (сопровождающий): Аналог дуэньи, опекун, который сопровождает и защищает молодых людей, особенно в светском обществе, как это было во Франции и Великобритании.

К слову, Габриэль тоже говорил, что попытается найти шаперон. И вот тут стало тревожно. Неужели не получилось? Может быть, дурная слава оказалась настолько сильной, что все отказались?

Мать Эванджелин давно умерла, связи с родней по материнской линии оборвались, граф ограничился тем, что прислал учителей, и о шапероне даже не задумался. С моей стороны возможностей найти кого-то тоже не было.

— Маркиза Тотен любезно согласилась стать вашей шаперон.

— Маркиза Тотен?

— Да. Это очень набожная дама, часто посещающая храм. У маркизы Тотен есть один ребенок, и он, говорят, слаб здоровьем. Услышав о ваших обстоятельствах, она сказала, что вспомнила о своем ребенке.

Вот же она. Хорошо, что хотя бы одна нашлась. Должно быть, до нее дошли лишь слухи о слабом здоровье Эванджелин, а не все те странные истории, что ходили вокруг моего имени.

— У нее широкие связи, так что она определенно поможет.

«Поможет», значит. Теплота, как и у положено главному герою, предназначается только для своей избранницы. Выходит, для Габриэля и люди в каком то смысле всего лишь средство.

— Маркиза Тотен спрашивала, сможете ли вы встретиться с ней отдельно до праздничного приема в честь дня рождения кронпринца. Это возможно?

Конечно, возможно. Маркиза Тотен, говорите? Само имя звучит так, будто его носительница обязана быть мягкой и доброжелательной. Я была уверена, что если не она, то вряд ли в мире нашелся бы еще кто то, согласившийся стать моей шаперон.

— Если она назначит удобный день, я передам, чтобы вы приехали тогда.

— Я поеду сама.

Нет, раз она соглашается стать моей шаперон, я не могу заставлять ее приезжать в усадьбу Рохансонов. И без того моя дурная репутация может только усилиться.

— Передайте, пожалуйста, что я навещу ее через два дня. Завтра будет слишком рано.

— Погодите! Через три дня! Прошу вас, приезжайте хотя бы через три дня! Даже если я не успею закончить платье, завтра я привезу заготовку и подгоню ее на месте.

Мне хотелось действовать решительно и отправиться уже завтра, но Артемисия настояла на своем и сдвинула срок. Неужели нельзя просто надеть одно из уже имеющихся платьев? Однако в этом вопросе она оказалась непреклонна.

— Я бы хотела, чтобы леди надела платье, сшитое мной.

— Разве вы не будете заняты платьем для дебюта?

— Нет! Совсем нет.

— Ну, тогда ладно.

Раз уж это ничем мне не угрожало, я позволила ей поступить по своему усмотрению, и Артемисия сразу заметно повеселела. Похоже, у нее было сильно развито профессиональное самолюбие. Клиенты должны носить только то, что создано ее руками, и никак иначе. Наверное, дело было именно в этом.

Ждать целую неделю не требовалось, а три дня вполне можно было потерпеть. Ничего срочного в этом не было. Поэтому, прислушавшись к мнению Артемисии, мы решили навестить маркизу через три дня. Габриэль пообещал заранее отправить ей письмо.

— Сэр Габриэль.

— Да, леди.

— Не могли бы вы навестить меня еще раз до дебюта?

У меня не было никаких скрытых намерений. Просто мне действительно не у кого было учиться танцам. Движения я выучила, но ни разу не пробовала соединить их с партнером. Среди всех моих знакомых только Габриэль умел исполнять мужскую партию.

Кстати, это вообще точно романтический роман? Забавно, что из аристократов мужчин я до сих пор встретила только Габриэля. Неужели у него недостаточно обаяния? Или он заранее расчистил себе дорогу, устранив всех возможных соперников, чтобы маршрут остался только один?

— Если леди позовет, я приеду в любое время.

Габриэль сказал это с немного смущенной улыбкой и тут же пообещал. С его внешностью, способной покорять с первого взгляда, ему вовсе не обязательно было кого то монополизировать.

Артемисия, стоявшая рядом и услышавшая эти слова, всплеснула руками и восторженно заохала. На секунду я поймала себя на мысли, что, наверное, выглядела точно так же, когда совсем недавно наблюдала за Рафаэлем и Дейзи.

После того как Габриэль и Рафаэль уехали, Артемисия вместе с помощниками принялась тщательно снимать с меня мерки. Еще минуту назад она была разговорчивой и оживленной, но в работе стала предельно собранной и серьезной. Ничего не скажешь, настоящий мастер, которого Габриэль выбрал не зря.

— Артемисия. Если это не покажется вам бесцеремонным, не могли бы вы сшить платья и для моих горничных? Это не срочно, можно не спешить.

Мне до сих пор было неприятно вспоминать, как детей раньше презирали из-за их одежды. Конечно, я уже купила им много вещей, но индивидуальный пошив совсем другое дело. К тому же, раз Артемисия известный мастер, сейчас был самый подходящий момент воспользоваться возможностью.

— Разумеется. Я искренне не понимаю, как о такой заботливой леди, которая думает даже о своих подчиненных, могли ходить подобные слухи.

Артемисия согласилась без малейших колебаний. Мне понравилось, что она ответила сразу и уверенно. Отлично, значит, оплата будет двойной.