Да, сезон балов уже начался, а через две недели как раз день рождения наследного принца, которому исполняется тридцать. Прекрасный повод для дебюта.

Габриэль обещал достать приглашение. Он также возьмет на себя пошив платья и поиски компаньонки. Ну надо же, настоящий принц из сказки… все продумал до мелочей.

«Теперь ему еще и учить меня танцевать. Не многовато ли я на него взвалила?» — Эванджелин на мгновение почувствовала укол совести, но тут же вспомнила, что Габриэль сам напросился, и с легким сердцем избавилась от чувства вины.

Да, это Габриэль сам вызвался быть ее партнером. В любви всегда так: кто больше любит, тот и проигрывает.

«Кстати, а откуда Доллине знала, что Габриэль будет моим партнером? Я ей вроде бы ничего не говорила. Неужели слухи о том, что он пригласил меня на бал, уже разлетелись повсюду? Быстро же в высшем обществе новости распространяются».

***

— До свидания, Доллине, — доброжелательно улыбнулась Эванджелин.

— До свидания, — ответила Доллине, и поспешила выйти из комнаты. Осторожно прикрыв за собой дверь, она перевела дух. Только оказавшись вне поля зрения Эванджелин, Доллине смогла свободно дышать.

— Черт побери! — выругалась она.

Руки дрожали, как при ломке. Зря она согласилась на просьбу епископа.

Недавно прошел слух, что граф Рохансон ищет гувернанток для своей дочери. Болезненная леди чудесным образом исцелилась и теперь готовится к своему дебюту в свете.

Поскольку Эванджелин Рохансон уже давно вышла из возраста дебютанток, она стала излюбленной темой для пересудов.

Говорили, что она вовсе не больна, а просто уродлива и потому скрывается от общества. Или что настоящая Эванджелин умерла, а граф нашел ей двойника. Были и те, кто якобы видел ее в храме и описывал как ангела во плоти.

Так как Эванджелин из-за своей «болезни» ни с кем не общалась, у нее не было друзей, которые могли бы опровергнуть слухи, поэтому сплетни росли как снежный ком.

Доллине не интересовалась этими разговорами, но тут с предложением выступил епископ Джавания. Она пришла к нему, как обычно, за святой водой.

— Это пустяковое дело. Если справишься, я щедро вознагражу тебя, — сказал он.

Он попросил ее устроиться гувернанткой к Эванджелин и разузнать о ней все: что она за человек, какие у нее отношения с капитаном рыцарей Габриэлем. За это он обещал ежеквартально снабжать ее святой водой.

Доллине была наркоманкой. Из-за этой пагубной привычки она даже развелась с мужем.

Когда приступы становились невыносимыми, она пила святую воду, чтобы очиститься. Но и наркотики, и святая вода стоили денег, поэтому Доллине, стесненная в средствах, с радостью ухватилась за предложение.

Она даже не спросила, зачем ему это нужно. Сейчас она об этом жалела.

Благодаря поддельным рекомендациям Джавании, Доллине без труда получила место. Поначалу все казалось простым. Что сложного в том, чтобы наблюдать за больной девчонкой?

Она ошибалась. Эванджелин Рохансон оказалась весьма странной. Ангел? Больная? Уродливая? Кто из сплетников видел ее своими глазами?

«Она не была обычной девушкой».

Даже епископ Джавания ошибся. У старика, должно быть, помутнел рассудок. Куда он смотрел?

Бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали тончайшие сосуды, и ярко-красные глаза, словно два рубина в пустых глазницах. Эванджелин была похожа не на человека, а на ожившую статую ангела.

У Доллине закружилась голова. Разум словно разрывало на части.

В голове звучали голоса, как будто кто-то нашептывал ей на ухо. Будто насекомые заползли в уши и щекотали мозг.

«Пади ниц! Преклони колени! Восхваляй! Славь! Почитай! Поклоняйся! Восхищайся!»

Эти голоса преследовали Доллине, когда она находилась рядом с Эванджелин.

Она не поддавалась им лишь потому, что привыкла к подобному во время ломки.

«Выпрыгни в окно! Бросься под карету!» Она и так постоянно слышала эти голоса, так что еще один, зовущий к поклонению, ничего не менял. Иногда они сливались в какофонию: «Перережь себе вены в знак преданности!», но пока Доллине удавалось их игнорировать.

Но даже привычка не делала это занятие сносным. Теперь Доллине понимала, почему сбежали другие учителя.

Без особой цели, как у нее, выдержать это было невозможно. Что за люди работали в этом особняке? Может, они все под какими-то снадобьями?

Особенно безумными казались три служанки, которые постоянно крутились возле Эванджелин. У них явно не все дома.

Рыжеволосая Канна, похоже, уже полностью подчинилась голосам. Дейзи смотрела на Доллине с подозрением. Самой нормальной и дружелюбной казалась Хенна.

— Вы уже уходите? — тихо спросила Хенна, внезапно появившись перед Доллине. Ее мрачное лицо и вкрадчивый голос заставили Доллине вздрогнуть.

Нет, Хенна вышла раньше, значит, должна была уже уйти. Если она до сих пор здесь… она ждала Доллине.

— Вам нужно к дворецкому? Пойдемте вместе?

Доллине хотела отказаться, но, вспомнив о святой воде, кивнула. Хороший шанс разузнать что-нибудь.

Доллине записывала все, что видела и слышала в особняке, чтобы потом передать информацию Джавании. Впечатления о леди Эванджелин, о ее служанках, о подозрительно тихих обитателях особняка… Все это она собиралась подробно описать в письме.

Но ответа от епископа не было. Должна ли она продолжать наблюдать за Эванджелин?

Может, он не отвечал, потому что информация была недостаточно важной? Ему нужны были более ценные сведения. Почему бы ему просто не сказать ей об этом?

Если так пойдет и дальше, Доллине придется лизать Эванджелин пятки.

— Восславим ее.

— Что?

— Вы последняя, кто остался, Доллине. Леди очень сожалеет, что другие учителя так быстро ушли.

— Правда? Она так добра.

Доллине поддакивала, пытаясь польстить Хенне, но та оставалась равнодушной. Странно, Канне лесть нравилась. Почему сестры такие разные?

В кабинете дворецкого Доллине вручили солидное вознаграждение. На эти деньги можно прожить целую неделю. Она с благодарностью приняла деньги.

— И еще, Доллине, вы не забыли о соглашении о неразглашении?

— Конечно. Мне не с кем говорить.

— Тогда, пожалуйста, и впредь соблюдайте его условия.

Доллине кивнула, давая обещание, которое не собиралась сдерживать. Как только она выйдет из особняка, сразу напишет Джавании. Сегодня ей удалось кое-что разузнать.

— Ну, я пойду.

Попрощавшись с дворецким, Доллине направилась к выходу.  Но едва она переступила порог, ее схватили за одежду и повалили на пол.  Она закашлялась, почувствовав, как чьи-то пальцы сдавили ей горло.

— Кха… кха… кх… Что… что вы… делаете?!

На нее напала Хенна. Доллине, лежа на полу, видела ее туфли. Что случилось? Неужели ее разоблачили? Были ли слова дворецкого предупреждением?

— Умри, и твоя преданность будет доказана.

Умри? Ее хотят убить. Ее убьют и спрячут концы в воду. Других учителей тоже убили. Проклятый Джавания! Он заманил ее в ловушку!

«Она… убьет меня…!»

Доллине, хватая ртом воздух, поползла к двери. Но как бы она ни старалась, Хенна настигала ее за два шага.

Позади нее появилась тень. Все кончено. Ей не спастись. Хенна с жалостью посмотрела на Доллине.

— Доллине, там окно, — сказала она.

Доллине подняла голову.

— Что?

Там, где только что была дверь, зияло распахнутое окно. Они были на втором этаже. Падение не было бы смертельным, но почему она приняла окно за дверь?

У нее началась ломка. Ей срочно нужна была доза. Или хотя бы святая вода. Сию же минуту! Трясущимися руками Доллине достала пакетик с наркотиком, который берегла как зеницу ока. Она жадно вдохнула порошок.

Мир вокруг закружился, превратившись в калейдоскоп красок. Лицо Хенны исказилось, раздвоилось, распалось на десятки лиц, а затем снова слилось в одно.

На вращающемся диске с красками появилось нечто темное. Черная капля упала на диск и начала стремительно расползаться.

— Ой, кажется, я ошиблась. Она велела оставить тебя в живых еще на две недели, — проговорило нечто черное и бесформенное. Тринадцать глаз смотрели на Доллине, четыре рта шевелились.

— Но в таком состоянии ты и сама долго не протянешь.

Черная тварь, напевая что-то себе под нос, исчезла. Мир все еще плыл перед глазами. Кто-то поднял Доллине на ноги. Она в ужасе отшатнулась, но незнакомка назвала себя: «Хенна».  Где-то она уже слышала это имя…

Хенна с тремя кругами на лбу крепко сжала Доллине плечи.

— Доллине, я повторю еще раз, и ты хорошенько запомни: если хочешь жить, не перечь леди. Просто подчиняйся ей. Леди добрая, она простит тебе все твои грехи.

«Вот как…» Доллине вняла совету Хенны. Хенна повела ее к двери. За дверью Доллине увидела водопад из лепестков. Конец весны, а вишневые деревья в поместье Рохансон все еще цвели. На ветке вишни покачивалась повешенная Эванджелин.

— Вы хорошо потрудились сегодня. Счастливого пути, — сказала Хенна.

Доллине вздрогнула и пришла в себя.  Она вытерла рот и нос, не замечая белого порошка на своих пальцах.

«Что я делала?»

Ах да, она получила деньги от дворецкого. Доллине потрогала карман — он был полон.

— Кхм… кхм… Вам того же. До свидания, — попрощавшись с мрачной служанкой, Доллине покинула поместье Рохансон. «Когда я успела пораниться?» —  она заметила ссадину на колене.

«Что я собиралась сделать, когда выйду из поместья?» Ах да, написать письмо. Чтобы получить святую воду.

Но тут возникла проблема. Доллине должна была соблюдать правила поместья Рохансон и не разглашать то, что происходит за его стенами.

«Что же делать? Если я не напишу письмо, то не получу святую воду». Размышляя, Доллине все же написала письмо. Но оно так и не дошло до епископа Джавании, оставшись лежать в ящике ее стола.

***

Епископу Джавании.

Господин епископ, я благополучно устроилась в поместье Рохансон.

Графа нет дома, поместьем управляет дворецкий по имени Фрокс. Собеседование прошло очень легко. Дворецкий, видимо, не из благородных, раз не заметил поддельных документов и принял меня с распростертыми объятиями. Наркоманка в роли учительницы этикета… забавно, правда?

В этом поместье очень много правил.  Даже гувернанткам приходится им подчиняться… должно быть, Эванджелин Рохансон та еще привереда. Прилагаю список правил.  Мои занятия начнутся со следующего визита. Господин епископ, а что мне собственно преподавать?  Этикет?

С наилучшими пожеланиями, Доллине Понор.

Епископу, который не отвечает на письма.

Ну да, я поняла вашу мысль, господин епископ. Не болтай лишнего и разбирайся сама, так? Ну вот, я и разобралась.  Взяла в библиотеке книгу «Основы этикета».  Для десятилетних, правда, но сойдет для галочки, верно? Цените мои старания, наркоманка тоже человек.

С наилучшими пожеланиями, Доллине Понор.

Господин епископ, вы часом не впали в маразм?

Простите за грубость, но это ваша вина.  Когда я спросила вас об Эванджелин Рохансон, вы ответили: «Необычная девушка» и все.  У вас точно проблемы со зрением. Святая вода вам нужнее, чем мне.

Вы живете в храме, так что постоянно видите статуи.  Наверное, поэтому леди Эванджелин показалась вам знакомой.  Но что, если эта статуя оживет? Я бы точно в обморок упала. Вот и я сейчас в таком состоянии. Вживитесь в мое положение: я должна учить ожившую статую этикету для десятилетних.

С наилучшими пожеланиями, Доллине Понор, которая рекомендует вам обратиться к врачу.

Епископу.

Я делаю все, что в моих силах. Похоже, об Эванджелин Рохансон больше знают окружающие, чем она сама, поэтому я понемногу собираю информацию. Но здесь все трясутся от страха при одном упоминании ее имени.  Удалось кое-что узнать только от Лантаны, которая любит посплетничать.

Леди Эванджелин страшная и грозная, но если не переходить ей дорогу, она не тронет, так что бояться нечего. Тем более, все делает прислуга, так что к ней и подходить не нужно.  Я спросила про третью служанку, Канну, но Лантана, как и тот…  Оливер, что ли… в общем, как и тот тип, начала ругаться и сказала, чтобы я даже не произносила это имя.

Она также рассказала мне про двух монстров, которых леди держит в поместье, про служанку Дейзи, которая уволилась, а потом вернулась, и про новых обитателей особняка.  Я в жизни не встречала такой болтушки.

Я спросила, зачем она мне все это рассказывает, ведь я могу разболтать. А она говорит: «Не разболтаешь». Что это значит?  Должно быть, я внушаю доверие?

Жду вознаграждения, Доллине Понор.

Господин епископ, вы вообще читаете мои письма?

Вы обещали дать мне авансом бутылку святой воды, как только я устроюсь в поместье Рохансон. Я терпеливо ждала, не желая вас торопить. Вы знаете, сколько писем я вам уже отправила?

Ломка становится все сильнее. Боюсь, скоро я не смогу выполнять ваши поручения.  Нет, это не угроза.  Кто я такая, чтобы угрожать епископу?  Просто… пожалуйста, пришлите мне лекарство… то есть, святую воду. Поскорее.

Все учителя, кроме меня и еще одной, уволились. Не смогли и дня продержаться.  Вы же видите, как я стараюсь?

С надеждой на вашу милость, Доллине.

Епископу.

Господин епископ, вы просто использовали меня?  Сволочь!  Я же говорила, что у меня ломка!  Я целыми днями слышу голоса, которые зовут меня к смерти.  У меня почти не осталось лекарства, только оно помогает мне оставаться в здравом уме.  Мне придется учить этикету под кайфом!  Эванджелин Рохансон, говорят, потеряла память.  Может, она тоже принимала что-то?  Это странное место. Я хожу по мясу.  Видела повешенную Эванджелин Рохансон.  Сегодня случайно раздавила глазное яблоко.  На этом закончу.

Доллине.

Епископу.

Я боюсь леди… (следы зачеркивания) Господин епископ, леди очень добрая. Она простит мне все мои грехи, даже то, что я шпионила за ней и докладывала вам о каждом ее шаге.  Я люблю ее больше, чем вас, который даже не отвечает на мои письма.  Это мое последнее письмо. Мне нравится этот особняк. Я поклоняюсь леди Эванджелин. Она спасет меня.

Доллине Понор из поместья Рохансон.

Доллине Понор.

Доллине, как идут дела с моим поручением? Я не тороплю тебя, но ты ни разу не написала мне.  Я знаю, что ты получила место, но без твоих отчетов я начинаю волноваться.  Ты в порядке? Мне очень интересно, как ты живешь в поместье Рохансон.  Расскажи мне о своей хозяйке, леди Эванджелин.  Надеюсь, ты не забыла о нашем договоре.

Из самого сердца света, Джавания, избранник божий.

— Господин дворецкий, это письмо для Доллине. Что будем делать? Сообщить леди?

— Нет. Если леди узнает, это может плохо кончиться. Лучше передай письмо сэру Габриэлю. Он как раз сегодня должен прийти. Дейзи, займись этим, пожалуйста.

— Хорошо, господин дворецкий.

— Будем молиться, чтобы избранник божий принял мудрое решение.

***

В то время суток, когда тени становятся короче, поместье Рохансон, обычно погруженное в тишину, чтобы не тревожить сон Эванджелин, было на удивление шумным.

У ворот стояли четыре кареты, слуги помогали разгружать багаж.

— Ваши комнаты на втором этаже.  Мы поможем вам донести вещи.

— Спасибо за помощь.

— Эй, аккуратнее! Ткань по земле волочится!

Вышитые шелка, разноцветные ткани, кружева… одних только каталогов с образцами было столько, что двое слуг еле удерживали их в руках.

— Сколько же всего… — пробормотала Рафаэлла,  невольно  восхищаясь  количеством вещей.  В этот момент  кто-то  ударил ее по спине.  Раздался  звонкий шлепок,  и  Рафаэлла,  пошатнувшись,  упала на землю.

— Ай! Больно же, Миша!

— А я тебя гладить должна была? Хватит стоять столбом, помогай разгружать!

— Что? Я? Я рыцарь!

— А они, по-твоему, мои носильщики?

Артемизия указала пальцем на  ее  коллег  в  форме  рыцарей  Паралоса,  которые  словно муравьи  сновали  туда-сюда,  перенося  багаж.  Благодаря  своей  физической  подготовке,  они  без  труда  таскали  вдвое  больше  других.

— Уриэль, Сераф…

Даже  ленивый  Иеремия  был  задействован.  Кроме  капитана, который  уже  ушел  в  особняк,  не  было  ни  одного  праздного  рыцаря.  Рафаэлла  нехотя  подошла  к  одной  из  коробок,  но  тут  же  остановилась.

— Миша, а почему ты своему братцу ничего не говоришь?

— …У Мишель сейчас голова болит.

Артемизия  посмотрела  на  Мишель  с  таким  сочувствием,  словно  перед  ней  было  самое  несчастное  существо  на  свете.  Рафаэлла  решила  действовать  напролом.  Голова  головой,  а  рабочие  руки  пропадают.

— Эх…

Мишель  стоял  с  закрытыми  глазами,  глубоко  вдыхая  воздух.  Игнорируя  гневный  взгляд  Артемизии,  Рафаэлла  обняла  Мишель  за  плечи.

— Мишель, ты чего тут стоишь?

— Вдыхаю  чистый  воздух.  Благодаря  присутствию  леди  Эванджелин,  он  наполнен  благоуханием.  Я  никогда  не  видел  столько  цветущей  сакуры.  Как  хочется  стать  частью  этого  прекрасного  пейзажа…  но,  увы,  я  должен  искупать  свои  грехи  в  рядах  рыцарей  Паралоса.

«Вот  чокнутый…» —  Рафаэлла  поспешно  убрала  руку  с  его  плеча,  покрывшись  мурашками.