Пусть её тело дрожало от страха и стыда, однако с губ графини Регур слетали лишь слова благодарности за оказанную милость. Рука Сараки уже не лежала на её плече, но она по-прежнему не поднимала головы. Похоже, пока Сарака сама не позволит, графиня Регур продолжит стоять в этой покорной позе.

Сарака была вполне довольна той степенью покорности, которую теперь демонстрировала графиня. Значит, ловушка с подставным магом сработала именно так, как она и рассчитывала.

Поскольку главная цель уже достигнута и дом Регур оказался на крючке, Сарака решила, что ей больше нет смысла оставаться в этом особняке.

— Госпожа епископ, карета подана.

Святой рыцарь как раз вовремя доложил, что всё готово для отправления и тело Лоэнгрина уже увезли. Когда стало ясно, что Сарака собирается уходить, графиня Регур тихо выдохнула с таким облегчением, словно только что над её домом пронёсся разрушительный ураган.

Осторожно подняв голову, графиня Регур посмотрела на Сараку. Та всё ещё наблюдала за ней. Под вуалью, вероятно, скрывалась презрительная усмешка.

— Не забывайте, что над вами всегда сияет солнце.

С этими словами, наполненными скрытой угрозой, Сарака попрощалась и покинула особняк графа Регура.

Путь до кареты был совсем коротким, однако сопровождавшие её рыцари не ослабляли бдительности ни на мгновение.

После того случая, когда безумный еретик однажды попытался напасть на Сараку, они всегда находились настороже. Даже когда они уже добрались до храма, рыцари всё равно оставались напряжёнными, готовыми в любую секунду обнажить мечи.

— В храме никто не осмелится причинить мне вред, так что можете не беспокоиться.

Когда Сарака спокойно произнесла эти слова, один из рыцарей всё же возразил:

— …Но, госпожа епископ! Здесь ведь эти типы.

— Верно. А вдруг эти парни из ордена Фарароса, околдованные ведьмой, решат причинить вам вред?

Сказав это с явной насмешкой, рыцарь резко повернул голову и уставился в сторону.

Там стоял мужчина, виновато опустив голову. Ещё совсем недавно он принадлежал к ордену Фарароса. После того как он открыто раскритиковал Габриэля и покинул орден, окружающие начали относиться к нему крайне неприязненно.

— Грязные твари, не знающие благодати бога солнца.

— Странно, что их до сих пор не объявили еретиками.

Они продолжали плеваться ядовитыми словами, утверждая, будто Габриэль теперь пляшет под дудку ведьмы.

Словно на чашах весов: чем ярче сияла Сарака, тем стремительнее падала репутация ордена Фарароса. Даже те, кто покидал орден и переходил под покровительство епископа Марик, уже не могли избавиться от этого клейма.

— Прекратите. Зачем оскорблять своих братьев? К тому же капитан Габриэль сейчас прилагает все усилия, чтобы покарать еретиков.

Сарака нарочно вступилась за Габриэля. Она прекрасно знала, что чем настойчивее начальство кого-то защищает, тем сильнее возникает сопротивление.

— Ха! Они просто боятся собственных грехов. Вот и бегают за вами, госпожа епископ, делая вид, будто карают еретиков.

В отличие от Сараки, Габриэль либо задерживал только главных подозреваемых в использовании магии, либо разбирался с последствиями магических катастроф. Это сильно отличалось от методов Сараки, которая предпочитала выжигать всё дотла, полностью очищая мир от скверны. Поэтому в глазах её последователей действия Габриэля выглядели слишком мягкими и поверхностными.

Сарака не стала упрекать рыцаря, придерживавшегося столь удобной для неё точки зрения.

— И всё же я верю, что и в деяниях капитана Габриэля есть воля божья. Да и в храме, который оберегает бог солнца, не найдётся того, кто осмелился бы причинить мне вред.

С этими словами Сарака отпустила рыцарей, которые собирались остаться и нести охрану у дверей её комнаты.

— Конечно. Ведь вы та, кто вершит волю бога Рахель на земле. Только глупец мог бы осмелиться поднять на вас руку.

Однако рыцарь, произнёсший эти слова, всё равно не спешил уходить, словно его продолжало терзать беспокойство.

— …Эх, если бы только капитан Астарот был здесь, можно было бы вздохнуть спокойнее.

Один из рыцарей, так и не решавшийся уйти, тихо пожаловался. Азазель Астарот, рыцарь, которому епископ Марик оказывала особое доверие, обладал поистине невероятной силой.

Он был настолько надёжным, что епископ Марик обычно брала с собой только его одного, когда покидала храм. Однако сейчас по какой-то причине с ним не удавалось связаться.

Разумеется, Сарака брала с собой одного лишь Азазеля потому, что так ей было проще скрываться от чужих глаз, но откуда этим людям было знать подобные подробности.

— Не случилось ли чего с капитаном Астаротом? Он ведь не из тех, кто может просто так исчезнуть…

— Бог всегда наблюдает за нами, поэтому с капитаном Астаротом всё будет в порядке.

— Да… вы правы… наверное…

Сарака намеренно не сообщала о смерти Азазеля. После того как епископ Марик объявила, что демон наказан, она собиралась сообщить о его гибели, однако вскоре решила, что его смерть можно использовать гораздо выгоднее, и потому откладывала объявление.

Всё зловещее, начиная с самого момента своего существования, должно служить лишь на пользу Сараке, и даже после смерти продолжать приносить выгоду.

И словно подтверждая, что всё в этом мире заранее предназначено для неё, шпион, приставленный к особняку Рохансонов, прислал письмо.

«Он находится в особняке Рохансонов».

Это было сообщение о демоне, который должен был умереть, но вместо этого скрывался в особняке Рохансонов.

В письме также говорилось, что, находясь там в полной тайне, он не покидает комнату Эванджелин Рохансон, и что о его присутствии знают лишь самые близкие люди Эванджелин.

Сарака не могла понять, почему демон, в смерти которого епископ Марик была так уверена, оказался в особняке Рохансонов.

Возможно, госпожа епископ солгала, желая самой встретить смерть.

А возможно, Эванджелин сумела пленить Азазеля.

Но существовала и другая вероятность.

Может быть, Азазель, очарованный зловещей Эванджелин, предал Сараку, чтобы подчиниться ей.

Впрочем, какой из этих трёх вариантов был правдой, для Сараки не имело особого значения. Гораздо важнее было другое — как именно можно использовать Азазеля. Эванджелин Рохансон, вероятно, скрывала его, считая кинжалом, который однажды будет направлен против Сараки. Однако для самой Сараки главным было то, что она узнала об этом заранее.

Кинжал, который приготовила Эванджелин, окажется бесполезным. Зато тот, что подготовила сама Сарака, всё ещё был нацелен прямо ей в горло. Предатель из рода Рохансонов, герцог Хосакин и даже происхождение Габриэля — всё это уже давно стало пешками в руках Сараки.

Нет, всё было даже глубже. Само существование Эванджелин Рохансон, казалось, изначально предназначалось для неё. Эванджелин появилась в этом мире как материал, который должен укрепить великие свершения епископа Марик.

Эванджелин была подобна яркому украшению, которое завершит план, тщательно выстроенный Саракой. Так же, как и Азазель.

До последнего дня оставалось совсем немного времени. Раз всё совершается во имя бога солнца, победителем в конце концов непременно станет епископ Марик.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Я проиграла.

Кто бы мог подумать, что какая-то маленькая девочка сумеет одолеть меня, печально известную Эванджелин Рохансон! Шестилетний ребёнок оказался настолько упрямым, что его не смогла сломить даже репутация злодейки!

Всё началось после того, как я выслушала всю историю Мавки. Она сказала, что её мама Рико, наверное, уже заждалась её, и ей пора возвращаться.

Было уже довольно поздно, и Мавка, казалось, окончательно успокоилась, поэтому я собиралась проводить её к Рико. В особняке герцога моя репутация была ниже некуда, и бродить ночью по дому одной мне совершенно не хотелось, но отпустить ребёнка в одиночку я тоже не могла.

— Я провожу тебя.

— Мне шесть лет, я могу дойти сама!

Но тут возникло неожиданное препятствие. Эта «шестилетняя» Мавка, которая настаивала на том, что она уже взрослая, вдруг упрямо заявила, что прекрасно справится сама.

Наш спор продолжался уже несколько минут. Судя по всему, уступать она не собиралась. Поняв, что так мы можем препираться бесконечно, я решила сдаться.

— Ты точно сама дойдёшь?

— Да!

Мавка смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и её маленький носик слегка покраснел. После того как она вдоволь наплакалась, её влажные глаза, отражающие свет люстры, сияли почти ослепительно. Это была слишком мощная визуальная атака.

У-у-ух… так и хочется выполнить все её просьбы. С такой силой это уже похоже на настоящее читерство, разве нет?

— Правда? Тебе не страшно?

— Всё хорошо! У меня же есть кошка!

Мавка с гордостью показала мне Пудинга, которого держала на руках. Пудинг безвольно повис в её объятиях и, судя по всему, из-за неудобной позы мысленно посылал мне сигналы SOS.

Картина маленькой девочки, которая обеими руками обнимает кота размером почти с половину себя, выглядела невероятно мило.

Если бы Пудинг был обычным котом, а не зверолюдом, я бы сразу поправила её и сказала, что так держать его нельзя. Но наш Пудинг был зверолюдом, так что уж как-нибудь потерпит.

Мне бы очень хотелось, чтобы Пудинг просто телепортировал её в одно мгновение, но я опасалась, что она потом всё расскажет Рико.

То, что она разговаривает с кошкой, ещё можно объяснить детским воображением и выдать за воображаемого друга. Но телепортация? Это уже чистая магия, и тут никакими оправданиями не прикроешься.

Если Рико об этом узнает, она немедленно заявит, что я тайно привела в особняк мага-зверолюда, чтобы заниматься своими тёмными делами. После такого меня вышвырнут отсюда без всяких разговоров, даже не дав возможности заработать хоть немного симпатии у герцога Хосакина!

Пудинг уже один раз использовал телепортацию, когда принёс Мавку ко мне, однако, к счастью, тогда девочка была настолько напугана и так сильно плакала, что даже не заметила самого перемещения.

Она решила, что просто сама убежала, поэтому беспокоиться было не о чем. Именно поэтому я и собиралась проводить её лично…

— …Ладно. Хорошо.

Я с явной неохотой согласилась. Мавка, будто и не плакала ещё минуту назад, весело поклонилась.

— Тогда, ангел, до свидания!

Я, наверное, уже раз пятьдесят говорила ей, что я никакой не ангел, однако она упрямо продолжала называть меня именно так. Если честно, когда тебя всю жизнь называют злодейкой, услышать вдруг слово «ангел» оказывается неожиданно приятно.

Если уж быть откровенной, во всём виновата Миса. Это она каждый день повторяла, что я «воплощение красоты, сошедшее на землю», и прочие подобные вещи, поэтому мои внутренние ориентиры слегка сбились.

Интересно, если бы Миса встретила Мавку, не захотела бы она сделать её своей ученицей по части лести?

Пока я размышляла об этом, Мавка уже открыла дверь.

— Иди осторожно, Мавка.

Я помахала рукой девочке, выходящей из комнаты. В ответ Мавка схватила переднюю лапу Пудинга и помахала ею вместо себя.

Милота, умноженная на милоту, почему-то даёт не простую сумму, а сразу квадрат… Похоже, это нарушает все законы арифметики.

«Ушла?»

Я подождала, пока Мавка закроет дверь, некоторое время постояла на месте, а затем тихонько приоткрыла её.

Обмануть шестилетнего ребёнка — проще простого. Всё это было лишь тактическим отступлением.

Если она не хочет, чтобы я её провожала, значит, я просто тихо пойду за ней следом.

Прости за обман, Мавка!

Но взрослые по своей природе довольно подлые существа.