— Брат, почему ты вернулся? — спросила она.

Он отряхнул шляпу от пыли и снова надел ей на голову. И хотя этот жест был таким тёплым, голос его оставался бесстрастным:

— Здесь слишком глухо. Небезопасно.

Сюй Чжайсин сжала кулачок и помахала рукой, показывая часы:

— Не боюсь! У меня есть часы с GPS-трекером, они подключены к телефону брата, и он в любой момент может увидеть, где я!

Он мельком взглянул на них, ничего не сказал, вернулся и подкатил фикс.

Глаза Сюй Чжайсин округлились:

— Брат, какой у тебя красивый велосипед! У него такие плавные линии, гораздо лучше моего!

Цэнь Фэн подошёл к ней и, склонив голову, взглянул на неё:

— Хочешь на моём прокатиться?

Сюй Чжайсин взволнованно поджала губы и сдержанно спросила:

— Можно?

Цэнь Фэн:

— Нельзя.

Сюй Чжайсин:

— ?

Уголок его губ дёрнулся в улыбке, но тут же вернулся в обычное положение.

— Он небезопасный, — спокойно добавил он.

— А почему тебе тогда можно на нём ездить? — не удержалась от спора Сюй Чжайсин.

— Мне — можно, — ответил Цэнь Фэн.

Выражение его лица оставалось всё таким же холодным, но в бесцветном голосе Сюй Чжайсин уловила нотки веселья. Она нарочно надулась:

— Хмф, как ребёнок.

Цэнь Фэн опустил взгляд и беззвучно усмехнулся.

Увидев его улыбку, Сюй Чжайсин почувствовала, как тает её сердце. «Брат, пожалуйста, будь таким счастливым всегда-всегда», — мысленно взмолилась она.

Спустившись со склона, они дошли до того места, где Сюй Чжайсин оставила свой велосипед. Она подбежала, села на него и с энтузиазмом спросила:

— Брат, хочешь со мной наперегонки? Проигравший исполняет одно желание победителя!

Цэнь Фэн носком ботинка подцепил педаль и поставил на неё ногу:

— Хорошо.

Сюй Чжайсин начала считать:

— Раз! Два! Три!

Она изо всех сил рванула вперёд. Её ножки быстро-быстро крутили педали. Проехав так добрую часть пути, она вдруг почувствовала, что что-то не так. Оглянувшись, она увидела Цэнь Фэна, который неторопливо ехал в трёх-четырёх метрах позади. Когда она ускорялась, он тоже ускорялся, когда замедлялась — и он замедлялся, но ни в коем случае её не обгонял.

Стал бы он всерьёз соревноваться с девчонкой и спорить об условиях? Он незаметно ей поддавался.

Он всегда был таким. Никогда ничего не говорил. Сколько бы обид и боли ему ни причиняли, он ни разу не пожаловался на этот мир.

Сюй Чжайсин не раз мучила себя, перечитывая его биографию.

Она видела, как он переходил из одного пекла в другое, как мир снова и снова наносил ему раны. Она думала, что если бы всё то, что случилось с ним с самого детства, произошло с ней, она бы давно сломалась.

Она бы возненавидела всё вокруг и захотела бы уничтожить этот мир вместе с собой.

Но он с начала и до конца не причинил вреда никому. Как бы он ни ненавидел, как бы ни было больно и обидно, он всегда направлял клинок лишь на самого себя.

Пока, наконец, не убил себя.

Сюй Чжайсин остановилась на перекрёстке. Она зажмурилась, а когда обернулась, её лицо озарила сияющая улыбка:

— Брат, я победила!

Он улыбнулся — едва заметно:

— Да, ты победила.

Она сделала вид, что глубоко задумалась:

— Нужно хорошенько поразмыслить, какое бы условие загадать.

Цэнь Фэн медленно катил рядом, слушая её бормотание: это не то, и то не годится, с таким трудом добытую победу нельзя разменивать по пустякам, желание должно быть грандиозным!

Они ехали по дороге очень, очень долго, пока солнце не начало клониться к закату.

Наконец Сюй Чжайсин с восторгом воскликнула:

— Я придумала!

Цэнь Фэн остановил велосипед и посмотрел на неё:

— Что?

Она взглянула на него, её глаза сияли, а в голосе слышалось робкое ожидание:

— Я хочу, чтобы брат каждый день делал что-то, что приносит ему радость, записывал это в тетрадь, ставил дату, а при следующей встрече подарил эту тетрадь мне!

Цэнь Фэн замер. Его вечно холодное выражение лица наконец дрогнуло. Помолчав, он тихо спросил:

— Зачем?

Сюй Чжайсин состроила озабоченную мину:

— Это домашнее задание. Учитель велел нам собрать счастливые моменты из жизни друзей и написать об этом сочинение. А я только и делала, что развлекалась… Брат, поможешь мне с домашкой, а?

Цэнь Фэн смотрел ей в глаза, его тонкие губы были сжаты в линию. Он долго молчал.

И как раз в тот момент, когда Сюй Чжайсин уже подумала, что её актёрскую игру раскусили, она наконец услышала его тихое:

— Хорошо.

Она тут же просияла от радости, её глаза заискрились. Часы на её запястье запищали — это Сюй Янь прислал сообщение, что скоро заедет за ней. Цэнь Фэн взглянул на часы и, снова взявшись за руль, спокойно сказал:

— Я поехал обратно.

Сюй Чжайсин торопливо кивнула. Она уже собиралась что-то сказать, но Цэнь Фэн, словно зная, что именно, продолжил:

— Я буду хорошо есть и хорошо спать.

Она рассмеялась, и её глаза изогнулись в два красивых полумесяца:

— Хорошо!

Цэнь Фэн развернулся и, нажав на педаль, поехал прочь. Его лодыжка с отчётливо проступавшей косточкой мелькнула и скрылась из виду. Сюй Чжайсин с тоской смотрела ему вслед:

— Пока, брат…

Он не обернулся, лишь махнул рукой назад и вскоре исчез из её поля зрения.

Через десять минут рядом с ней остановился внедорожник Сюй Яня. Сюй Чжайсин, подперев щёку рукой, задумчиво сидела на придорожной ступеньке. Сюй Янь убрал велосипед в багажник и спросил:

— Устала кататься?

Она с грустью ответила:

— Брат, я скоро возвращаюсь в город S. Ты будешь по мне скучать?

Сюй Янь:

— Нет.

Сюй Чжайсин:

— …Какой ты бессердечный.

Так и закончились весёлые летние каникулы. Мать Сюй начала звонить за несколько дней, спрашивая, купила ли она билет и когда вернётся. Попрощавшись со всеми в «Чэньсин», Сюй Чжайсин села на самолёт домой.