Сюй Чжайсин тут же трижды всё отрицала:

— Нет! Я ничего такого не думала! Не волнуйся!

Разве она не знала, что за человек её айдол?! Да его хоть рентгеном просвети — ни единого пятнышка не найдёшь! Сюй Чжайсин приподняла обеими руками поля шляпы, чуть подалась вперёд и прошептала одними губами:

— Брат, если тебя похитили, моргни.

Цэнь Фэн:

— …

Девушка, подававшая ему влажную салфетку, не удержалась от вопроса:

— Цэнь Фэн, а кто эта сестрёнка?

На Сюй Чжайсин тоже были сплошь элитные бренды, а кроссовки на её ногах — из лимитированной коллекции, которую без связей было не достать. Девушки, конечно, сразу это заметили.

Раньше им казалось, что Цэнь Фэн недолюбливает их, богатых наследниц. Они словно были из разных миров, разделённых невидимой стеной. Он — красавчик, который всего добивался сам, они — жили на широкую ногу. Его холодность не казалась им чем-то из ряда вон выходящим.

Но сейчас к этой девчонке, которая очевидно была с ними из одного мира, он относился с такой нежностью и заботой.

Вечно холодный человек вдруг стал таким мягким. Выражение лица осталось прежним, но из глаз исчез колючий ледяной блеск. Теперь его взгляд был тёплым, ласковым, и в нём таилась улыбка.

А-а-а-а-а, какая зависть!!!

Цэнь Фэн взглянул на Сюй Чжайсин, помедлил и негромко произнёс:

— Это моя сестра.

Сюй Чжайсин:

— ?

Какая ещё сестра??? Милый, очнись!!! Да, я зову тебя братом, но по сути я же твоя «мамочка-продюсер»! В моём сердце ты всего лишь мой птенчик (?)!

Сюй Чжайсин выглядела юной, к тому же не красилась и одевалась как школьница. Поэтому богатые барышни не стали ничего додумывать и наперебой засыпали её комплиментами:

— Твоя сестра такая милая! Вся в тебя!

Сюй Чжайсин:

— ?

Кажется, меня только что оскорбили.

Цэнь Фэн спокойно прервал их дальнейшие расспросы и, опустив взгляд, спросил Сюй Чжайсин:

— Поедешь домой на велосипеде?

Она торопливо затрясла головой:

— Нет-нет, я просто решила прокатиться, погода сегодня хорошая. Брат, иди, занимайся своими делами, не обращай на меня внимания! Я ещё немного покатаюсь и вернусь!

Цэнь Фэн несколько мгновений смотрел на неё сверху вниз, словно пытаясь понять, правду ли она говорит. Наконец, встретившись с её искренним взглядом, он велел:

— Будь осторожна.

Сердце Сюй Чжайсин забилось как бешеное. Сдерживая волнение, она послушно кивнула:

— Пока, брат.

Цэнь Фэн повернулся и пошёл назад. Вспомнив о чём-то, Сюй Чжайсин окликнула его:

— Брат, твоя шляпа!

Она уже собиралась снять её, но Цэнь Фэн обернулся и сказал:

— Солнце сильное, оставь себе.

Сюй Чжайсин была так счастлива, что готова была закружиться на месте.

Третий подарок от айдола!!!

Цэнь Фэн вернулся к машине, и девушки тоже сели внутрь. Через окно они увидели, как девчушка в большой ей шляпе стоит у обочины. Она слегка задрала голову, чтобы поля не лезли в глаза, и махала им на прощание, а в её взгляде отражался яркий свет.

Старшую в их компании звали Юнь Шу. Сидя на пассажирском сиденье, она пристегнула ремень и сказала Цэнь Фэну:

— Похоже, ты очень нравишься своей сестрёнке.

Цэнь Фэн ничего не ответил. Заведя мотор, он бросил взгляд в окно и развернул машину.

Юнь Шу спросила:

— Больше не гоняем?

— Угу, уже всё проверил, — равнодушно отозвался Цэнь Фэн.

Машина быстро вернулась в мотосалон. Владелец удивился:

— Так быстро вернулись? Цэнь Фэн, мог бы покатать Шушу и остальных подольше. Иногда нужно и порадовать клиенток, а то перестанут заходить, что тогда?

Девушки со смехом в шутку набросились на владельца.

Цэнь Фэн припарковал машину, вышел и спросил владельца:

— Юн-гэ, можно одолжить тот фикс?

Юн-гэ махнул рукой:

— Бери, катайся. Только осторожнее, ты раньше на фиксах ездил?

Цэнь Фэн кивнул. Он выкатил велосипед, быстро осмотрел его и, убедившись, что всё в порядке, уехал. Юнь Шу прислонилась к двери спорткара, зажав между пальцами сигарету, и с тоской вздохнула:

— Так спешил от нас избавиться, чтобы поехать на велосипеде к этой девчонке.

Одна из подруг высунула ногу из спорткара. На ней были такие же кроссовки, как у Сюй Чжайсин.

— Одни кроссовки, а судьбы разные, — меланхолично протянула она.

На горизонте громоздились тяжёлые облака. Полуденное солнце скрылось за ними, и свет стал не таким слепящим.

С пыхтением Сюй Чжайсин одолела длинный подъём, за которым сразу же начался спуск. Не нужно было даже крутить педали — велосипед сам понёсся вниз, набирая скорость. Вокруг не было ни души, и она, позабыв обо всём, восторженно визжала от радости, пока порывом ветра с неё не сорвало шляпу…

Скорость была слишком большой, чтобы резко тормозить. Когда ей наконец удалось безопасно остановиться, она была уже далеко внизу. А шляпа одиноко лежала на середине склона.

Сюй Чжайсин быстро откатила велосипед к обочине и побежала вверх по склону за шляпой.

Катиться вниз было весело, а вот карабкаться наверх — сущая мука.

На широкой дороге, кроме редких проносящихся мимо машин, не было ни души. Солнце вытягивало её тень, и та, покачиваясь, ложилась на раскалённый асфальт. Сюй Чжайсин, пыхтя, бежала наверх, как вдруг на вершине склона показался чей-то силуэт.

Секунду назад она ещё думала: «И какой идиот, как и я, решил покататься в такую жару?»

А в следующую секунду она отчётливо разглядела в этом силуэте своего айдола.

Сюй Чжайсин:

— …

Простите, беру свои слова обратно.

У фикса нет тормозов, и остановиться на спуске непросто, но техника у Цэнь Фэна была отменной. Он надавил на педали в обратную сторону, одновременно качнув переднее колесо влево, и в красивом заносе остановил велосипед. Он поставил велосипед на подножку, подошёл и поднял шляпу.

Сюй Чжайсин прибавила шагу и, подбежав к нему, уже тяжело дышала от усталости. Её испачканное машинным маслом лицо было покрыто потом, но глаза сияли от радости и волнения.