Едва Сюй Чжайсин и Чжао Цзиньцзинь скрылись в примерочной, снаружи тут же началось обсуждение.

Мужчину, который ранее поздоровался с Сюй Чжайсин, звали Ан Нань. Раньше он был редактором в одном из ведущих модных журналов и знал большинство здешних дизайнеров и моделей — заправский светский лев.

Как только за ними закрылась дверь, он заговорил:

— Мамочки мои, шестнадцать лет! Наверное, самая юная участница за всю историю конкурса?

— Из всех, кто дошёл до полуфинала, — точно самая юная, — подхватил другой.

— Что ни говори, а молодёжь наступает на пятки, — вздохнул Ан Нань.

Дизайн — это не та сфера, где усердие может восполнить недостаток таланта. Здесь всё решают способности, и не будет преувеличением сказать, что успех на девяносто девять процентов зависит от одарённости и лишь на один — от стараний.

Иногда ни профессионализм, ни опыт не могут сравниться с внезапным озарением.

Пройти в полуфинал в шестнадцать лет — такое возможно только при наличии настоящего таланта. В разговоре сквозила неприкрытая зависть.

Сидевшая с краю у гримёрного столика женщина-дизайнер, которая до этого молча укладывала волосы своей модели, вдруг холодно бросила:

— С эскизами-то она в полуфинал прошла, но это не значит, что готовое изделие будет соответствовать уровню. Талант в дизайне важен, но одними способностями вещь не сошьёшь. Рано её нахваливать.

Ан Нань всегда был неравнодушен к энергичным красавицам, и только что вошедшая девушка попала прямо в яблочко его эстетических предпочтений. Услышав этот язвительный выпад, он не удержался от ответа:

— Раз уж она осмелилась прийти, значит, уверена в своих силах. А соответствует или нет — увидим, когда она выйдет. Но даже если с изделием не выйдет, её эскизы уже прошли в полуфинал, и в шестнадцать лет это огромное достижение. Что плохого в паре комплиментов?

Женщина-дизайнер знала о его обширных связях, поэтому, недовольно хмыкнув, промолчала.

Но в её словах была доля правды.

Помимо готового наряда, по правилам конкурса, дизайнер должен был самостоятельно создать полный образ модели, от причёски до макияжа, не прибегая к чужой помощи. Только так работа считалась завершённой.

Модель, вошедшая вместе с девушкой, была хороша собой, но её волосы были распущены, а на лице виднелись лишь тональная основа и помада. После переодевания юному дизайнеру предстояло ещё сделать ей причёску и макияж.

Ан Нань невольно забеспокоился о девушке, с которой только что познакомился.

В этот момент дверь примерочной открылась.

Все дизайнеры замерли, разом повернувшись к выходу.

Чжао Цзиньцзинь вышла, придерживая платье. Сюй Чжайсин, присев на корточки, расправляла ей шлейф и указывала на гримёрный столик номер двадцать семь:

— Садись туда, садись! Опусти руки, не наступишь!

Чжао Цзиньцзинь послушно отпустила ткань. Лёгкая вуаль на талии соскользнула, подобно волнам, а шлейф медленно расстелился позади неё, в такт её шагам. В одно мгновение комната наполнилась звёздным сиянием.

Все взгляды, включая взгляды моделей, были прикованы к одной лишь Чжао Цзиньцзинь.

И в этих взглядах читалось лишь одно.

Невероятно красиво.

Платье переливалось, спускаясь от белого к светло-голубому, затем к глубокой синеве ночного неба, а у самого подола цвет сгущался до чернильной тьмы. По всей ткани, словно звёзды на небосводе, были рассыпаны крошечные бриллианты. Оно походило на одеяние из перьев. Невозможно было сказать, что прекраснее — платье или девушка в нём. Они дополняли и отражали друг друга, и их красота затмевала всё вокруг.

Спустя долгое молчание Ан Нань пробормотал:

— Обалдеть...

Он, позабыв о макияже, в несколько шагов подскочил к Чжао Цзиньцзинь и, присев на корточки, оглядел её со спины — от плеч до талии, до самого шлейфа. Наконец его взгляд остановился на подоле, усыпанном крошечными бриллиантами.

Их было не меньше тысячи.

Он повернулся к Сюй Чжайсин, открывавшей свой кейс с косметикой:

— Это всё ты вручную пришивала?

Они легко могли отличить ручную работу от машинной.

Сюй Чжайсин кивнула.

Ан Нань с изумлением вздохнул:

— Если бы мне пришлось пришивать столько камней, я бы ослеп. Эх, молодость — прекрасная пора.

Появление платья всех убедило. Теперь Ан Нань был в полном восторге от юной участницы. Он быстро поднялся и протянул ей визитку:

— Давай знакомиться, меня зовут Ан Нань. Будем на связи!

На визитке было написано: «Главный редактор журнала „Изящество“». Теперь настала очередь Сюй Чжайсин удивляться.

Разве это не один из четырёх великих журналов будущего?

Хотя нет, в это время «Изящество» ещё не входил в их число, а боролся за выживание на грани трансформации под натиском новых медиа. Когда-то пиарщики обещали S-Star обложку в «Изяществе», и фанаты были в восторге. Сюй Чжайсин тогда не понимала, что обложка журнала значит для звезды, и специально изучала этот вопрос. В процессе она наткнулась на слухи о том, что «Изящество» когда-то был на грани банкротства.

Говорили, что кто-то спас журнал, отбросив старый стиль и начав всё с чистого листа. Кто же это был? Она уже не помнила.

Спрятав визитку, она вежливо протянула руку:

— Здравствуйте, меня зовут Сюй Чжайсин. У меня нет визитки.

Ан Нань с улыбкой пожал ей руку:

— Ты ещё школьница?

Сюй Чжайсин кивнула:

— Да, скоро перехожу в одиннадцатый класс.

— Удачи тебе, малышка, — подбодрил её Ан Нань. — Кстати, а ты умеешь делать причёску и макияж?

Сюй Чжайсин подмигнула ему:

— Умею. Братец, идите работать, ваша модель вас ждёт.

Ан Наню было уже за тридцать, и он давно перерос тот возраст, когда его называют «братцем», но от её слов он расцвёл, и его симпатия к девушке вышла на новый уровень.

Чжао Цзиньцзинь, наблюдая за этим в зеркало, не удержалась и прошептала Сюй Чжайсин, которая уже начала наносить ей макияж:

— Какой ещё братец, он тебе в дяди годится.

Сюй Чжайсин ткнула её пальцем в щеку и прошептала в ответ:

— Так ему будет неприятно.

Когда она только окончила курсы и работала визажистом, ей приходилось называть «братцами» мужчин, которые были старше её на двадцать с лишним лет. Таковы правила выживания на работе.

Чжао Цзиньцзинь подумала: «Моя госпожа такая молодец! И так мило хитрит!».

Сюй Чжайсин нанесла основу и сосредоточилась на макияже.

Чжао Цзиньцзинь с закрытыми глазами с тревогой спросила:

— Госпожа, ты умеешь красить? Может, я лучше сама? Ты хоть отличаешь карандаш для бровей от подводки для глаз?

— Замолчи, я всё знаю, — отрезала Сюй Чжайсин.

— Разве старшеклассницам можно краситься? Я, когда училась в университете, даже не знала, как помаду наносить. Вы что, сейчас такие рано созревшие? Куда только завуч смотрит?

— Ещё слово, и я превращу тебя в страшилу.

Чжао Цзиньцзинь наконец замолчала.

Ан Нань пришёл рано и уже закончил с макияжем и причёской своей модели. Отправив её отдыхать на диван, он подошёл к Сюй Чжайсин, чтобы понаблюдать.

И обомлел. Девушка наносила макияж с поразительной сноровкой. Не только умело, но и быстро. Поначалу, увидев тонкие изогнутые брови Чжао Цзиньцзинь, он хотел было возразить — такая форма была не в моде, да и макияж глаз к ней подобрать сложно. Он даже подумывал дать пару советов.

Но когда макияж глаз начал обретать форму, он понял, что ошибался.

Сюй Чжайсин выбрала для глаз оттенки в явно китайском стиле. И те самые, казалось бы, неуместные тонкие изогнутые брови мгновенно стали изюминкой образа, придав лицу модели утончённую прелесть.

Ан Нань не удержался от вопроса:

— А как называется твоё платье?

Сюй Чжайсин, присев на корточки, нарисовала кисточкой у уголка глаза Чжао Цзиньцзинь мушку из киновари и тихо ответила:

— Фэйтянь.

Ан Нань всплеснул руками:

— Я так и думал! В этом платье есть что-то от одеяния из перьев. Одеяние из перьев для полёта в небеса — это же оно и есть!

По мере завершения макияжа изумление в глазах Ан Наня росло. Он снова спросил:

— Я никогда раньше не видел такой техники. А палитра какая свежая!

«Ещё бы, — подумала Сюй Чжайсин, — я ведь использую эстетику на десять лет вперёд».

Другие дизайнеры, слышавшие бесконечные расспросы Ан Наня, не выдержали, бросили своих моделей и тоже подошли поглазеть. Чжао Цзиньцзинь, приоткрыв один глаз, заявила:

— А ну-ка, не подглядывать! Это секретная техника моей госпожи!

Ан Нань так долго на неё смотрел, что наконец вспомнил, кто она такая:

— Эй, я тебя знаю! Ты же та маленькая змейка-демон из «Пруда персиковых цветов»! Как тебя зовут, Чжао что-то там?

— Чжао Цзиньцзинь! — ответила она. — Цзиньцзинь, как в слове «увлекательный». И не змейка-демон, моего персонажа звали Цинлин!