После долгих терзаний она всё же решила пожертвовать собой ради успеха своего айдола.

Так что образы всех десяти сольных исполнителей легли на её плечи.

Когда Сюй Чжайсин вкатила в комнату свой чемодан с косметикой, стажёры пришли в восторг. Они и сами втихомолку обсуждали, как им понравились её образы для «Scream», и втайне молились попасть именно в её руки.

При её появлении стажёры засыпали её радостными приветствиями:

— Наставница Сяо Сюй!

Она была молода, и обращение «наставница Сюй» звучало слишком солидно, поэтому приставка «сяо» — «младшая» — подходила идеально.

Сюй Чжайсин не ожидала такой популярности и, улыбнувшись, ответила:

— Всем привет! Сегодня я отвечаю за ваши костюмы, макияж и причёски.

— Отлично! — хором воскликнули все.

У входа Бай Фэйфэй и Чжоу Юэ, временно исполнявшие роль её ассистенток, ввезли вешалку с десятью костюмами.

Сюй Чжайсин подошла к ним:

— Я подобрала для каждого из вас костюмы в соответствии со стилем вашего выступления. Переодевайтесь по очереди. Как будете готовы, начнём делать макияж и причёски в порядке выхода на сцену. Так… Ин Сюйцзэ, это твоё. Бянь Ци, этот комплект твой.

Она зачитывала имена с бирок. Дойдя до седьмого, она запнулась:

— Цэнь… — Она украдкой взглянула на сидевшего неподалёку айдола, и её голос тут же стал на удивление мягким. — Цэнь Фэн.

Цэнь Фэн едва заметно усмехнулся и, подойдя, забрал протянутый ему костюм.

На этот раз она подобрала для него белую рубашку с чёрным пиджаком, украшенным бахромой и россыпью асимметрично нашитых стразов, и простые чёрные брюки.

В её сердце он всегда был принцем.

Поэтому костюмы, которые она для него подбирала, всегда невольно несли в себе оттенок благородной утончённости.

Когда Цэнь Фэн вышел после переодевания, Сюй Чжайсин как раз завязывала галстук Ин Сюйцзэ, наставляя его:

— Я завязала узел очень слабо, он распускается одним движением. Когда будешь срывать галстук, не тяни слишком сильно, достаточно лёгкого рывка.

Тут она услышала восторженный возглас Ин Сюйцзэ:

— Вау, Фэн-гэ, какой у тебя шикарный наряд!

Сюй Чжайсин тут же обернулась.

Цэнь Фэн стоял прямо за ней. Он уже переоделся: белая рубашка была заправлена в чёрные брюки, отчего его ноги казались бесконечными. Серебристая бахрома на пиджаке колыхалась в такт его движениям, вспыхивая искрами света.

У него были мягкие волосы, и ещё не уложенные лаком пряди спадали на глаза, придавая ему вид холодного аристократа.

Сюй Чжайсин казалось, что каждый раз она балансирует на грани смерти от его красоты.

Она быстро подошла к нему и, подавляя волнение, тихо спросила:

— Гэгэ, костюм впору?

— Впору, — ответил Цэнь Фэн.

Её щёки залил румянец. Она окинула его взглядом с ног до головы и с серьёзным видом посоветовала:

— Гэгэ, можно расстегнуть две верхние пуговицы рубашки, так шея будет выглядеть изящнее. И… край рубашки лучше заправить лишь наполовину, чтобы создать лёгкую небрежность.

Цэнь Фэн задумчиво кивнул и вдруг наклонился к ней.

Сюй Чжайсин вздрогнула от неожиданности. Вжав голову в плечи, она с тревогой и недоумением уставилась на него. Её огромные круглые глаза, казалось, спрашивали: «Что такое?!»

— Разве не ты будешь это делать? — невозмутимо произнёс Цэнь Фэн, бросив взгляд на галстук Ин Сюйцзэ.

— Он просто не умеет завязывать галстук, вот я и помогла ему… — залепетала Сюй Чжайсин, но под холодным, бесстрастным взглядом Цэнь Фэна осеклась. Поджав губы, она послушно протянула руки и принялась расстёгивать две верхние пуговицы на его рубашке.

Его рост составлял сто восемьдесят три сантиметра. Даже при том, что он наклонился, ей всё равно приходилось слегка приподниматься на носках и тянуться вперёд. На таком близком расстоянии она видела, как плавно движется его кадык, а сквозь расстёгнутый ворот рубашки проглядывали изящные ключицы.

Сюй Чжайсин вспыхнула, будто её обдало жаром. В голове загудело, и ей показалось, что она слышит его тихий смех.

Расстегнув пуговицы, он потянул воротник и, опустив взгляд, безмолвно приказал ей продолжать.

Руки Сюй Чжайсин предательски задрожали. Дрожащими пальцами она потянулась к его поясу, чтобы медленно вытащить рубашку.

Чисто-белая рубашка из мягкой ткани казалась почти прозрачной под светом ламп. Опустив голову, она изо всех сил старалась не смотреть куда не следует, но рельефные мышцы пресса всё равно врезались ей в глаза, мерно вздымаясь в такт его дыханию.

Что за наказание!

За что ей, невинной мамочке-фанатке, такое испытание?!

Сюй Чжайсин больше не могла продолжать. С несчастным видом она подняла голову. Румянец уже перешёл с щёк на шею, а слова путались.

— Гэгэ, может, ты сам? Я правда не могу…

Цэнь Фэн незаметно улыбнулся:

— Хорошо, я сам.

Словно получив помилование, Сюй Чжайсин развернулась и сбежала.

Забившись в незаметный угол, она залпом осушила бутылку минеральной воды и сто раз мысленно повторила: «Я его верная мамочка-фанатка, я его верная мамочка-фанатка, я его верная мамочка-фанатка». Только тогда её душевное равновесие понемногу восстановилось.

Когда все стажёры переоделись, Сюй Чжайсин начала наносить им макияж в порядке выхода на сцену.

Цэнь Фэн был седьмым в списке. К тому времени, как подошла его очередь, Сюй Чжайсин, в душе которой только что отгремела буря, уже полностью пришла в себя. С непроницаемым, как у скалы, лицом она профессионально принялась за работу.

— Гэгэ, я зачешу тебе волосы назад, чтобы открыть лоб, хорошо?

— В этот раз используем тени землистых оттенков, чтобы подчеркнуть глубину взгляда.

— А потом я распылю немного золотой фольги на волосы, под светом софитов будет очень красиво.

Закончив с макияжем, она, как всегда, с улыбкой подбодрила его:

— Гэгэ, удачи! Я и в этот раз буду болеть за тебя из зала!

Цэнь Фэн с улыбкой ответил:

— Хорошо.